oohoo (oohoo) wrote,
oohoo
oohoo

Categories:

Повторение пройденного (5)

К главе 5 «Другое человечество»:

Отдельный обзор фактов и гипотез, посвященный неандертальцам, побочной ветви антропогенеза, дает нам не так много информации к размышлению. Но все же дает. Вот некоторые результаты секвенирования геномов 12 жертв людоедов из северо-испанской пещеры Эль-Сидрон:



«Тот факт, что все трое мужчин имеют один и тот же митохондриальный гаплотип, а у всех женщин гаплотипы разные, указывает на то, что неадндертальцы, по-видимому, были патрилокальны. Это значит, что юноши, достигшие зрелости, оставались в родной семье, а девушки переходили в другие группы. Патрилокальность характерна для шимпанзе и для бонобо, а также для 70% традиционных обществ Homo sapiens. Это позволяет предположить, что данный обычай, возможно, был распространен и у наших прямых предков».[1]

Сразу замечу, что применять социально-культурное понятие «обычай» к животным предкам, от которых ответвились в самом начале шимпанзе и бонобо, для ученого не комильфо, если без кавычек. Это, разумеется, был сложный инстинкт, ответ на природный стимул, порождающий у гоминид и человека соответствующие все более сложные социальные ритуалы и культурные обычаи.

Наша двуединая модель и реконструкция дает ответ на происхождение такого сложного инстинкта у первых гоминид. Стресс, испытанный основной частью стаи от появления первых девственниц, порождает инстинктивный страх, связанный с этими конкретными особями. Поэтому девственницам, даже реабилитированным посредством магии первого Артефакта, было легче найти женское счастье в соседней стае, где об их прошлом никто не знал.

Тот факт, что такой «обычай» есть не только у бонобо, но и у шимпанзе, подтверждает нашу версию об эволюционной петле в начале антропогенеза. Для бонобо есть надежное подтверждение в виде признака затянутого детства, и не только. Но выходит, и шимпанзе тоже – самая первая побочная ветвь антропогенеза. Точнее, общий корень древа шимпанзе и гоминид именно в момент Страшного происшествия из-за «фактора Х» расщепилось на две линии, одна из которых не пошла по сложному пути, а просто уклонилась от прачеловеческих внутристайных разборок. Более того, испфтанные стресс, породивший уклонение, стал фактором эволюции, при котором особи с излишне человеческим поведением тоже изгонялись. Поэтому шимпанзе не ходят, например, по тонким веткам, выпрямив ноги, как орангутаны или ардипитеки, а выработали иную походку.

Вполне возможно реконструировать механизм разделения стаи общих предков на две линии – шимпанзе и гоминид. Кто читал «Заповедь субботы», должен помнить, что половой отбор у прагоминид сыграл на рост тканей половых органов, что повлекло и увеличение рудиментарной до этого девственной плевы. В результате юные самки стали непригодны для соития и оставались в детском статусе на второй год, и до самой смерти. Существенный дефицит самок без признака девственности можно было восполнить за счет кражи невест в соседней стае. Так и возникли экзогамия и патрилокальность у общих предков. Причем такая смешанная стая оказывалась более динамичной и экспансивной в силу перенаселенности и внутренней напряженности. Но далее у будущих шимпанзе и будущих гоминид развитие пошло разными путями. В тех популяциях и местностях, где маргинальное сообщество девственниц нашло ответ на вызов, изобрело Артефакт, начали развиваться более сложные отношениями с первыми элементами будущей культуры. А там, где культурный ответ не был найден, животное развитие шло через отталкивание от прачеловеческих факторов стресса, в том числе и от излишеств в развитии половых органов. Сам по себе повторяющийся стресс для альфа-самцов в виде невозможности иметь дело с девственности не мог не привести к внутри стайной демократии и свободе, как сейчас у шимпанзе. Дальнейшее разделение между шимпанзе и бонобо возникло из-за позднего времени возвращения последних к счастливому животному состоянии. Многие стереотипы поведения, выработанные юными самками в продленной группе «детского сада», стали основой поведения бонобо.

Такие эволюционные петли должны были возникать в каждом узле антропогенеза, при каждом прорыве на новый уровень развития. Очередная реабилитация маргинальной части стаи-племени означала вытеснение с авансцены прежних стереотипов и их носителей, которые или уничтожались или изгонялись. Эти изгои и составляли побочные ветви гоминид, как парантропы или же гейдельбергские предки неандертальцев. На высоких уровнях развития и побочные ветви были мощнее, так что успевали пройти свой собственный отдельный путь развития, пока не поглощались следующим уровнем.

По всей видимости, прямые предки неандертальцев отделились от основной линии антропогенеза в узле имени «медузы горгоны», когда в очередной раз власть на берегу древних африканских озер «феминистки», на этот раз достаточно умеренные по отношению к своим сыновьям и братьям, но не к бывшим соперникам. Тем пришлось уйти в саванну и далее в степи Сахары, воспользовавшись запасными умениями охотников. А поскольку уровень Средиземного моря или озера периодически менялся, они вполне могли и достигли миллион с лишним лет назад севера Испании. Могли попасть в Европу и восточнее, через Малую Азию и Балканы. А дальше вступили в силу природные факторы, усилившие охотничьи умения и мясоедские предпочтения.

Затем, отточив мастерство и укрепив агрессивные инстинкты охотников, потомки неандертальцев смогли проникнуть в дикие степи Евразии, потеснив эректусов и денисовцев.

В разделе «А все-таки их мозг рос иначе» указан важный признак шестого этапа антропогенеза, отличающей сапиенсов от неандертальцев и общих с ними предков. Это более округлая форма мозга и черепа. При таких объемах мозга у сапиенсов быстрее и сразу после рождения разрастаются теменная и височная области, а также мозжечок. Судя по известным различиям в повадках и культуре неандертальцев и сапиенсов, развитие долговременной и кратковременной памяти, слуха обеспечивало сапиенсам преимущество в коллективных действиях и интуитивной выработке стратегии.

Повреждения на скелетах неандертальцев говорят об их импульсивной агрессивности, быстрой реакции и готовности нападать или защищаться «лоб в лоб», что при достаточно высокой культуре изготовления каменного оружия давало тактический успех. Но более хитрые и стратегически мыслящие сапиенсы предпочитали изучать повадки врагов и устраивать засады, в том числе и друг на друга. Отсюда гораздо меньше травм, чем у неандертальцев, и многие смертельные удары нанесены сзади, а не в схватке лицом к лицу. Это тоже косвенный признак того, что неандертальцы развивали мужскую ветвь инстинктов и культуры, а первые сапиенсы – скорее, женскую стратегию выживания.

Охотничий образ жизни и агрессивно-импульсивная психология неандертальцев определили территориальное расселение, как у настоящих хищников. Немногочисленные семейные группы во главе с вожаком контролировали участки до 50 км в поперечнике, редко общаясь с себе подобными. Собственно, уже по этой причине развивать иные стороны культуры, кроме оттачивания оружия, не было необходимости. Но есть следы вероятного использования птичьих перьев для украшения, как у индейцев или польских «крылатых гусар». Такой наряд, во-первых, создает более угрожающий силуэт в сумерках леса и отчасти дополнительную защиту от оружия конкурентов.

Вытеснение неандертальцев сапиенсами произошло уже после того, как сапиенсы переняли у соседей часть мясоедских генов и охотничьих навыков. Однако, вряд ли речь шла об истреблении. У сапиенсов, наряду с инстинктами всеядности, то есть освоения любых экологических ниш, есть еще и инстинкт сосуществования с непохожими и даже враждебными соседями. Неандертальцы были отогнаны в самые дальние медвежьи углы, поэтому в европейских сказках о нелюдимых людоедах, обитавших в пещерах или каменных замках, скорее всего, отражено это сосуществование вплоть до конца верхнего палеолита.

В разделе «Геном неандертальца» приведены результаты сравнительного исследования генома неандертальца и геномов сапиенсов из разных частей старого Света. В итоге достоверно установлено, что сапиенсы из Африки с неандертальцами не смешивались, а все сапиенсы из Евразии, а значит и других частей света – смешивались. Это важный факт для реконструкции возможных путей расселения и развития сюжета на последнем предысторическом этапе антропогенеза.

Кроме этого найдены отдельные гены, отличающие сапиенсов от неандертальцев и общих с ними предков. Часть из них регулирует пигментацию кожи, другие отвечают за более долгий рост костей, включая череп, третьи намекают, что синдром Дауна может отчасти вести к неандертальскому или гейдельбергскому облику. Мутация в ряде других генов сопутствуют шизофрении и аутизму, то есть экспрессия этих генов отвечает за усложнение физиологической основы психики. А повышенное энергетическое обеспечение интенсивной работы большого мозга чревато при сбоях диабетом.

«Чистокровными сапиенсами оказались только африканцы, живущие к Югу от Сахары».[2] Эта политкорректная констатация как бы намекает, что для цивилизованного развития, отрицающего баланс гармонизированных отношений с матерью Природой, не помешали гены и инстинкты агрессивно-импульсивных неандертальских хищников, а также достижения их воинственной субкультуры. 

Продолжение следует



[1] там же, с.291

[2] там же, с.334




Tags: Марков, антропогенез, психоистория, рецензия, теория
Subscribe

  • Тысячелетие вокруг Балтики (33)

    33. Ордынский порядок против орденского (начало, предыд.) Повторения истории, любые параллели, в том числе между четвертями Подъема и Надлома…

  • Тысячелетие вокруг Балтики (32)

    32. Крестовые походы как прообразы европейских революций (начало, предыд.) Принципиальная сложность с разметкой нисходящих линий Гармонизации…

  • Тысячелетие вокруг Балтики (31)

    31. Повторение истории – мать её (начало, предыд.) Проводить параллели между событиями разных эпох или разных цивилизаций нужно очень…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments