oohoo (oohoo) wrote,
oohoo
oohoo

Category:

О теориях и признаках антропогенеза - 4

(Дополнение к обзору теорий и признаков антропогенеза – здесь части 1, 2 и 3).

Я очень и очень благодарен Иванову-Петрову за рекомендацию книги известного российского лингвиста Светланы Анатольевны Бурлак «Происхождение языка: Факты, исследования, гипотезы» /М.: Астрель: CORPUS, 2011/ - великолепный, написанный хорошим доступным языком научный обзор всех современных теорий глоттогенеза, то есть происхождения языка в процессе антропогенеза.
Считаю эту книгу просто подарком судьбы, подтверждающим правильность не только моего обзора теорий и признаков антропогенеза, но и научной реконструкции этого сложного процесса в исследовании «Заповедь Субботы», опубликованном как рукопись в жж roman_romanow, а также в Самиздате (doc) и на Либрусеке (архив rar).


Закрытие теории

Для начала эта книга позволит закрыть один должок читателям. В первой части моего обзора к числу «прочих теорий» была отнесена «каннибальская» теория Поршнева, как самая слабая и не имеющая реальных оснований. Однако в общении с друзьями по ЖЖ ссылки на эту теорию, как на нечто авторитетное, регулярно всплывали. У меня даже были поползновения написать отдельный критический разбор, но жаль было тратить время на совсем пустое – разбирать текст, из которого нельзя извлечь ничего, кроме ученых амбиций автора. Вместе с тем, пользу от появления такой теории я в своем обзоре особо отметил – как пример правильной постановки вопроса и смелой попытки масштабной реконструкции.
И вот теперь появляется книга всеми признанного автора, эпиграфом к которой служит цитата из Б.Ф.Поршнева: «В науке нет такого запретного соседнего или дальнего участка, где висела бы надпись «Посторонним вход воспрещен». Ученому все дозволено – все перепроверить, все испробовать, все продумать, не действительны ни барьеры дипломов, ни размежевание дисциплин. Запрещено ему только одно: быть не осведомленным о том, ч то сделано до него в том или ином вопросе, за который он взялся».
Подписываюсь под каждым словом из этой цитаты, которую нельзя понимать иначе как посвящение всей книги Поршневу как путеводной звезде в науке. Однако парадокс всей ситуации заключается в том, что обзор буквально всей актуальной научной литературы по вопросам приматологии, антропогенеза и происхождения языка, не выявил ни одного факта или эмпирического обобщения, хотя бы косвенно коррелирующего с поршневской реконструкцией. В единственном месте, посвященном бесспорному факту выхода архантропов из леса в саванну, приводится диаграмма, косвенно указывающая на то, что в сухие периоды в саванне голодные архантропы могли бы теоретически питаться мясом крупного рогатого скота, то есть падалью. Но это предполагаемая маргинальная ситуация сбоку магистрального процесса антропогенеза.
При этом один только список обработанной для обзора научной литературы занимает 49 страниц с 10-15 названиями статей, сборников и монографий на каждой. Если бы такой тщательный обзор составил противник теории Поршнева, отсутствие отсылок к ней, было бы объяснимо ревностью, но в данном случае имеет место химически чистый опыт. Так что оценка данной теории антропогенеза, данная в первой части нашего обзора, теперь опирается на более чем солидную базу.
Это важно, поскольку все остальные частные теории и признаки антропогенеза (кроме наркотической и инопланетной) не только не противоречат, но и неплохо встраиваются в реконструкцию из «Заповеди Субботы».

Из добросовестного научного обзора теорий происхождения языка как части процесса антропогенеза следует еще один, более важный вывод – в настоящий момент в «большой» науке вообще отсутствует какое-либо общее целостное представление о процессе антропогенеза в целом, а значит о происхождении языка тоже. Существуют лишь отдельные островки эмпирических обобщений, касающихся отдельных элементов и линий развития. Ниже будет показано, что эта ситуация разобранности на части и блужданий вытекает из картезианского мировоззренческого тупика, усиленного «верой в гены».
Тем не менее, выяснилось, что конкурентов и вовсе не имеется у нашей целостной и сквозной психолого-доисторической реконструкции узлов и стадий всего процесса антропогенеза. Так что нужно просто показать, что известные науке факты и бесспорные выводы о происхождении языка непротиворечиво укладываются в русле романо-романовской реконструкции из «Заповеди Субботы».
(Пользуюсь случаем и извиняюсь за попутку мистификации в конце предыдущего обзора. Просто очень хотелось втянуть аудиторию в дискуссию по существу. Понятно, что обозреватель Уху и философ Роман Романов – это два аватара одного автора.)

