oohoo (oohoo) wrote,
oohoo
oohoo

Category:

Бочонок мёда (7)

7. Живописная рифма

Вообще говоря, вся история состоит из сплошных сюжетных рифм, не только история искусств. Хотя бы потому, что творцы истории или искусства обязательно ищут и находят вдохновляющие образцы в славном прошлом. Поэтические рифмы происходят из ограниченного разнообразия слогов и ударных ритмов. Столь же ограниченное разнообразие психологических типов и исторических фаз, в которых они востребованы, создает рифмованную структуру исторической спирали.

Это очень непростая задача – найти в XV веке такую же творческую биографию, отражающую всю эпоху, как Дега в веке девятнадцатом. Разве что сам Дега нам и поможет. Нужно просто посмотреть, кто ему ближе всех из ренессансных художников. А там уже методом исключения отсеять все иные интересные варианты.


Например, есть очень интересный вариант первого художника-гравера, творившего в 1430-50 годах где-то в городах верховья Рейна. Может быть в Майнце? Имени его историки искусства пока не знают, поэтому называют условно «Мастер игральных карт». А нам он интересен, прежде всего, тем, что в Большой Майнцкой Библии 1453 года и позднейшей печатной Библии Гутенберга есть миниатюры, написанные в таком же стиле, что и гравюры этого безымянного художника. Круг миниатюристов точно один и связан с кругом первопечатников.  
Vogel_Drei_(Meister_der_Spielkarten)

Этот самый М.И.К. очень сильно отличается от всех предшествующих граверов, рейнских и в основном нидерландских. Во-первых, все они были ювелирами, копиро­вавшими рисунки художников на деревянные доски для печати первых гравюр. В то время как М.И.К. был оригинальным художником, освоившим сложную и дорогую технику гравюры в металле. Как минимум, Гутенберг и М.И.К. вдохновлялись одной и той же творческой средой и общественным запросом своей эпохи на смелый эксперимент.

Однако, безымянный М.И.К. не мог играть роль «Дега XV века» хотя бы из-за своей безвестности. Кроме того, речь идет о влиянии сильной, страстной, амбициозной личности на широкое творческое окружение давно сложившейся и престижной профессии художников. Если искать рифму для М.И.К. в XIX веке, то это будет одни из первых фотохудожников для красочных открыток.

Может быть, стоит поискать ренессансный прототип в наиболее освещенном месте, среди флорентийских художников? Флорентийские мыслители действительно сделали свой город источником новейшей философии и теории искусств, а уж знаменитый Вазари постарался, чтобы в биографии любого известного мастера, так или иначе, упоминалась Флоренция и флорентийцы. Хотя куда уж больше? Флоренция, как приближенный к Риму финансовый центр, порождала свой круг художников. Но она не всегда была главным или единственным центром притяжения. Без статусной конкуренции с другими городами Италии не было бы такого внимания к искусствам. И было бы необходимости постфактум доказывать и обосновывать свое изначальное первенство.

Кроме того, в начале Кватроченто конкурентные позиции Флоренции оставляли желать лучшего. После всплеска и расцвета во времена Данте и Джотто политические тенденции, способствовавшие расцвету города, обернулись вспять. Авиньонский плен, а затем «великий западный раскол» с чередой «антипап» сдвинули фокус итальянской политики к северу, где боролись за влияние проимперский Милан с торговой Венецией. При этом византийские связи и территориальная экспансия венецианцев, как и пиратство во время «крестовых походов», способствовали накоплению в городе античных образцов - скульптур, мозаик, манускриптов. А вместе с рынком этих ценностей формировалось и экспертное сообщество, а также артистические цеха реставраторов, копиистов и просто художников. Это и была венецианская художественная школа без кавычек, академический круг Предвозрождения и раннего Возрождения. Вполне подходящая историческая рифма к академичному Парижу начала XIX века, обогатившемуся награбленными культурными ценностями после египетских, итальянских и прочих кампаний.

Одним из главных рыночных стимулов, подтолкнувшим венецианских художников к поискам новых форм и крупных заказчиков, стала ощутимая конкуренция голландских и рейнских граверов, особенно в части тиражирования популярных игральных карт и открыток религиозного содержания. Такого рода отклики из Венеции датированы около 1440 года. Но это были еще цветочки, ягодки на художественном рынке созрели после 1460 года, когда типографии и мастера из разгромленного Майнца рассеялись по Европе. А к этому быстро растущему сегменту рынка примкнули миниатюристы и граверы.

Вот к этому времени, середине Кватроченто в итальянском обществе родился запрос на художественные инновации и на соответствующий масштабный «госзаказ». Над исторической сценой взошла первая звезда ренессансного художника, парадоксальная в своей придворной судьбе и творческой свободе. Впрочем, здесь тоже есть рифма с XIX  веком, где обласканные властью художники придворных академий эпатировали буржуазную публику «народными» сюжетами.

Итак, Венецианская республика, город Падуя, художественная школа Франческо Скварчоне. Вряд ли итальянский буржуа, перешедший из швейного цеха в художники, воспылал страстью к искусству и коллекционированию античного искусства, если бы не господствующая мода и антикварный рынок. Не случайно, а закономерно появление в такой модной коммерческой школе среди десятков учеников одного самого талантливого и упорного. Сын местного плотника Бьяджо в одиннадцать лет становится учеником, а уже в семнадцать лет доказывает обществу и цеху свое право работать самостоятельно. А это не так просто, ведь цех художников не был заинтересован в таком судебном прецеденте. То есть юному Андреа удалось доказать, что он честно отработал своим талантом затраченные на обучение средства хозяина школы.

Собственно, уже этот  первый самостоятельный шаг в биографии художника не мог не привлечь к нему внимание всех коллег по цеху, и не только в Падуе и Венето. Амбиции и жесткий характер молодого художника оказались созвучны эпохе 1440-50-х, когда не только в Майнце творческая среда и заказчики ожидали чудес и творческого «штурма небес» молодыми талантами.

Смелые и успешные эксперименты с перспективой и композицией, первыми «иллюзионистскими» росписями потолка – событием для сообщества художников становится буквально каждый творческий или жизненный шаг Андреа Мантеньи. Женитьба на дочери Джакопо Беллини – тоже, как и творческая дружба с сыновьями Беллини.
Andrea_Mantegna_064

Нетрудно заметить, что творческая судьба Мантеьи, как и у его отдаленного ученика и поклонника Эдгара Дега, отражает и повторяет судьбу и жизненный сюжет всего ренессансного поколения итальянских художников. Плебейское происхождение и бедность, ученичество и работа на подхвате у торговцев искусством, знакомство и увлечение античными образцами, признание и «усыновление» цехом традиционных художников и, наконец, статус придворного художника в одном из влиятельных городов-государств Италии, и завершение его служения в аристократическом светском обществе, принадлежащем предвосхищенному Новому времени. Во всяком случае, танцующие музы Мантеньи похожи на весенних граций Боттичелли.
La_Parnasse,_by_Andrea_Mantegna,

Собственно, этого внимания всех коллег-современников к судьбе художника и творческой биографии дерзкого и амбициозного инноватора вполне достаточно для нас, чтобы сопоставить фигуры Мантеньи и Дега как историческую рифму через четыре века. А тот факт, что Мантенья серьезно увлекался гравюрами, как и Дега – фотографией, будем считать дополнительным, но весомым аргументом.

Творческая судьба Мантеньи тоже отражает ренессансное восхождение. Сначала технические и визуальные инновации в традиционных религиозных сюжетах, введение в них заимствованных античных и восточных мотивов и элементов, насыщение символикой, чтобы закончить на высшей ноте, превратив религиозные сюжеты в высокую философию и драму, переживаемую зрителем вслед за художником. При этом влияние картин Мантеньи, как и всего Ренессанса, длится далеко за пределы его земной жизни, что подтверждает и зачарованный Мантеньей Дега.

Достаточно взглянуть на «посмертный» вклад Мантеньи в высокое Возрождение – «Оплакивание Христа». Тот факт, что художник не показывал картину при жизни, вполне объясним неготовностью общества, но и предчувствием скорбных времен после яркого расцвета на рубеже нового века и Нового времени.
Andrea_Mantegna_-_The_Dead_Christ

Продолжение следует



Tags: Дега, Мантенья, историософия, культура, параллели, психоистория, символика
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Такое кроткое лето

    Как и было сказано, никаких особо значимых событий за август не случилось, если не считать давно запрограммированное трэш-шоу в аэропорту Кабула.…

  • Тысячелетие вокруг Балтики (41)

    41. Приокские параллели (начало, предыд.) Прояснив для себя хотя бы немного ситуацию в восточной ордынской ветви, можно переходить к…

  • Тысячелетие вокруг Балтики (40)

    40. Самарканд как ордынский Владимир (начало, предыд.) Определимся, куда и как двигаться дальше в нашем квесте? Хорошо бы начать сравнительный…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments