oohoo (oohoo) wrote,
oohoo
oohoo

Category:

Бочонок мёда (11)

11. Сандро

Разумеется, со старта нашего философического расследования интуитивно было ясно, что рифмой к Москве была Флоренция, а в эпицентре «революционной эклессии», что разделяет и соединяет две эпохи, творит гений, олицетворяющий все флорентийское искусство этого периода. По времени подходят две фигуры – Боттичелли и Леонардо, но второй полностью принадлежит Высокому Возрождению, будущему, а не своему веку.

Но одно дело поэтическое озарение, включающее фантазию, и совсем другое дело – подобрать к интуитивным образам рифмы и аллитерации, строго соответствующие необходимому историческому размеру и ритму. Поэтому поиски у нас самые настоящие, а вовсе не подгонка решения под заданный ответ. Если бы нашлись факты в пользу Леонардо, пришлось бы ставить его в центр и менять заглавие эссе.


Однако, предчувствия не обманули, и все новые рифмы истории постепенно выстраиваются и звучат все более аккордно. А мы ведь даже не включали в партитуру удары политэкономических литавр. Не секрет, что рубеж XVI столетия – это переход от позднего феодализма к раннему  капитализму под эгидой не монархий, а государств. И что все противоречия этого периода были сконцентрированы в Италии так же, как на пороге ХХ века кризис капитализма сошелся клином противоречий на России. Это рифма, и очень даже громогласная, с раскатистыми аллитерациями.

Дополняющую пару рифм между столицами, городами святого Петра, и между культурно-экономическими сердцами – Флоренцией и Москвой, мы уже обосновали. Но у нас есть наглядный пример творческой экклесии имени Чехова, включающей Московский художественный театр и все творческие, а равно политические круги, с ним связанные. То есть нужно искать рифму не ко всей Москве, а к театральной и творческой. Но в том-то и дело, что историческая Флоренция – ее площади, древние стены, церкви и дворцы – это и есть сцена средневекового театра, светских и церковных праздников. Новая архитектура и фрески формируют декорации для будущих постановок постоянно меняющегося, но все же традиционного спектакля. Костюмы, знамена и прочая символика придают привычным ролям новый смысл, обсуждаемый всеми зрителями-горожанами. И разумеется, в главных ролях – представители элиты, влиятельных семейств, ревнующие друг друга не меньше, а даже сильнее нежели артисты МХТа. С другой стороны, если соединить вместе здания и переулки театральной и художественной Москвы, составившие впоследствии антураж булгаковского Романа, то как раз и получится рифма необходимого размера к Firenze XV века.

Разница между двумя театральными пространствами лишь в том, что сценариста как такового у флорентийского театра не было. Были озарения поэтов, созвучные идеям философом, было высочайшее одобрение общих идей продюсеров Медичи, но собственно драматургией занимались в долгих паузах между праздниками именно художники. Скажем, под впечатлением все более пышных и торжественных шествий кому-то из придворных поэтов или просто льстецов приходит идея сравнить Козимо, его сына и внука с тремя царями, поклоняющимися младенцу Иисусу как новорожденной Истине. И вот уже возник замысел фрески «Путешествие Волхвов» для одноименной часовни во дворце Медичи. Весь город заинтригован и сюжетом, и выбором их множества флорентийских художников Беноццо Гоццоли для исполнения. Кого-то из влиятельных семей по-дружески пускают подсмотреть за ходом работы, фреска за фреской, этап за этапом. Наконец, открытие капеллы само по себе становится событием, генеральной репетицией нового спектакля. Немаловажно и то, что художник по просьбе заказчика изображает на фреске многих горожан. И уже следующий городской праздник проходит в костюмах, с флагами и так далее, соответствующих раскрытой драматургии сюжета.
magi

В отличие от промышленной Москвы ремесленные цеха Флоренции тоже были вовлечены в театрализованную «символическую жизнь». Кожевники расшивали золотом и бисером костюмы и седла для всадников, ткачи и портные тоже были при деле, не говоря уже о ювелирах. По преданию юный Сандро даже самолично изобрел способ шить из кусков ткани мозаичные хоругви, которые до того были односторонними. И вообще без этого понимания всеобщей сопричастности граждан к городскому «театру» невозможно понять не случайность быстрой карьеры сына кожевника и ученика брата-ювелира в художники, а потом и в главные художники этого «театра».

Эта символическая жизнь города началась не при Медичи, и даже не во времена Джотто, который первым придал иконописным образам портретные черты. Но от года к году, от праздника к празднику ритуал становится все более театральным, сюжет все более просторным и вмещающим больше ролей для лучших семей города, а сам город-театр все более художественным.

Однако по-настоящему Художественным, с большой буквы флорентийский театрализованный ритуал становится при Лоренцо Великолепном, причем именно усилиями Сандро Боттичелли. До этого прорыва флорентийская школа художников была одной из равноправно конкурирующих школ. Да, город успел прославиться творениями великих мастеров – архитекторов и скульпторов, как ранее поэтов. Но и в других городах были хорошие художники, а уж портретное и композиционное мастерство Мантеньи и мантуанские фрески заставили говорить о себе всю Италию, и не только. Конечно, и у Флоренции были свои достижения, как умение воплощать в живописи высокие, прежде всего религиозные идеи. Эти достижения высоко ценились папами и кардиналами, но не были мэйнстримом тогдашней итальянской и европейской моды. А условное портретное сходство и традиционная композиция прежних картин и фресок, несмотря на богатство и яркость красок, оставляли флорентийские театрализованные празднества и вернисажи внутренним флорентийским делом.

И тут одно за другим происходят необычное события, сделавшие Флоренцию и ее «театр» центром внимания всей римской и итальянской элиты. Во-первых, это – явление на флорентийский бал «золушки» Симонетты Веспуччи, и столь же внезапная кончина «звезды». На театрализованном празднике, где Симонетта была королевой бала, для Сандро тоже нашлась работа  – создать для нее хоругви с символами Паллады. Пропуск в высший свет при дворе Медичи художнику, скорее всего, дала именно эта новая дружба с молодоженами Веспуччи.

Вслед за этим вдохновленный явлением прекрасного идеала Сандро создает свой идеальный шедевр – «Поклонение волхвов», где моделями трех заглавных героев стали покойный Козимо и его сыновья, как и у Паццоли. И с точки зрения композиции, и по качеству портретов высшего круга, и выбор момента для появления картины скромного формата в церкви – выстрел в десятку. Учтем, что этот сюжет был едва ли не самым модным, и все заметные итальянские художники написали свой вариант, в том числе учитель Сандро – Филиппо Липпи. Превосходство ученика над всеми предшественниками и современниками было очевидным и бесспорным. Но это превосходство художника тут же стало в глазах римской и итальянской элиты превосходством Медичи. А ревность элит и их амбиции – не менее мощный двигатель рынка чем повсеместная реклама в виде слухов, рассказов очевидцев и пересудов. Это мы сейчас избалованы искусством самого высокого качества, а для 1475 года – это было настоящее чудо.
Botticelli,_adorazione_dei_magi_uffizi

Затем, естественно, множество заказов на портреты и на картины религиозного содержания. Однако ключевым становится работа над историческим портретом святого Августина для флорентийской церкви Всех Святых. Снова превосходство над коллегами, восхищение публики, признание церковью способностей художника воплотить в картине любые идеи и замыслы, продиктованные заказчиком.

А в это время в недалеком Риме столичная знать тоже желает играть главные роли в модном «театре», теперь уже по флорентийскому образцу. Чтобы удовлетворить запросы римской знати Папа Сикст IV приглашает лучших художников для росписи новой, Сикстинской капеллы в Ватикане. Из них большинство – флорентийцы, с согласия Лоренцо Медичи, а также художники из Умбрии. Уже само приглашение флорентийцев – это признание школы, но еще надежнее закрепляет первенство творческий успех в сложнейшей росписи 16 фресок и свыше ста фигур, включая требования портретного сходства.

Согласно жизнеописанию от Вазари папа поручил Боттичелли как мастеру сложной композиции общее художественное руководство, подкрепленное немалым даже по меркам Рима гонораром. Вполне вероятно, что папа Сикст IV имел виды на художника, чтобы тот мог обустроиться и сделать карьеру главного художника в Ватикане, имея богатые заказы в Риме. Однако, вопреки ожиданиям и ко всеобщему удивлению, Сандро большие деньги прогулял с друзьями-художниками и вернулся в родной город. Однако свою работу сделал безупречно к вящей славе флорентийцев.

Собственно, уже изложенных фактов биографии достаточно, чтобы понять, что Боттичелли и только он один заключает в своей творческой биографии все противоречия, взлеты и спады флорентийской «творческой экклесии». Как большинство художников, он происходит из цеха, причастного городскому «театру», проходит в нем школу ювелира и гравера. Вместе со старшими коллегами помогает семейству Медичи обустраивать город и «театр». Но дальше уже сам Боттичелли «бреете руль на себя» и выводит художников Флоренции из общего ряда в первый ряд. Он начинает роспись Сисктинской капеллы и формирует первоначальную композицию, и продолжение работы остается за Флоренцией в лице Рафаэля и Микеланджело.

Боттичелли жертвует светским успехом и готов растратить ради отношений с друзьями-коллегами и общего успеха Флоренции, а через десять лет и вся Флоренция будет готова пожертвовать своими светскими ценностями, принося их на костер.

Сандро возвращается из Рима в любимый город, где его ждут самые интересные люди и идеи, творческие задачи по их воплощению. Следующим шагом, нет – взлетом будет «Весна», Primavera. И это событие не только и не столько для художника, сколько для всей Флоренции и для Платоновской Академии, идеи которой находят воплощение и психологическую опору в работах Боттичелли. Биография художника совпадает с линией жизни городской элиты. Можно сказать, что в этот период гений равновелик по масштабу всей творческой среде. И точно также флорентийское искусство Высокого Возрождения в лице Леонардо, Микеланджело, Рафаэля будет равновелико остальной Италии.

Смерть Лоренцо Великолепного и революционная смута в Флоренции отражается в покалиптических ожиданиях и настроениях сограждан, и в сюжетах картин Сандро. Но и всей Италии вместе с Римом и Флоренцией придется в близком будущем пережить политическую катастрофу. После чего историческая роль Флоренции в искусстве окажется исчерпанной, искусство станет изысканной иллюстрацией к своей истории, как рисунки Боттичелли к поэме Данте.

Так что именно Боттичелли идеально воплотил в своем искусстве практически все идеи, сюжеты, находки и формы, развиваемые флорентийцами в предшествующие два с лишним века. Он исчерпал, точнее – исполнил до конца религиозные чаяния и смыслы своих предшественников и современников. И новому поколению ничего не оставалось, как идти вперед и заглядывать в будущее, опираясь на пример земляка.  

Леонардо. А что Леонардо? Конечно, он – гений. Но он открыто ревновал к Сандро, и это не укрылось от истории. Леонардо так и не закончил своего «Поклонения волхвов», то есть не смог превзойти Сандро на традиционном поле.

Боттичелли нечаянно перешел дорогу младшему сверстнику, вытолкнул его и из традиции, и из Флоренции, заставил учиться у античных образцов и у природы, искать новые пути, формы. Невольно Сандро, заслонив своими шедеврами прошлое и заполнив ими настоящее конца XV века, вытолкнул Леонардо в будущее время. В одном и том же времени и пространстве двум таким гигантам было не уместиться.

Перефразируя И.Канта, Боттичелли в своем искусстве приподнял религиозные идеи и смыслы на такую высоту, что открыл перспективу и свободный путь научному знанию, олицетворенному Леонардо.

Продолжение следует



Tags: Боттичелли, Флоренция, историософия, культура, параллели, психоистория, символика
Subscribe

  • Тысячелетие вокруг Балтики (33)

    33. Ордынский порядок против орденского (начало, предыд.) Повторения истории, любые параллели, в том числе между четвертями Подъема и Надлома…

  • Тысячелетие вокруг Балтики (32)

    32. Крестовые походы как прообразы европейских революций (начало, предыд.) Принципиальная сложность с разметкой нисходящих линий Гармонизации…

  • Тысячелетие вокруг Балтики (31)

    31. Повторение истории – мать её (начало, предыд.) Проводить параллели между событиями разных эпох или разных цивилизаций нужно очень…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments