oohoo (oohoo) wrote,
oohoo
oohoo

Category:

Повторение пройденного

(Второе дополнение к обзору теорий и признаков антропогенеза).

Изложенного в предыдущем дополнении вполне достаточно для обоснования фундаментальности «психоисторической» реконструкции процесса антропогенеза, изложенной в философическом детективе «Заповедь Субботы».

Однако у автора новой теории есть обязанность, говоря словами Поршнева: быть «осведомленным о том, что сделано до него в том или ином вопросе, за который он взялся». И не только до, но и во время и после.



По счастью фонд «Династия» в рамках идеологической борьбы с креационизмом делает очень больше дело – заказывает и печатает очень подробные и качественные обзоры состояния современной научной мысли по вопросам антропогенеза. Так что можно воспользоваться самыми свежими и полными сведениями, чтобы проверить, а не упустили ли мы каких-то действительно важных моментов.

Сейчас на моем столе лежат три книги: двухтомник Александра Маркова «Эволюция человека» и научно-популярная «Секс и эволюция человеческой природы» Мэтта Ридли. С вашего позволения я сделаю краткий конспект с комментариями тех глав и фактов, которые так или иначе соприкасаются с нашей реконструкцией. То есть почти всех.

Итак,

Конспект 1-й:

Эволюция человека. В 2 кн. Кн.1: Обезьяны, кости и гены/Александр Марков. – М.:Астрель: CORPUS, 2012. – 464 с.

К предисловию:

Александр Марков, биолог-теоретик, является автором великолепного обзора эволюционной биологии «Рождение сложности»[1]. Единственный изъян в этой книге – наличие в начале затянутой идеологической инвективы в защиту науки от креационистов. Понятно, что таковы нынешние условия либеральных спонсоров, как в советские времена обязательными были нападки на буржуазные теории. Но и для науки и для целевой аудитории такая «защита» скорее выглядит оскорбительной. В предисловии к новой книге А.Марков фактически вежливо извинился за это. Впрочем, его извиняет хотя бы тот факт, что состоялся идеологический заказ на две новые и очень даже полезные книги.

Однако нам нужно отдавать себе отчет в двух важных для понимания моментах:

Во-первых, антропогенез как предмет исследования во многом выходит за рамки биологии в сферу гуманитарного знания, хотя без эволюционной биологии здесь тоже нельзя обойтись. Поэтому автор обзора не является профессионалом в этой конкретной области, в чем сразу честно признается.

Во-вторых, несмотря на многочисленность палеонтологических, генетических, этологических свидетельств, а может и вследствие этого – теоретическое поле остается противоречивым, зачастую несвязным. А это означает, что имеющиеся многочисленные неопределенности разрешаются теоретиками на основе идеологических предпочтений, даже если сами они этого не понимают и мнят себя объективными.

Собственно, это и есть одна из уловок мимикрирующей идеологии либерализма – лукаво отречься от идеологий, априори объявить себя объективным исследователем или наблюдателем. Однако установка на борьбу с конкурирующими идеологиями выдает себя, а выбор для спарринга самой слабой и пассивной, как креационизм, тоже показателен.

Более правильным и действительно объективным является признание влияния идеологий на теоретические обобщения и гипотезы. Как, например, мы в нашем обзоре указали, что трудовая теория антропогенеза Энгельса – суть проекция марксизма на зону научной неопределенности, имеющую важное символическое значение. Точно также и фрейдистская теория с её эдиповым, электриным и прочими комплексами, обуревающими слабо управляемые личности, призвана обосновать благотворное дисциплинирующее влияние корпораций и их право на львиную долю общественных богатств.

Небольшое замечание необходимо и к разъясненным А.Марковым новым правилам биологической классификации, отличающимся от тех, которые мы все учили в школе на уроках биологии. Основой для таксонов новейшей классификации является эволюционное дерево и дивергенция генома, а не различия внешних признаков.

За приведенное разъяснение большое спасибо, это действительно интересно. Но для конкретной задачи обзора и оценки признаков и теорий антропогенеза именно эта основополагающая классификация не вполне корректна. Дело в том, что в биологии мы имеем дело с уже сложившимися видами, разошедшимися до степени не скрещивания. А если такое смешение дивергировавших ветвей возможно, то речь идет о различных подвидах (расах) внутри одного вида. Поэтому, например, современная классификация вынуждена вернуть болонку и волка в единый таксон вида.

Но ведь антропогенез как процесс – и есть сплошное видообразование, в котором линии составляют не эволюционное древо «прогресса», а имеют петли «регресса» и слияния линий. Кстати, в своей книге «Рождение сложности» А.Марков указывает на это уточнение биологической эволюции как сетки линий, полагаемых древом лишь в самом общем рассмотрении. Однако из самого обзора вытекает, что антропологи и палеонтологи по-прежнему руководствуются идеей «эволюционного древа», не адекватного периоду активного видообразования. Разумеется, в этом отставании виноват вовсе не обозреватель, но он и не критичен к таким моментам. Может, и к лучшему, а то бы обзор не случился.

К главе 1 «Двуногие обезьяны»:

В этой главе сделан упор на одну из гипотетических теорий антропогенеза, возникшую в связи с открытием палеонтологами самой ранней ветви гоминид – ардипитека (возрастом 5,5 млн лет). Неожиданные для теоретиков параметры Арди как-то нужно объяснить, поэтому была востребована вариация О.Лавджоя к сексуальной теории антропогенеза. Якобы склонность первых гоминид к моногамии, хотя бы временной, могла привести к таким признакам антропогенеза, как двуногость (самцы носят еду самкам), уменьшение клыков (и полового диморфизма – феминизация) и «скрытой овуляции».

Спасибо за дополнение нашего обзора признаков антропогенеза, но уменьшение клыков – это часть учтенной нами неотении (ювенализации), и уже нами объяснено. А что касается «скрытой овуляции», то почему-то так назван строго обратный признак – мимикрия под овуляцию, постоянные внешние признаки овуляции, как высокая грудь и пухлые губы.

Сама по себе «теория Лавджоя» – всего лишь еще один вариант подгонки решения под ответ. Опять берется один из вторичных или третичных признаков антропогенеза, на этот раз не каннибализм, а склонность к моногамии, и полагается первичным. Однако никак не объясняется, почему вдруг, под действием какой-такой неодолимой силы возникает табу на промискуитет и тем более дискриминация клыкастых и сильных самцов в пользу ювенильных, но шустрых и сообразительных.

Приведенное обоснование на основе сравнения с репродуктивным поведением воробьев или на основе выявленных предпочтений части (!) женщин в специальных условиях страха смерти или слабости – настолько беспомощно, что даже жаль автора, вынужденного все это некритично обозревать. Ведь доказывать нужно не то, что слабые самки не пользуются вниманием сильных самцов и вынуждены искать утешения у слабых. Это как раз можно было бы и не доказывать, как очевидное, если бы нашлось обоснование более важного условия – причин репродуктивной дискриминации самых сильных и агрессивных самцов, которые вполне могли бы взять свое силой. Нет, не дает ответа ни Лавджой, ни прочие неофрейдисты.

А между тем из нашей реконструкции все эти ответы в отношении ардипитеков вытекают легко. Если вооруженная стая гоминид находилась в состоянии постоянной войны и разделения по половому признаку, то агрессивные самцы имели больше шансов получить камнем по черепу, а не сексом по причинному месту. Впрочем, как и клыкастые самки с другой стороны. В то же время ювенильные особи с небольшими клыками и детскими повадками получали максимальный шанс на оплодотворение и передачу генов.

В обзоре указан лишь один момент видимого противоречия с нашей теорией – это отсутствие рядом с останками ардипитеков каменных топоров. Этому есть достаточно логичное объяснение. Во-первых, на начальных этапах антропогенеза гоминиды пользовались просто камнями, необработанными. Во-вторых, удобных камней-топоров было мало, пока через 3-4 млн лет не научились их изготавливать. В-третьих, они были залогом высокого социального статуса владельцев, поэтому их никогда на покинутых стоянках не оставляли. Более того, их поэтому и не обрабатывали. А тот факт, что череп Арди был разбит на множество мелких кусочков, гораздо проще объясняется именно перманентной внутристайной войной, а не гипотетическим топтанием стада буйволов на этом месте.

Очень интересным и полезным является новейшее наблюдение за прямохождением орантгутанов. В отличие от горилл и шимпанзе они иногда полностью выпрямляют ноги, если приходится передвигаться по тонкой ветке, держась рукой за другую. Между тем, согласно нашей реконструкции, на втором этапе антропогенеза ювенильная часть стаи вынуждена обитать на самых верхних тонких ветвях, куда не могут добраться более массивные взрослые. Это тоже фактор отбора менее массивных «арди», плюс тренировка постоянной двуногости, обусловленной также и ношением Артефакта и каменных орудий.

Так называемая «скрытая овуляция», то есть постоянная мимикрия под овуляцию, также достаточно просто объясняется, если только увидеть в реконструкции Лавджоя реальную подоплеку разделения стаи на мужскую и женскую части, а вовсе не на семейные пары. Вот ведь что значит идеологическая установка! Описывают сами же одну ситуацию – территориального разделения стаи по половому признаку, а называют это почему-то «моногамией».

Если ювенильная часть стаи вынуждена все время прятаться от «больших», то они ограничены в поисках пищи. Получить ее можно либо имитируя детское поведение, этот фактор тоже упомянут в обзоре, либо предъявляя самцам-педофилам и то, и другое – детские игры вместе с признаками овуляции. А поскольку кушать хочется каждый день, то и выжить могли молодые самки с максимально долго держащимися вторичными признаками. Вплоть до постоянного их ношения.

Также среди любопытных фактов 1 главы упомянуто очень важное различие между шимпанзе и бонобо. Последние имеют заметно более долгий период взросления, сохраняя детские черты психики в два раза дольше шимпанзе. Объяснить такую дивергенцию подвида жесткими условиями диких джунглей или саванн решительно невозможно. Лично я могу выдвинуть лишь одну непротиворечивую гипотезу: это как раз и есть пример петли на древе эволюции гоминид и их ближайших родственников – шимпанзе. На каждом из этапов антропогенеза часть популяций шла не вперед, а назад – обратно из саванны в лес, или от побережья в саванну. В этом случае ювенильные признаки у бонобо стали результатом смешения слегка очеловеченных особей первого этапа антропогенеза со своими «отсталыми» родичами.

Кстати, в обзоре С.Бурлак также упомянут факт, объяснимый таким регрессивным движением части гоминид к прежним родственником. В одной из популяций шимпанзе в Западной Африке зафиксирована «культурная традиция»: при выходе на открытые участки между лесом и саванной часть шимпанзе пользуется длинными палками, чтобы умерщвлять мелких обитателей дупл в деревьях. Самое любопытное, что этим навыком пользуются только самки! Наша реконструкция плюс идея сетевого «древа эволюции» этот феномен легко объясняет. Даже если самки-гоминиды третьего этапа антропогенеза не смешивались генетически, а просто примкнули к стае отсталых родичей, то произошла передача части навыков, и только самкам. Самцы сочли подражать ниже своего статуса.

Обзор фактов и предположений о знаменитой Люси (4-3 млн лет назад) и прочих австралопитеках тоже не противоречит ни в чем нашей реконструкции. Наоборот, теория разделения стаи гоминид на две части, обитающие в разных средах, разъясняет многие противоречия в теориях палеонтологов. Считается, что половой диморфизм гоминид наиболее выражен именно у австралопитеков: строение скелетов самцов и самок различается сильнее, чем у нас или у других приматов.

Между тем согласно нашей реконструкции именно на этом этапе, когда двуединая стая обитала в прибрежной зоне, но с разных сторон от берега, происходило постепенное физическое очеловечивание гоминид, прежде всего «женской», русалочьей части. При этом изменения начались с пресса и с ног, которые в результате тренировок в водной среде стали более сильными, вытянутыми и узкими, что позже пригодилось для бега по саванне. Однако вплавь «русалки» только добирались от берега до мангровых зарослей. То есть верхняя часть скелета австралопитеков поначалу была приспособлена к древесной жизни. Соответственно, потомки «русалок» по сыновней линии, уходившие жить на берег в лесо-саванну, были лучшими охотниками и быстрее передвигались на прямых ногах.

Единственная найдена лопатка «дочки Люси» дивергировала ближе к гориллам с большими мышцами. Этот факт об афарских австралопитеках тоже не противоречит этапу реконструкции – вынужденным интенсивным спортивным тренировкам в воде.

В этой части обзора никакие факты не объясняют гипотезу о моногамности австралопитеков. Хотя сложные условия для спаривания – вечером, а потом ночью на берегу, могли способствовать более устойчивым отношениям между особями, которые в дневное время официально враждовали друг с другом. Так что основа склонности к моногамии могла быть заложена здесь на берегу древнего озера.

Тот факт, что у «дочки Люси» гортань с подъязычной косточкой еще не развита, не означает, что у австралопитеков не было речи. Не было человеческой речи, но была промежуточная форма – общение привычными для обезьяньих предков междометиями, но уже без обязательной привязки к жестам или явлениям. Без такого рода «праречи» парам трудно находить друг друга в сумерках и темноте, а «русалкам» совершать набеги.

Интересен также новый факт, что детеныш австралопитека из Таунга был жертвой крупной хищной птицы – орла. В убежище «русалок» на островах и в мангровых зарослях главным врагом были хищные птицы. Это дополняет и усиливает аргументацию к пятому этапу реконструкции антропогенеза, когда приручение птиц научило «русалок» любить врагов, чтобы побеждать их.

Раздел о вымершей ветви гоминид – парантропов объясняет судьбу сухопутной части дивергировавших австралопитеков. Наземная, «мужская» часть стаи в условиях постоянной кровавой войны с «русалками» требовала усиления жесткой дисциплины и гаремного устройства. И это тоже фактор дивергенции, толкавший не самых сильных, грацильных самцов – детей «русалок» искать счастья по ночам на берегу.

Обитание на краю леса и саванны обеспечивало большие запасы разнообразной растительной пищи. Парантропы (то есть мужланская линия сильно дивергированной популяции) тоже предпочитали фрукты и насекомых, но в условиях засухи или сильной конкуренции за ресурсы вынуждены спасаться кореньями и жестким побегами. Отсюда мощные челюсти и крупные моляры.

Совершенно необоснованным выглядит следующее утверждение из обзора, подаваемое как аксиома: «С другой стороны, все пищевые ресурсы, доступные грацильным австралопитекам, были доступны также и парантропам».[2]

В том то и дело, что не все. У грацильных «русалок» была иная среда обитания, и другая диета. Они могли делать ночные набеги на берег, и получать фрукты в обмен на секс в порядке «первой древнейшей». Но при дефиците пищи на берегу, могли переходить к более энергозатратной, но эффективной диете – добыче моллюсков и иных морепродуктов. Перейти сразу к мясу как систематической основе диеты, до освоения огня они не могли, поскольку переваривание мяса приматами требует затрат энергии больших, чем в итоге получит организм. Даже хищники вынуждены делать это, отлеживаясь, а для приматов такое обездвижение ведет к верной гибели.

Следовательно, можно считать, что парантропы и грацильные австралопитеки – это результат морфологической дивергенции в рамках одного вида, и даже в рамках двуединой популяции. И вообще ни один из фактов из первой главы обзора, касающийся ардипитеков, австралопитеков и парантропов, не противоречит реконструкции антропогенеза из «Заповеди субботы». Но при этом наша теория позволяет разрешить многие противоречия и объяснить почти все факты, не объяснимые иными гипотезами.

Продолжение следует



[1] Рождение сложности. Эволюционная биология сегодня: неожиданные открытия и новые вопросы / Александр Марков. – М.:Астрель: CORPUS, 2012.

[2] Марков А. Эволюция человека: Кн.1, с.124.




Tags: Марков, антропогенез, начало, психоистория, рецензия, теория
Subscribe

  • Тысячелетие вокруг Балтики (40)

    40. Самарканд как ордынский Владимир (начало, предыд.) Определимся, куда и как двигаться дальше в нашем квесте? Хорошо бы начать сравнительный…

  • Просвеченная закулиса

    На мировой политической сцене летний антракт – перестановка реквизита туда-сюда, местами идет подновление обветшалых декораций. Сквозь…

  • «В час небывало жаркого заката»

    Не очень интересно комментировать очевидные для себя вещи и события, особенно после ранее сделанных прогнозов. Разве что в былые дни от…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 1 comment