oohoo (oohoo) wrote,
oohoo
oohoo

Categories:

Дон Иван (1)

Осень. Журавли слетываются, собираясь на юг. Пролетая, подадут печальный сигнал, и беспечно переплетенная зелень обернется золоченым пафосом, а затем его разоблачением и всеобщей печалью перед новогодним карнавалом. Опять свершится вечный круг подлунной трагикомедии.

При приближении кризисных холодов безопаснее следовать клином за вожаком. Однако меня  вся эта символика побуждает обратиться к иным материям, театрально-художественным. Сумбурная жизнь столицы в них, как в осеннем темном окне,  отражается в поляризованном свете глубинными линиями, неразличимыми при обыденном освещении или в электрическом зеркале масс-медиа.


Можно напомнить, как пять лет назад премьера «Бориса Годунова» совпала с кончиной второго «Бориски на царстве», а весь политический сезон завершился явлением лжецаря Димитрия. После чего главная столичная сцена так же символически закрылась на долгую реконструкцию, и открылась вновь с возвращением политической жизни.

Прошлой осенью заглавной премьерой стала опера «Дон Жуан», а повторные гастроли Ла Скалы в Большом закавычивают бурный политический сезон. И вторжение европейского символа на московскую сцену снова отражает политическую доминанту – активизацию так называемого «креативного класса». Но разъяснить символику явления «дон Жуана» московской публике будет сложнее без предъявления отечественного аналога. И кстати, это для нынешней элиты и сочувствующих знаковым стал «Дон Жуан», а лично для меня прошлый сезон связан с вахтанговским «Дядей Ваней». И мои знакомые тоже считают этот спектакль лучшим за последние пять лет. Так что для культурной и творческой среды никакого безвременья не было.

Однако явление в этом году темы Жуана, не только в театре, произвело кое-какой резонанс в моих отношениях с дядей Ваней. Сам собой возник и созрел вопрос об отношениях этих двух образов. А между тем сам Чехов и не скрывал этой связи. Тема донжуанства является второй заглавной после начальных автобиографических переживаний доктора Астрова. Дядя Ваня не только сам поминает Дон-Жуана, но и откровенно проявляет донжуанскую зависть к мужу молодой и красивой Елены.

Собственно, эта сюжетная линия настолько очевидна и лежит на поверхности, комедийно оттеняя кризис среднего возраста немолодого героя, что ни режиссеры, ни актеры даже не пытались углубляться в эту сторону прочтения символики пьесы. Да и зачем пытаться копать глубже вокруг опорного символа, удерживающего каркас комедийного сюжета? Как бы он не завалился?

Между тем, даже поверхностное сопоставление сюжета и героев чеховской пьесы с классическими образцами добавляет в комедию еще больше параллелей. Вообще-то в литературной классике смешались два образа – исторического дона Хуана из Севильи и фольклороного дона Жуана. Пушкинский дон Гуан намного ближе к первому, брутальному образу, хотя и был восстановлен из игривых сюжетов Мольера и де Молины. При этом нет сомнения, что бледный «пьеро» из чеховской пьесы для пущего смеха наделен чертами, заимствованными из наиболее проработанного байроновского классического образа дона Жуана.

То, что мать Ивана Петровича зовет сына – Жан, это только намек. А вот странная влюбленность сенаторши в зятя-профессора – это уже параллель из Байрона, точный перенос отношений в «любовном квадрате»: дон Жуан – Юлия – ее муж Альфонсо – мать Жуана. Да и образ Марьи Васильевны как строгой хранительницы высоких культурных ценностей и семейных традиций точно совпадает с ханжеской линией донны Инесы.  

Это неявное, но точное указание автора заставляет более внимательно взглянуть на дядю Ваню рядом с байроновским Жуаном. Нет ли здесь и других каких-то совпадений, несмотря на разницу в возрасте? Хотя кризис среднего возраста как раз и заключается в возвращении к юношеским устремлениям, как бы смешно это не выглядело.

И уж во всяком случае, у нас точно есть подсказки и дозволение автора смотреть на символ Дон-Жуана через образ дяди Вани, и наоборот. Такое стереоскопическое зрение наверняка добавит объемности и глубины при взгляде на «глубинные течения» чеховской драматургии.

Но сначала есть смысл посмотреть на дядю Ваню и другие образы сквозь образ самого Чехова и его творческую биографию.

Продолжение следует



Tags: Дядя Ваня, Чехов, анализ, историософия, культура, начало, притча, символика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments