oohoo (oohoo) wrote,
oohoo
oohoo

Category:

Бочонок мёда (6)

6. Исторический эталон

Когда-нибудь и, возможно, даже скоро пророчество А.Азимова сбудется, и будет создан сияющий «Радиант», то есть абстрактная модель исторического процесса. А до тех пор нам придется пользоваться эмпирическими моделями, наиболее удобными для сравнительного анализа. Таким эталоном вполне может служить Европа XIII-XVI веков с ее достаточно выпуклыми линиями и центрами.


Рейнский «путь из норманнов в латиняне» был очевидной осью формирования западноевропейской цивилизации. Легко заметить не только языковые различия между правым, германским берегом и левым, романским. Слева, где еще при цезарях Рима все ресурсы и торговые пути учтены и расписаны за князьями, конкуренция между ними делает ведущей арбитражную и легитимизирующую функцию верховного понтифика. На северо-восток от правого берега Рейна и Дуная простиралась неосвоенное пространство, что само собой выстраивало князей вокруг старшего для «дранг нах Остен». Эти два центра, неразлучных как «инь и янь», определяют видимый поток исторических событий. Но как и во всяком живом организме, «обмен ресурсов» определяется не только и не столько «ядром» или энергичными «митохондриями», а системой мембран вдоль торговых путей, они же военные.

В первые века франкской власти роль «срединной линии» проявилась на карте в виде «Срединного королевства» Лотаря I между будущими Францией и Германией. И природа этой «мембраны» немедленно проявилась в ее дроблении на цепочку сначала королевств, а затем и вовсе княжеств. Но может быть этот итало-лотарингский лимитроф был всего лишь флуктуацией и объектом, а не субъектом политики между двух главных полюсов?

В чем нет сомнений, так это в характере дифференциации функций городов и княжеств вдоль срединной «мембраны». В «нижних землях» на протоках и каналах дельты Рейна расцветали все формы торгового обмена на перекрестке морских, и речных путей. По итогам многовекового развития мы видим здесь и крупнейший европейский порт Роттердам, и первую биржу Брюгге, и развитую обработку товаров, например, русского меха, для европейского рынка.

На другом конце «мембраны», ближе к истокам великого речного пути расположены Цюрих, Базель и другие центры банковского, ювелирного и смежных дел. Здесь, на скалистых берегах горных притоков намного легче хранить и оборонять малогабаритные ценности, чтобы ниже по течению на этой основе мог развиться вексельный рынок.

И наконец, в среднем течении, между финансовым и торговыми полюсами развился эмиссионный и фискальный центр в Майнце, Кельне и Трире.

Для сравнения рассмотрим похожую историю формирования лимитрофа масштабом помельче, но значением поважнее. Примерно лет за 400 до вершины Ренессанса на берегах не самой большой итальянской реки Арно произошло примерно такое же разделение двух берегов и «мембраны» между ними. Причем именно города Тосканы были ареной соперничества и главным призом для соперничающих гиббелинов и гвельфов. Здесь тоже приморские города Пиза и Ливорно теснее связаны с другими портами морских каботажных путей, но перекрестком важнейших путей и фокусом политического баланса между имперским и папским влиянием, а также эмиссионным центром стала благословенная Флоренция.  

Спрашивается, отчего бы торговцам и банкирам не обосноваться прямо в Риме, под боком у богатейших заказчиков? На это вопрос мы уже ответили – эмиссионный центр требует подержания баланса между сильными мира сего, а не прямое им подчинение. Вот собственно непрерывные межпартийные войны в городах Тосканы и были средством поддержания такого баланса. А поскольку войны эти велись фактически наемниками, даже если в их качестве выступали французские короли, то и исход кампаний зачастую решали крупные суммы отступных. Таким образом, богатейшие цеха и семейства активно влияли на баланс сил и сохраняли свой контроль над этим ключевым лимитрофом. И вся история Флорентийской республики является эталонным образцом выстраивания баланса, формирования для этого сдержек и противовесов, демократических институтов, переходящих в просвещенную монархию.

Концентрация экономических и политических интересов в ключевой точке средневековой Европы закономерно привела к развитию здесь политологии Маккиавели, востребованных по сей день. Небывалая концентрация поэтов, мыслителей, ученых и художников на квадратную милю вполне объясняется соображениями престижа и статуса, наличием рынка манускриптов, востребующего экспертов, копиистов, а затем и творцов.

По этой исторической причине и традиции Флоренция не могла не быть центром искусств, и ее не могла не затронуть масштабная трансформация, связанная с книгопечатанием. Но только ли Флоренция, и в какой степени? Ведь одним из главных, если не главным следствием быстрого распространения печатных Библий и Евангелий, а также разнообразных комментариев к ним становится Реформация с центром в Саксонии и вторым – в Швейцарии.

Тогдашняя столица Саксонии Виттенберг расположена примерно там же, где Майнц, на параллельном, но менее значимом торговом пути по Эльбе. Здесь тоже внизу торговый Гамбург, а на верхнем, финансово-ювелирном конце расположилась Прага, с ее близостью к серебряным рудникам.

Поэтому принуждение Майнца к союзу с Саксонией против княжеств ниже по Рейну в 1450-60-х годах фактически стало первым решительным шагом к присоединению Нидерландов к будущей великой империи Габсбургов. А если посмотреть на предыдущую активность всех ветвей этой фамилии, то по большей части они старались присоединить земли, в которых добывались драгоценные металлы – Чехия, Тироль. То есть изначально эта империя была нацелена и основана на контроле над другим, помимо торговли, источником эмиссии. Используя зависимость Саксонии от чешских источников денег, Габсбурги использовали этот рычаг, чтобы перекрыть в Майнце рейнскую «мембрану». А уже после этого вступили в переговоры о брачном союзе с бургундской наследницей.

То, что в классической истории выглядит случайным выбором жениха для богатой невесты-сироты, в более масштабном контексте («под макроскопом») уже случайностью вовсе не выглядит. Разумеется, теоретически Мария Бургундская могла выбрать французского дофина, но вряд ли ее влиятельная нидерландская свита обрадовалась этому, ведь у французов не было столько золотых и серебряных рудников, и кроме того не они держали рейнскую торговлю за горло в Майнце. Вот и пришлось идти под венец с наследником Габсбургов. «Все могут короли?..»
424px-Mary_of_burgundy_pocher

И более того – случайная смерть беременной во второй раз Марии тоже странным образом совпадает с интересом консолидации империи. Один наследник уже есть, и он в свои 4 года здоров, а делить владения ему не с кем. Ни в коем случае не намекаю на мужа, оплакивавшего красавицу-жену всю долгую жизнь, но судьбы истории решаются в более высоких инстанциях, а не во дворцах.

Возвращаясь к саксонскому Виттенбергу и его роли в истории. Вроде бы сами Габсбурги здесь и не при чем. Они ведь стремятся стать верной и, по возможности, главной опорой католической Церкви. Но почему-то именно под крылом зависимого от них курфюрста Саксонии «свили гнездо» Лютер и его единомышленники. А вторым центром протестантского вольномыслия станет не менее зависимая в торговых делах Швейцария. Можно еще вспомнить о пражском, гуситском прототипе. И что самое главное, как-то сдержать эту волну и защитить от нее папу и церковь смогут только эти же самые Габсбурги как проводники уже Контрреформации. Вот ведь мастера серфинга на исторических волнах.

Как бы то ни было, но проповедь Лютера и его «95 тезисов» на дверях местной церкви сделают Виттенберг альтернативным Риму центром символической легитимации власти и общественного статуса. Достаточно заметить, что «чернокнижников» и «волшебников» в средневековой Европе было множество, но лишь один из них – «доктор» Иоганн Фауст дал свое имя одному из главных литературных героев Нового времени. А все потому, что имел неосторожность происходить из Виттенберга. Или другой пример такой же символической связи: принц Гамлет из пьесы Шекспира учился в Виттенберге, а первая пьеса о Фаусте написана Кристофером Марло, близким к Шекспиру, если только это не он сам. С учетом протестансткого выбора Англии, такой выбор источника символической силы от Лютера вполне понятен, как и сатира на священника из Вероны.

Но все же направление из Майнца в Виттенберг – это сугубо буржуазная и книгоиздательская линия развития. Чтобы в этом убедиться, достаточно взглянуть на картины Лукаса Кранаха Старшего из Виттенберга. Он не только разбогател на книжном рынке, но даже стал бургомистром города. А разбогатеть сумел за счет личного вклада и экономии на дорогих по тем временах иллюстраторах. Ровно поэтому красивые картины Кранаха-старшего, свежие и оригинальные для своего времени, на нас не произведут такого же сильного впечатления. Потому что по своему стилю – это просто увеличенные книжные иллюстрации, хотя и роскошные. 
kranach

К кругу творцов из Виттенберга примыкает и лютеранин Альбрехт Дюрер, хотя его гравюры – это развитие еще одной линии искусства, тесно связанной с книгопечатанием.

Еще одной великой фигурой эпохи, напрямую рожденной книгопечатанием, стал Эразм Роттердамский. Новая информационная технология именно в период своего быстрого распространения рождает новых героев, кумиров культурной публики. В этом смысле небывалая популярность Эразма – это как телеведущий Сергей Капица в нашей стране, все его знают, ждут новых выпусков популярных сборников. Происхождение из «нижнего полюса срединной линии» обеспечивает баланс и равную популярность и на левом, и на правом берегу, в Англии и в Италии, по всей Европе. И все же книги Эразма – и новый перевод греческого Евангелия, и популярная сатира «Похвала глупости» лежат в русле направления на Виттенберг и стали в итоге неплохим подспорьем, непосредственно предшествующим проповеди Лютера.

Так что при самом тщательном обзоре все равно остается два главных полюса, два символических источника эпохи Возрождения – флорентийский под сенью Рима и чуть позже – лютеранский под эгидой Империи. Причем виттенбергское продолжение линии связано с созданием новых популярных текстов и иллюстраций к ним, а также гравюр, примыкающих по технологии и маркетингу к книжному рынку. А флорентийский центр связан с развитием и прорывом в собственно изобразительном искусстве.

Поэтому мы попытаемся найти во второй половине XV века такое же разветвление потока развития от Майнца к Флоренции, какое мы в XIX веке нашли на пути из Парижа в Москву. И желательно найти столь же значимые фигуры, в творческой биографии которых отражена эта нетривиальная линия.

Продолжение следует



Tags: Виттенберг, Габсбурги, Флоренция, историософия, культура, параллели, психоистория, символика
Subscribe

  • Не сдавайся, вечнозеленый!

    Перекрытие Суэцкого канала на неделю, минимум – событие глобального масштаба не только из-за многомиллиардных убытков и вынужденного…

  • Тысячелетие вокруг Балтики (35)

    35. Татарский вклад в Русскую идею (начало, предыд.) Наша методология комплексного исторического анализа всех четырех контуров политики и…

  • Тысячелетие вокруг Балтики (34)

    34. Незадавшиеся вопросы (начало, предыд.) Кто ж спорит, неблагодарное это дело – реконструировать исторические процессы на основе…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 1 comment