Общие условия и признаки глоттогенеза

Из научного обзора С.А.Бурлак можно вывести следующие наиболее общие условия зарождения в животной стае и развития человеческого языка:
- исходное состояние системы коммуникации, включающей слоговые звуки (фонемы), мимику и жесты, как у ближайших родственников шимпанзе;
- необходимый разрыв жесткой инстинктивной связи между эмоциями и фонемами, как одно из условий последующего смещения от преимущественно жестовой коммуникации к звуковой;
- следовательно, не просто переход к прямохождению, но с постоянно занятыми орудиями руками, иначе преимущество получила бы жестовая, а не звуковая коммуникация;
- постоянная коммуникация между двумя, как минимум, прачеловеческими стаями;
- переход от звуковой коммуникации в масштабах всей стаи (на низких частотах) к более тесной коммуникации в меньшем пространстве и, вероятно, в малых группах (на более высоких частотах);
- быстрое наращивание и совершенствование инструментов коммуникации, характерное в исторические периоды для состояния войны;
- модификация ранней детской стадии развития, с повышенным интересом к жестовой и звуковой коммуникации взрослых и истероидным стремлением обязательного участия;
- поэтапное появление двух дополнительных детских стадий развития (второй и четвертой), обусловленных появлением новых контуров коммуникации и уровней развития языка.
Кроме того, следует особо отметить в качестве общих признаков процесса две красивых аналогии (конвергенции, сближения отдаленных процессов развития):
- во-первых, это философская теория «языка как мозгового паразита»о довольно впечатляющей аналогии взаимного влияния развития языка и развития мозга с сосуществованием двух биологических видов – хозяина и паразита;
- и вторая не менее впечатляющая аналогия вытекает из сравнительной таблицы функциональной близости систем коммуникации у разных видов, причем самым близким по функциональному оснащению языка биологическим видом оказался самый генетически отдаленный из исследуемых – пчелы.
Из второй аналогии следует необходимая гипотеза о том, что на каком-то этапе развития важной частью коммуникации в прачеловеческом сообществе было обязательное представление наличными средствами языковой коммуникации одной части стаи, вернувшейся с охоты, перед оставшейся частью. Тратить энергию таким образом возможно только под угрозой нападения, то есть и этот признак подразумевает разделение стаи на две противостоящие, но стремящиеся к примиряющей коммуникации части.
Наконец, среди общих условий нужно назвать два важных принципа эволюционного развития, которые С.А.Бурлак выводит из обозреваемых частных теорий и эмпирических обобщений.
Первый принцип заключается в том, что новые морфологические признаки (мутации) закрепляются в генотипе не в качестве причины изменения поведения, в том числе коммуникации, а как следствие появления и широкого распространения поведенческих стереотипов на предшествующем долгом этапе антропогенеза. То есть мутации и отбор закрепляют в потомстве приспособленность к ранее сформированным социальным условиям, в том числе формам коммуникации.
Второй важный принцип заключается в том, что развитие и усложнение языковых средств коммуникации является одновременно следствием и условием расширения набора и усложнения поведенческих программ, в том числе вследствие выхода в новые экологические ниши и расширения рациона всеядного вида.
Заметим, что этот принцип, который в обзоре С.А.Бурлак является важным выводом, в реконструкции Р.Романова изначально является методологической базой исследования, лежит в основе всей реконструкции.

Снятие выявленных противоречий

Начнем с наиболее очевидного противоречия, выявленного в обозреваемых С.А.Бурлак теориях глоттогенеза. Дело в том, что бурно развивающийся, судя по морфологическим изменениям мозга и гортани, на всех стадиях антропогенеза прачеловеческий язык, как средство для коммуникации внутри одной популяции совершенно избыточный механизм, энергетические расходы на такую сложную коммуникацию и особенно на обучение ей не оправданы, поскольку все социальные проблемы в стаях приматов такой же численности – от 10 до 100 особей вполне решаются языком мимики и жеста. А сообщества homo большей численности появятся только в начале исторического периода.
Предположение о том, что сложная языковая коммуникация нужна для общения между соседними популяциями тоже не выдерживает элементарной критики, ибо никакой значимой мотивации для такого постоянного сообщения у современных приматов не обнаружено. И даже там, где приматы вынуждены общаться с сообществом приматологов, мотивация к языкознанию у приматов весьма ограничена. Хотя сам по себе этот опыт обучения языку-посреднику подтверждает необходимость базового условия двух разных сообществ.
Между тем, это фундаментальное противоречие снимает преложенная Р.Романовым в «Заповеди Субботы» подробная реконструкция «неслиянного и нераздельного» состояния прачеловеческого сообщества, в котором сосуществовали две противостоящие, но при этом стремящиеся к единству части – условно «мужская» и «женская», семейно-консервативная и радикально-феминистская.
Эта базовая предпосылка к быстрому развитию инструментов «войны полов», включая языковые средства коммуникации не только позволила создать масштабную реконструкцию всего предысторического процесса антропогенеза со стадиями, которые символически отражены в «семи днях» творениях. Этот базовый факт подтвержден совсем недавним открытием палеонтологов, установивших по анализу микроэлементов в костных останках архантропов, что женская часть популяции, в отличие от самцов, была намного более мобильна и находила пищу на значительном отдалении от основной стоянки.
Второе не столь явно выраженное противоречие, ведущее к неполноте и ошибочности многих частных теорий глоттогенеза заключается в предположении о сугубо мирной эволюции орудийных навыков современных приматов, аналогичных навыкам общих предков человека и человекообразных родственников. Теории предполагают переход количества коммуникаций в новое качество без изменения внутренней структуры стаи, постепенно становящейся простейшим диким племенем. Скорее всего, такой вывод о сугубо эволюционном развитии вызван наблюдением за изолированными примитивными дикими племенами Амазонии или Папуа-Новой Гвинеи, которые принимаются за некий промежуточный тип между пралюдьми и современным человеком. Однако эти дикие племена, даже находящиеся в относительной гармонии с природой и соседями – тоже продукт длительного развития от изначального расщепленного состояния к гомеостазу. Кроме того, известно, что дикие племена индейцев или африканские племена до прихода европейцев регулярно переходили от спокойного течения жизни к межплеменным войнам и обратно, в рамках традиционного цикла. Поэтому логичнее считать, что в процессе антропогенеза также имело место регулярное военное состояние двух противостоящих частей сообщества, причем весьма интенсивное, судя по быстрому развитию орудий, языка и объемов мозга.
Таким образом, наиболее важные выявленные противоречия снимаются, если сразу ввести в систему сообщества приматов качественное усложнение его структуры в виде противостояния, антагонизма двух частей, не имеющих возможности ни окончательно разделиться, ни слиться (так или иначе вернуться в «невинное» состояние). Наша реконструкция описывает механизм такого неполного разделения на основе системного прерывания прямого действия полового инстинкта.
Кроме уже названных, в теориях глоттогенеза имеются и иные противоречия, также снятые в рамках предложенной антагонистической модели. Например, мотивация к более интенсивной, практически постоянной орудийной деятельности, фактически обработке каменных орудий ради искусства, из принципа, а не из-за чувства голода или страха. Переход к преимущественно звуковой ситуативной коммуникации вместо жестов, как у других высших приматов, как и преимущественно двуного передвижение, обусловлены именно постоянно занятыми руками – каменное орудие и деревянный или каменный предмет обработки.
Наконец, наш базовый принцип реконструкции снимает еще одно очень важное, но неявно присутствующее во всех антропологических обзорах противоречие. Речь идет о поисках, пока что безуспешных, так называемого «недостающего звена» между архантропами и «общими предками человека и шимпанзе». Периодически находят единичные образцы, имеющие такие промежуточные признаки. Однако в любой популяции случаются отдельные мутации, в том числе и благоприятные, которые могут быть рецессивными, скрытыми до наступления экологического кризиса, который отсеет всех «доминантов» и даст начало новому виду.
Снятие этого важного неявного противоречия заключается в том, что промежуточным звеном является не новый фенотип отдельных особей, а новая структура популяции пралюдей, состоящей внешне из таких же обезьян, как и всоседних популяциях прашимпанзе или прабонобо. Фенотипическое различие можно было бы разглядеть лишь в гипертрофированно развитых мягких тканях половых органов. Поэтому костные останки промежуточного звена пралюдей не отличаются от обезьяньих предков.

Продолжение следует
Tags: антропогенез, историософия, начало, рецензия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments