oohoo (oohoo) wrote,
oohoo
oohoo

Category:

Бочонок мёда (8)

8. Рифма к Firenze

Разумеется, не все исторические рифмы имеют глубокое значение, как и в стихах не каждое слово и даже не каждая строка несет в себе смысл. Скажем, Флоренция легко рифмуется с множеством русских слов. Ну и что? Возможно, исторические рифмы между Италией и Россией, Флоренцией и Москвой с интервалов в четыре века тоже ничего не значат. Но все же они есть, и тоже в большом количестве. Как минимум, это повод для более внимательного обзора исторических событий флорентийского Кватроченто.

С какой рифмы начать? Наверное, с самой яркой – признанного всеми расцвета искусств в Италии конца XV века с центром во Флоренции и столь же значимого для всего мира расцвета русской классической литературы XIX века с центром в Москве. Хотя роль двух столиц, называемых «городом Святого Петра» в этом расцвете не менее велика.


Исследуя рубеж XVI–XVII веков в первом философическом квесте, мы отметили феномен культурного расцвета под эгидой уходящих, пресекшихся династий или их ветвей. Елизавета Тюдор, как и Маргарита Валуа или император Рудольф II, не имея прямых наследников, перед уходом с исторической сцены соревновались в искусствах.

Похожий культурно-исторический феномен можно заметить и в отношении целых сословий, уходящих в историю. При их кончине присутствует великий писатель, как Лев Толстой, написавший великий роман о служилом дворянстве, или 60 лет спустя Михаил Шолохов с его романом об уходящем в историю казачестве. Эти шесть десятилетий между Крымской войной и Гражданской – период демонтажа и ухода в историю великой Российской империи, не одного сословия, а всей сословной системы. Притом что Россия  на протяжении двух веков удерживала и балансировала европейское развитие. Поэтому феноменальный всплеск и расцвет российской культуры мирового значения во второй половине XIX века вполне закономерен.

Россия открыла, а завершила период распада системы колониальных империй Британия сразу после второй мировой войны. И там тоже наблюдался всплеск культурной активности мирового значения, начиная с Биттлз. Так что закономерность надежная. И мы вполне можем увязать высокое Возрождение на рубеже XVI века с таким же глобальным историческим процессом распада и смены геополитической системы в масштабах Европы и ее связей с соседними цивилизациями. А поскольку центром, удерживающим Европу и ее связи с Византией, был Ватикан, то и культурный расцвет связан с Римом и ближайшим окружением. Как Москва в тени Петербурга была городом купцов, делавших ставку на рынок литературы и искусства, так и Флоренция сыграла такую же роль в пышных похоронах Средневековья.

Возвышение купеческой семьи Медичи до ровни королям выглядит уникальным историческим феноменом. Вопрос, может ли и как купить себе высшую власть самый богатый олигарх, до сих пор актуален и далек от общего решения. Хотя Козимо-старший заплатил за первую попытку тюрьмой, что вовсе не удивляет. Удивительно, что ему все-таки удалось найти решение этой головоломки. Попробуем и мы разобраться в самых общих условиях этой нетривиальной задачи.

Заключается это самое общее условие в завершении на рубеже XV века активной внешней экспансии западноевропейской цивилизации. На севере она завершилась из-за польско-литовской унии 1385 года, но ее фатальные последствия для машины «дранг нах остен» проявились в 1411 году в Грюнвальдской битве. Историческая рифма к ней остановленной в 1812 году имперской экспансии достаточно легко читается.

На юго-восточных рубежах ползучую экспансию венецианцев, подрывавших изнутри Византию, остановила встречная экспансия османских турок, под защиту которых уходили греческие торговые города. В 1389 году случилась ключевое событие в этом ряду – битва на Косовом поле. До этого момента Венеция успела присоединить к своим «твердым землям» Далмацию и Иллирию, а имперский центр держал экспансию венецианцев под контролем, контролируя поступление финансов – из Тироля напрямую, а из Швейцарии и Савойи с помощью миланских герцогов.

Мы уже отмечали главную особенность двухполярного политического устройства средневековой Европы, нацеленной на внешнюю экспансию под руководством имперских властей и на удержание завоеванного под эгидой папы. Активная экспансия на северо-восток и на юго-восток в начале XIV века определила ослабление римской курии и уход пап в Авиньон под защиту французских королей. В свою очередь нарушение баланса и безграничное кредитование королей повлекло финансовый кризис, а за ним общий упадок и эпидемии. Побочным эффектом бегства пап из Италии стало пробуждение национального самосознания будущих итальянцев в лице флорентийских поэтов, интуитивно ощутивших разверзшиеся круги столетнего кризиса.

Зато после пробуксовки и остановки внешней экспансии удерживающая роль церкви вновь востребована, и более того – баланс качнулся очень сильно в эту сторону. В том числе и за счет экономических привилегий монастырей и архиепископских  городов как Майнц. С одной стороны, папа Григорий IX в 1378 году находит силы и средства для возвращения в Рим и начала его обустройства. Однако ослабление имперской партии и потеря ею контроля над Романьей и Умбрией в пользу папы, становится причиной для войны Флоренции с ближайшим союзником Римом, только чтобы удержать баланс в северо-итальянском лимитрофе. Союз имперских сил и финансово-торговой олигархии достаточно силен, чтобы не дать папскому центру консолидироваться, спровоцировав «великий западный раскол». При этом незаменимая в закулисных делах с папой Флоренция была взята союзниками в заложники, когда все окрестные города отдались под руку миланского герцога. А в самой Флоренции верх берут олигархические семьи.

И сам раскол, и его преодоление через повышение роли вселенского собора отражали тенденцию к демократизации в отсутствие внешней экспансии, но также и к росту влияния финансовой олигархии. Достаточно взглянуть на места проведения соборов, утвердивших примат внутрицерковной демократии. Сначала торговая Пиза, затем швейцарский Констанц, где финансовых ресурсов и поддержки императора оказалось достаточно для достижения компромисса. Затем успешная антипапская коалиция решает доказать свою силу и закрепить традицию, попытавшись в 1431 году сменить непослушного папу решением Базельского собора, тоже в Швейцарии. Побочным эффектом этого демарша станет ставка римской курии на Габсбургов как собирателей земель – альтернативных источников финансов. Но на тот момент такой лояльный папам источник был лишь один – в Тоскане.

Для восстановления управляемости, римской курии потребовалось: во-первых, опора на сопоставимую по силе финансовую олигархию в лице семейства Медичи и союзных банкирских и торговых домов. А во-вторых срочно вовлечь Европу во внешнюю, если не экспансию, то интригу с «воссоединением церквей», преодолением еще более Великого раскола, учрежденного в XI веке для целей внешней экспансии и внутриевропейской дисциплины королей и герцогов. А поскольку Византийская империя и Константинопольский патриархат стояли на краю гибели или потери статуса, то ухватились и за «соломинку» Ферраро-Флорентийского собора и обещание папой нового крестового похода против турок.

Таким образом, сама логика исторического процесса делала неизбежными сначала возвышение крупнейших финансовых олигархов внутри Флоренции в качестве главных союзников римской курии и спонсоров важнейших политических проектов, а затем через эти проекты возвышение политического статуса Флоренции, оплатившей не только счета устроителей и делегатов вселенского собора. Главный урок, вынесенный Козимо-старшим и его наследниками из этого геополитического проекта – необходимость самостоятельной идеологии для обоснования и удержания власти. Другой урок для всех олигархов – купить власть за деньги нельзя, но можно  нужно жертвовать богатство во имя высших ценностей и их символов.  

К проекту «Флорентийской унии» также можно подобрать исторические рифмы в России XIX века. Нацеленность российского общества на «возрождение» византийского наследия очевидна, как и вовлеченность России в интригу с разделом пришедшей в упадок Османской империи. Рифмой к Флорентийской унии 1438 года, направленной на сохранение подконтрольной Византии, является Адрианопольский договор 1828 года, направленный на сохранение ослабленной Османской империи. И точно также усилия России по ослаблению власти Стамбула сыграли на руку третьей стороне – европейцам, как и усилия Европы подыграли в свое время османам.

Классик теории цивилизаций Арнольд Тойнби приводил политику России, нацеленную на возрождение Второго Рима в унии с Третьим как пример «палингенеза», временной идеологической скрепы расколотой элиты. Ровно то же самое можно сказать о проекте «Флорентийской унии», временно скрепившем единство европейских элит. При этом идеологическая основа такой основанной на иллюзиях политики тоже заимствована из древности, у Платона. Византийская делегация в 1439 году привезла с собой во Флоренцию модное неоплатоническое учение. Его автор, философ Плетон был активным идеологом унии, лично разъяснял основы учения Козимо-старшему и составил для него письменный трактат о превосходстве Платона над Аристотелем. Этой встрече и оказанному влиянию Флоренция обязана учреждением в 1460 году «Платоновской академии», оказавшей решающее влияние на всю интеллектуальную и творческую жизнь города и страны.

Исторической рифмой к флорентийской «Платоновской академии» в России может служить, как ни странно, запрет в 1850 году на преподавание философии как вредного предмета и ограничение философией права с 1863 года. В этих условиях необходимую обществу идеологическую функцию выполняет литературная критика и публицистика, философские произведения классиков русской литературы. И так же, как в Италии, воплощение идеалистических схем и утопических идей в искусство и через него в жизнь, приведет к обрушению самих основ прежней жизни и возможностей для искусства. Хотя перед обрушением расцвет закатной зари будет чрезвычайно привлекательным и ярким.

Из этого самого обзора и сопоставления самых общих условий нам теперь нужно отыскать во Флоренции конца XV века аналог революционной экклесии Художественного театра и чеховского драматического гения, воплотившего в себе противоречия эпохи.

Продолжение следует



Tags: Флоренция, историософия, культура, параллели, психоистория, символика
Subscribe

  • «Здравствуй, … – новый год»

    Как известно, глобальная финансовая элита издревле празднует свой новый год осенью (в этом году – с 6 на 8 сентября)). После этого, с 1…

  • После Бала (47)

    47. В историю – болезни ( начало, предыд.глава) Еще и еще раз повторим поговорку: Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. В…

  • Просвеченная закулиса

    На мировой политической сцене летний антракт – перестановка реквизита туда-сюда, местами идет подновление обветшалых декораций. Сквозь…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments