oohoo (oohoo) wrote,
oohoo
oohoo

Categories:

Бал! - 21. Берлиоз и Майгель

Кульминационный узел всего сюжета Романа закрывает, развенчивает сатанинский Бал и приближает развязку нашего истолкования. Осталось разъяснить всего три эпизода – диалог Воланда с молчаливой головой Берлиоза, эффектное общение с бароном Майгелем и, наконец, сцену преображения одежд Творческого духа и причастия Маргариты.



По ходу пьесы публика могла уже привыкнуть к мысли, что пророчество, скрытое за блестящей гламурной поверхностью 23 главы, относится к замысловатой политической интриге накануне острой фазы Великого кризиса и связанных с этим маневрами и перестройкой рядов властной элиты в Кремле и вокруг. И таки да, этот слой скрытого смысла в Романе присутствует. Хотя речь идет, Скорее, об идеологической проекции политических интриг в информационном пространстве пятого измерения. При этом визуальные символы из сюжета Романа также воплощаются в том или ином виде.

Например, в политизированном телеэфире вполне можно было лицезреть «белых медведей, игравших на гармониках и пляшущих камаринского». В конце апреля, накануне инаугурации Путина именно такой перформанс случился у парадного подъезда Газпрома. Пара активистов из Гринписа, переодетых белыми медведями, именно что плясали самого настоящего камаринского. Политический подтекст интриги как раз и заключался в том, сдаст ли новое «единоросское» правительство Медведева шкурные интересы Газпрома ради торга с Обамой. И так да, «медведи» оказались «белыми», а не красными, и не бурыми, поступились интересами национальной корпорации ради глобальных раскладов.

Любопытно, что увидеть этот сюжет могла только культурная публика, чей ТВ настроен на канал «Культура», где по утрам крутят «Евроновости». Аватаром культурной публики в Романе, напомню, является Маргарита.

Или другой визуальный символ свободного, то есть пустого пространства в центре зала. Огромное пустое пространство в центре Москвы вокруг кремлёвского возвышения ( в обоих смыслах – и холма, и инаугурации) визуально представляет более глубокую символику пророчества о полнейшем идеологическом запустении, полном отсутствии у власти и элиты каких-либо мотиваций и, что важнее, ориентиров, кроме сиюминутных реакций, диктуемых инстинктом политического выживания.

И все же основной, несущий слой скрытого смысла в Романе – не политический, и даже не идеологический, но связан с кризисом политико-идеологической сферы, и с выходом в это освобождённое идейное пространство новой гуманитарной науки, которая необходимо включает и новую политологию. Еще раз напомню, что Роман был задуман как продолжение или аналог «Фауста», перенесенного в ХХ век, а скрытый смысл поэмы Гёте – иносказание и пророчество о судьбе естествознания. Так и булгаковский Роман – это, прежде всего, пророчество о судьбе новой гуманитарной науки, и лишь в силу связи этой науки с политикой – и о политике тоже.

Так что диалог Воланда с Берлиозом имеет, прежде всего, именно это толкование. Сам Берлиоз, как и прочие герои Романа, – суть аватар большого сообщества гумани­тарной науки картезианского образца. Давно мертвое и уже похороненное тело – это бывшая корпорация гуманитарных наук, существовавшая в замороженном, как в морге, состоянии еще с 1930-х годов, и в 1990-х, наконец, похороненная без особых почестей, но под медные трубы деидеологизации и надгробные речи провозвестников «конца исто­рии».

Однако, несмотря на громкие и скандальные похороны давно мертвого тела, голова классической гуманитарной науки действительно все ещё жива и по сей день страдает.  Поскольку речь идёт о классиках гуманитарных наук, пострадавших в ходе культурной революции 1930-х. При этом главное страдание головы заключается в том, что она жива, не утратила, увы, своего значения за почти век фактической невостребованности идей. Даже в тех случаях, как с Выготским, когда автор классических трудов не успел попасть под колесо трамвая культурной революции, его идеи не развивались, догматизировались и выхолащивались, утопая в мелкотемье и ворохе частных практических интерпретаций, оставаясь без развития.   

И только сегодня Творческий дух новой гуманитарной науки имеет возможность продолжить развитие в живом диалоге с этими классиками – Выготским, Лосевым, Кондратьевым, Пиаже, Тойнби, Юнгом и последним из классиков из этого ряда Л.Гумилевым. Почему именно Азазелло принес эту голову на блюде? Потому что и авторы и труды зачастую были заперты в чекистских застенках и архивах.

 При этом Воланд называет и главную причину страдания и отсутствия должного развития – из-за веры, точнее из-за неверного мировоззрения, того самого картезианства, которое давно уже похоронено естественными науками, новой физикой, но все еще сохранилось в науке гуманитарной. С появлением новой универсальной теории, способной вступить в диалог со всеми классиками, соединить их великие труды и эмпирические обобщения в единой фундаментальной модели, освобожденная от страданий голова Берлиоза перестает быть живой частью науки, отправляясь раздел научной истории. Но поскольку новая теория вбирает в себя эмпирические законы классиков происходит именно что превращение головы Берлиоза в чашу, из которой можно пить вино научного откровения. Ведь омертвленная кость – это аналог камня, который является символом закона для естественных наук. А поскольку это кость черепа – речь идет о законах человеческого мышления и общения.

Любопытно, имеют ли столь же символическое значение не только желтоватый череп, но и изумрудные глаза, и жемчужные зубы, а также золотая нога?

Символика жемчужины нам известна из имени Маргариты, речь идет о культуре. Зубы – это воплощение гуманитарных законов в присущие им научные методы. Именно культура как сфера деятельности является хранительницей фактов и артефактов, несущих знания об истории и психологии всех времен, народов, сословий и профессий. Так что 32 или чуть менее жемчужных зуба – это новые методы исследования для разных сфер культуры. Как минимум, один из этих зубов мы сейчас и применяем к литературному тексту.

Символ ноги нам тоже известен, но только церковь как большое в нескольких поколениях сообщество призванных и посвященных имеет своим символом живую ногу – носительницу обуви истолкований. Золотая нога – это уже не живой, а застывший в своем совершенстве образ церкви – хранительницы сакральных фактов и артефактов, с которой должно произойти то же, что и с головой Берлиоза. Эти хранимые драгоценные знания будут очищены от примесей и наносной грязи и станут надежной опорой для чаши.

Изумруд – один из драгоценных камней Ветхого Завета, символ одного из колен Израилевых. В 15 главе Романа был похожий намек на драгоценности, которые хранит у себя тётушка. То есть не только церковь Нового Завета, но и хранители ценностей Ветхого Завета могут считать свою миссию исполненной. Похоже, что такой смысл этого символа.

Осталось только понять, почему кровь, которая станет вином, попадёт в чашу из груди барона Майгеля? И кто он вообще такой, какого сообщества аватар?

Сегодня можно признаться, что истолкование образ барона Майгеля при написании «MMIX» с моей стороны голословным. Тогда оно опиралось исключительно на интуитивное восприятие персонажа и его сходства с сообществом «правозащитников» и вообще двурушников и двойных агентов на содержании из-за границы, но при этом делящихся с кураторами из башен Кремля или спецслужб. И еще я опирался на символику числа «666», означающего личность, подчиненную духу разделения общества, имеющего цель в жизни разделять и ссорить людей, и только это самое разделение и получающие в итоге своей деятельности.

Собственно, такое околовластное сообщество двурушников, исповедующее и воплощающее принципа «разделяй и властвуй» должно было появиться вместе с государством и расцвести во времена империй. Только когда-то это были религиозные секты, стравливающие между собой племена и народы, а нынче секты формально светские, но столь ж нетерпимые и злобные, провоцирующие рознь и ненависть. Работа эта грязная, но хорошо оплачиваемая, приносящая не славу, но скандальную известность. И увы, опасная, ибо двурушничество и рознь процветают и внутри этой сект. Так, что кровь «журналиста» Политковской или «адвоката» Маргелова – это и кровь Майгеля тоже, хотя и вовсе не в иносказательном смысле.

Что касается живого символа, олицетворяющего для меня и для многих, это самое сообщество двурушников и провокаторов – это товарищ Гельман М.А., потомок славного рода номенклатурных прихлебателей. Ведь что такое статус «барона» по меркам 1930-х годов, когда Булгаков писал свой Роман. Это, во-первых, потомственная принадлежность к прежней дворянской элите, а во-вторых – к ей национальной, лимитрофной ветви, и в-третьих активная работа на спецслужбы на связи с зарубежными контрагентами. Ведь иначе нет смысла впячивать свой титул, рискуя быть репрессированным. Так и в нашем случае с двурушником, работающим на «левых» политических проектах.

А если учесть, что «Майгель» - это практически простая анаграмма «Гельман», то и доказывать ничего не надо. Все очень просто…

Нет, конечно, все это было бы для многих скептиков спорно и недоказуемо, если бы не политическая кампания по принятию пакета поправок к законодательству о НКО, возвращению в УК статьи о клевете и ужесточения правил Интернета. То есть инстинкт самосохранения власти все-таки подталкивает ее к уже отработанным в Белоруссии формам самозащиты от внешних имперских поползновений. Думаю, что в Кремле перед вступлением в ВТО с очень большим интересом наблюдали, как батька пытается политическими и юридическими средствами защитить свой суверенитет и источники ресурсов в условиях открытого экономического пространства с Россией.

Однако, в этих самых условиях сейчас оказывается уже не Минск, а сама Москва, и одним из необходимых даже не шагов, а политических трендов является ликвидация наиболее мощных каналов влияния внешних имперских центров силы. Так что с принятием этих законов в ближайшие дни можно считать умершим, точнее, убитым все это ранее многочисленное сообщество двурушников имени Геймана, ой, то есть Мангеля.

А если так и случится, что очень вероятно, то выходит, интуиция и предчувствия трехлетней давности меня и читателей «MMIX» не обманули.

Но все равно остается открытым вопрос, какое отношение кровь Майгеля имеет к вину в чаше от Берлиоза? Ведь в иносказательном смысле вино – это откровение для внешнего употребления учениками и последователями, а кровь – оно же внутри автора, пока еще на ставшее учением. Это значение легко уяснить из символики Тайной вечери.

И вот этот момент сопричастности Майгеля к наполнению чаши – пока еще загадка. Понятно, что блокирование провокационной деятельности двурушников в информационном поле освобождает внимание культурной публики, которая сможет переключиться на более осмысленную умственную деятельность. Возможно, часть убитого сообщества (ведь сами «правозащитники» в персональном качестве будут живы) найдет себе новое занятие в борьбе с проявлениями Творческого духа? Трудно сказать, как такое участие может случиться. Но и ждать осталось недолго, теперь уже все символы и сюжеты истолкованы. Осталось написать только Эпилог к истолкованному Балу.



Продолжение следует
Tags: Булгаков, ММ, притча, символика
Subscribe

  • После бала (44)

    44. Про ванную ( начало, предыд.глава) «Это – белее лунного света, Удобнее, чем земля обетованная…»…

  • После Бала (41)

    41. Двойник ( начало, предыд.глава) За полгода, прошедшие после первой волны самоизоляции, практически никаких важных событий и не произошло.…

  • После Бала (40)

    40. В конце «концов истории» ( начало, предыд.глава) Появление в актуальном сюжете Романа Алоизия рядом с мастером не может не…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments