oohoo (oohoo) wrote,
oohoo
oohoo

Categories:

Повторение пройденного (11)

К главе 5 «Эволюция альтруизма»:

Повторение пройденного из обзора «Рождение сложности» и еще более масштабное обоснование на примерах из жизни насекомых и колоний одноклеточных достаточно очевидного тезиса: эволюционный отбор в масштабах популяций и видов ведет к дифференциации функций и линий поведения особей, закреплению и развитию альтруизма, то есть бескорыстной и взаимообразной, реципрокной помощи, а также парохиальности, то есть склонности помогать только своим, ближним.

Приведенный обзор биологических, но не антропологических фактов, феноменов и эмпирических обобщений очень четко доказывает, что коллективные животные склонны помогать именно самым генетически близким особям. Механизмы биологической эволюции неизбежно работают на закрепление у коллективных животных именно таких поведенческих стереотипов, ведущих к успешному распространению данного генотипа, популяции, вида.


Автор обзора в неявно подразумевает, что эти же механизмы отбора, что и у животных, должны действовать и в процессе антропогенеза. Однако такой вывод основан исключительно на идеологической установке ультрадарвинизма. Факты, в том числе уже приведенные в первой книге обзора, говорят ровно об обратном. Помните, у неандертальцев была доказана экзогамия и патрилокальность? И не только у них, но и у шимпанзе, и у бонобо. То есть уже самые первые последствия и признаки антропогенеза ведут к тому, что гены в популяциях гоминид (и даже шимпанзе) активно перемешиваются, так что в пользу развития альтруизма начинают работать совсем иные, культурные факты. Сообщество отверженных девственниц первого этапа антропогенеза сплачивается не вокруг родственных генов, а вокруг первого культурного артефакта, то есть Слова в самом общем символическом смысле этого слова. Это и есть главное отличие эволюции человека от эволюции животных, даже самых развитых. Ключевое значение с самого начала имеет эволюция социально-культурных стереотипов, а эволюция генотипа следует за эволюцией и развитием культуры и направляется ею, а не статистическими законами животной эволюции.

Некоторый парадокс заключается в том, что по завершении (возможно, не полном) генетической эволюции в антропогенезе произошло диалектическое отрицание отрицания. В результате взаимодействие этнических сообществ и эволюция поведения личностей во многом повторяет статистические и экологические закономерности эволюции популяций и видов в мире животных. Однако эта социально-культурная эволюция направлена не на сохранение и конкуренцию генотипов (он у всех одинаков), а на конкуренцию и сохранение социо-культурных типов, этнических и более широких национальных и цивилизационных идентичностей. Соответственно в роли ДНК выступают деятели национальной культуры.

Отчасти полезны приведенные в обзоре результаты абстрактного моделирования отбора стратегий поведения в зависимости от соотношения в сообществе альтруистов, кооператоров и эгоистов (обманщиков), а также склонности кооператоров к наказанию обманщиков. На некоторых этапах антропогенеза эти частичные модели подтверждают, что, например, для «русалок», изгнанных с твердого берега в прибрежные убежища, рискованные набеги тем более успешны, чем сильнее развита кооперация. При этом эгоистичные стереотипы поведения должны подавляться.

Единственная в обзоре, но очень важная модель, связывающая исследования современных людей и обществ с антропогенезом основана на геккелевском принципе соответствия развития в онтогенезе и филогенезе. То есть соотношение проявлений альтруизма и парохиальности у детей того или иного возраста должно в целом соответствовать ситуации на аналогичном этапе антропогенеза. И в самом деле, такие соответствия приведенного исследования с нашей реконструкцией прослеживаются. Так, девочки, в отличие от мальчиков склонны в своем альтруизме меньше различать своих и чужих, так же как для женской части стаи, кроме первого этапа, все особи были равно опасны и желанны. А мальчики проявляют большую склонность к своим и неприятие чужих, так же как мужская часть стаи была постоянно настороже. При этом и у тех и у других с возрастом растет стремление к справедливости и равенству, то есть животные инстинкты уступают место социальным ценностям.

Разумеется, само по себе столь простое исследование ничего не доказывает, но для нас главное, что именно в таких исследованиях не возникает противоречий с моделью и реконструкцией.

В обзоре сделана попытка спроецировать на период активного антропогенеза проекции постоянных войн между стаями шимпанзе или племенами сапиенсов. Однако, по вышеуказанным причинам, такая проекция совершенно некорректна. Например, на первой стадии альтруизм и кооперативное поведение вырабатываются у маргинального сообщества девственниц без всяких войн, только за счет общего стресса и общего желания вернуть социальный статус. И эта реконструкция подкреплена фактами из поведения бонобо, поскольку «петля эволюции» на первом этапе наиболее вероятное объяснение их затянутого вдвое детства.

На дальнейших стадиях стая (стаи) гоминид находятся в состоянии перманентной «гражданской войны» в рамках популяции, а не между стаями. Наверняка, отдельные стычки тоже были, но скорее всего стая – лидер антропогенеза была солишком опасной для всех соседей, и такие межплеменные стычки были все более редкими. Тем более что с 3 по 6 этапы антропогенеза стоянки двуединых популяций были фактически фиксированными, с очень медленными миграциями вдоль берега. Это означает, что фактор войны был тоже постоянным и тем скорее воздействовал на развитие отношений равенства и справедливости, обычных для воюющих на передовой. Однако из этого также следует, что переносить на период антропогенеза проекции войн между стаями приматов или между племенами верхнего палеолита – абсолютно неправильно.

Увы, все прочие отсылки к эволюции человека, а не животных также являются, скорее, фантазиями. Роль блох в избавлении от густой шерсти предположена, а вот хорошо разработанная теория водной стадии антропогенеза даже не упомянута. Ну что ж если автору обзора так нравится выглядеть нелепо, то пусть ответит на вопрос: почему собаки и кошки с их блохами до сих пор сами не избавились от шерсти?

К главе 6 «Жертвы эволюции» и к Заключению:

Обзор некоторых современных работ по психологии лишний раз доказывает, что эта сугубо эмпирическая наука сейчас находится в глубоком кризисе. Мелкотемье, научпоп-гламур «британских ученых», идеологическая и политическая ангажированность. К сожалению, стены и башни этого «монастыря» обветшали настолько, что нейрофизиологи в порядке реванша за былую критику готовы прийти «со своим уставом» в гуманитарную науку, изучающую совсем иные, социо-культурные формы движения материи.

При этом ни один из разделов 6 главы не рассказывает об исследованиях, релевантных заявленной теме обзора «Эволюция человека». Нельзя же засчитать за таковую привязку «пришитый на белую нитку» тезис о том, что наша психология – это результат этой самой эволюции. Нас интересовал как раз не результат, а сам процесс!

Значительная часть 6 главы – это, увы, основанная на догадках, а не на фактах и эмпирических обобщениях проповедь «научной» веры в постулаты «ультрадарвинизма» как часть символа либеральной веры. Поэтому и «Заключение» очень сумбурное, как и вся 2-я книга – намного ниже той высочайшей научной планки, которая была задан самим автором в первой книге и в обзоре «Рождение сложности». Попытка возродить на свежей фактуре (нейрофизиология вместо рефлексологии) несвежее учение столетней давности, отвергнутое классической психологией не могла не привести адепта к ницшеанской мизантропии и столетней свежести евгеническим мечтам об идеальном гомункулусе из пробирки. Увы, закономерный финал.

Хотя, если бы вторая книга была не в нагрузку к первой, и называлась бы «Сравнительный анализ: нервы, гены и стереотипы поведения у человека и животных», то никаких особых претензий, кроме неудачного заключения и истового неприятия религий. Нет необходимости для успешного специалиста-биолога пытаться брать штурмом с наскока твердыни гуманитарного эмпирического знания, ждущего свою адекватную фундаментальную модель социально-психологического развития. Даже не стану перечислять все поговорки, уместные к такому фиаско образованнейшего дилетанта. Разве что эту – «На всякого мудреца довольно простоты».

В общем, ради четырех не самых ярких фактов, относящихся к антропогенезу, терять время на чтение 512 страниц с нерелевантными фактами и тем более домыслами – нет смысла. Пожалуй, в сокращенную версию дополнения к «ЗС» я конспект этого тома не включу.

Возможно, продолжение следует, но необязательно



Tags: Марков, антропогенез, психоистория, рецензия, теория
Subscribe

  • Не сдавайся, вечнозеленый!

    Перекрытие Суэцкого канала на неделю, минимум – событие глобального масштаба не только из-за многомиллиардных убытков и вынужденного…

  • Тысячелетие вокруг Балтики (35)

    35. Татарский вклад в Русскую идею (начало, предыд.) Наша методология комплексного исторического анализа всех четырех контуров политики и…

  • Тысячелетие вокруг Балтики (34)

    34. Незадавшиеся вопросы (начало, предыд.) Кто ж спорит, неблагодарное это дело – реконструировать исторические процессы на основе…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments