oohoo (oohoo) wrote,
oohoo
oohoo

Categories:

Бочонок мёда (18)

18. Конец эпохи

Кроме регулярно сменяющихся психологических установок, определяющих мотивации и методы действия элит, есть еще исторические фазы развития цивилизаций. И в этом смысле нам, обитателям «хронического миллениума» легче понять смысл событий на рубеже полутысячелетий.
Формальных поводов для объявления очередного «конца света» можно в любой год найти хоть отбавляй. Но не каждый раз дежурное пророчество совпадает с глубинным кризисом общества и соответствующими ожиданиями и настроениями. В конце XV века мало того, что близилось 7000-летие по византийскому календарю и 1500-летие по западному, к этому прилагался еще и системный кризис западной цивилизации. Это очень даже совпадает с нынешним двойным европейско-майянским миллениумом на фоне нового, теперь уже окончательного кризиса западной парадигмы.
Европейский кризис «полумиллениума» в XV веке, как мы уже обосновали, связан был с выходом на естественные границы колониальной экспансии «нах Остен». Ползучее проникновение на юго-восток, к византийскому наследству наткнулось на оттоманскую пассионарность и веротерпимость, сплотившее общество против более опасных западных хищников. Натиск на северо-восток увяз в лесах и болотах, делавших продвижение хищной цивилизации попросту нерентабельным. Волей-неволей европейцам – и гвельфам, и гиббелинам пришлось перестраивать ряды и идеологические основы экспансии, без чего и вовсе никакой европейской цивилизации не осталось бы. Ведь, согласно новейшей европейской философии (Пригожин), сложность внутренней структуры определяется мощностью притока внешней энергии.
Мы можем слегка погадать, чем закончился бы кризис «полумиллениума», если бы не открытие Америки и шире – новых земель для глобальной экспансии. В этом случае, скорее всего, европейским голодным хищникам ничего не оставалось бы, как вступить в кровавую схватку с турками за византийское наследие. Идеологическим обоснованием этого униатского «дранг нах Остен» как раз и занималась медичейская Академия, даже если сами философы и поэты об этом и не догадывались. Но этого точно нельзя сказать о самом семействе Медичи и их римских сродственниках.
Достаточно заметить, что Джованни Лоренцевич, первый из Медичи, ставший в 1513 году папой Римским, принял имя Льва Х. Это имя имеет вполне ясный идеологический и геополитический смысл. Лев IX в 1049-54 годах вошел в историю как церковный реформатор, инициатор великого церковного раскола, необходимо предшествовавшего крестовым походам на Восток. Так что имя медичейского Льва на папском престоле однозначно указывало на предполагаемый восточный вектор экспансии.
Однако для реализации такого глобального проекта требовалось сосредоточение немалых сил под эгидой Рима, что предполагало в том числе и подчинение имперской власти идеологическому диктату «обновленного» Рима. Разумеется, такое кардинальное решение тысячелетнего спора между партиями европейской элит не могло не опираться на символические ожидания «обновления мира и церкви». Это ожидание, подчинение календарю оказалось уязвимой пятой папства, поскольку и само оно не могло существовать без постоянной финансовой подпитки. Религиозные войны и крестовые походы с концентрацией ценностей в руках немногих немедленно влияли на расстановку сил и в империи, и в церкви. В конце XV века таким, едва ли не единственным «фронтом» европейской экспансии была пиренейская Реконкиста, завершившаяся к тому самому 1492 году от Сотворения Мира.
Эта идеологически значимая победная кампания на западе, к которой прилагались немалые трофеи, реквизированные у мавров и евреев, не могла не повлиять на расклады в Риме. Первый из Борджиа, стал папой Калликстом XIII в 1455 году, почти сразу после смерти папы Евгения IV. К тому же еще и австрийские Габсбурги во главе империи успели сделать ставку на династический союз с испанской короной. И все это на фоне буксующего геополитического проекта гвельфов, истощившего казну Флоренции. Так что воцарение в Риме Александра VI Борджиа стало катастрофой, настоящим «концом света» для партии гвельфов и особенно для Флоренции и предвестником будущего краха Рима, его капитуляции перед империей.
Острый политический и военный конфликт между Флоренцией и Римом Борджиа по сути отражал два варианта развития европейской экспансии – восточный и западный. Первый вариант требовал обновления идеологии и включения восточных униатов в элиту, что предполагало главенство церковной власти в ходе такой экспансии. Второй вариант не требовал идеологических изменений, поскольку речь шла об обращении язычников силой при главенстве императора. К тому же на Востоке вдруг возникли сильные государства – турецкое и московское, а на Западе после падения остатков халифата речь шла о диких берегах.
Впрочем, и у западного проекта было свое уязвимое место – дефицит золота, чтобы купить влияние в европейских столицах. Пришлось даже придать фискальные функции церковной инквизиции для конфискации богатств у евреев и мавров, которые якобы притворно крестились. Без этих жестких мер по мобилизации ресурсов не быть испанскому гранду на папском престоле, да еще в самый торжественный момент празднования седьмого миллениума.
Разумеется, гвельфская и особенно римская знать не могла не возмутиться таким оборотом дела в пользу гиббелинов, к тому же самых грубых и неотесанных солдафонов, только что с западного фронта. Так что удивляться нападкам и напраслинам на семейство Борджиа не приходится. Хотя такие выдумки, как сожительство папы с дочерью на пару с сыном, гораздо больше говорят о гнилых нравах римской знати и высших клириках. Но также и об их злобном бессилии. У Боржиа было достаточно и невыдуманных пороков, но вот незадача – эти сугубо средневековые черты как грубость, воинственность, готовность к силовому решению политических проблем больше импонировали итальянцам, уставших от римских и ватиканских интриг и разложения. Даже флорентиец Макиавелли вполне сочувствовал стремлению Борджиа политически объединить Италию.
В условиях идеологического и морального банкротства римской элиты, только флорентийская революция под знаменами Савонаролы оказалась действенным оружием в борьбе за собственный, выстраданный геополитический проект. Острие обличительной пьесы было направлено на прогнившую римскую знать, но и папа Борджиа оказался в в роли «антихриста». В конечном итоге воинственный испанец не смог уберечься от интриг и был заботливо отравлен утонченными итальянцами, немедленно приписавшими и это злодейство Чезаре Борджиа. Но все же Александр VI успел раскрутить механизм геополитического проекта заокеанской экспансии. В юбилейный год он официально разделил еще не открытые заморские земли между Испанией и Португалией, а заодно благословил новейшую инквизицию на борьбу с еретиками и язычниками.
Экспедиция Колумба тоже стартовала в августе 1492 года, и эта по видимости авантюра была обусловлена жаждой золота, открывающего двери ватиканских дворцов. Алчность римской знати и жестокость конкистадоров породили первую колониальную империю. Заокеанское золото сразу же и надолго перевесило чашу весов в пользу империи Габсбургов. Так что до «обновления церкви» дело не дошло, а реванш в пользу Медичи, добившихся заветной вершины римской власти, обернулся полным крахом.
Таков исторический контекст самого плодотворного и трагического периода флорентийской истории искусств, затмивших философию и политику. В этой истории центральной была идея «конца света» как смены эпох и обновления цивилизации. Этого не произошло, и не могло произойти, хотя бы в силу хищного материализма европейской элиты, лишь использовавшего христианскую идеологию для обоснования колониальной экспансии. Как сейчас для неоколониального господства используются «права человека» и «демократические ценности».
И все же, несмотря на ложные восприятия и лицемерно скрываемые хищные мотивы, европейский кризис XV века стал новой ступенью самопознания и развития человечества. Это необходимый «вавилонский» этап блужданий христианства, смешения чувственного и идеального, злободневно политического и философского, религиозного и рационального, и так далее. Из этого всплеска эмоций, ожиданий, амбиций, вожделений, как из пены морской, родилось искусство Высокого Возрождения, задавшее высочайшую планку для всех последующих поколений европейцев и не только. И этой высокой планки на было бы без искренней веры и трагических переживаний медичейского круга мыслителей, и среди них великого художника Сандро Боттичелли. Столь обширное историко-философское отступление необходимо, чтобы убедить читателей со всей серьезностью, без ёрничания и иронии воспринять идею «конца света», довлевшую над всем этим кругом. Без этой актуальной идеи нельзя ничего понять в истории Флоренции и Рима, а значит и Италии, и Европы, и мира.
После этого обширного предуведомления можно обратить внимание на целый ряд картин Боттичелли, в которых так или иначе «прошита» идея «конца света». Кроме «Весны» и приложений к «Весне», «мистических» Рождества и Распятия к таким эсхатологическим сюжетам относятся, прежде всего, многочисленные «Благовещения». Самое известное из них «Благовещение Честелло» находится в галерее Уффици, но есть и в Москве, в Музее Пушкина свое «Благовещение».
Botticelli,_annunciazione_di_cestello
Ключом к сюжету этой картины являются триумфы «Весны», первые два. Дева Мария символически олицетворяет земной Иерусалим, беременный христианством от божественного духа. Благовещение – это исток, начало будущего триумфа Целомудрия, побеждающего инстинкты и страсти ветхого человечества. На картине из Уффици две фигуры и еще один очень значимый живой участник – дерево за окном. Дерево отсылает к перовому из триумфов «Весны» - триумфу земной Любви, первому поворотному моменту в истории ветхого человечества – Грехопадению.
Такую трактовку «Благовещения» Боттичелли можно было бы назвать спорной, если бы она не опиралась на такой же сюжет менее известной, но не менее важной картины самого первого предшественника и Боттичелли, и Вероккьо при дворе Медичи – художника, известного нам под именем Фра Беато Анжелико. Вот эта картина, на которой сюжет Благовещения соединен с сюжетом Изгнания из Рая (1426).
La_Anunciación,_by_Fra_Angelico,_from_Prado_in_Google_Earth
На центральной панели алтарного образа соединены эти же два главных момента в истории ветхозаветного человечества – «триумф Любви» и «триумф Целомудрия». Между тем Фра Анжелико – это художник из триады творцов (вместе с Бруннелески и Донателло), призванных Козимо Медичи, чтобы увековечить триумф Форенции как нового идеологического центра христианства. Получается, что главная идея «Весны» как череды триумфов, имеет очень давние истоки во флорентийском искусстве, задолго до Академии и даже до правления Медичи и Флорентийского собора.
Нет ни капли сомнений, что Боттичелли был знаком с этой картиной Фра Анжелико, находившейся в церкви недалеко от Флоренции. Достаточно взглянуть на левую часть, райский пейзаж и легко одетые фигуры в обрамлении листьев, чтобы узнать источник вдохновения для цветущего фона «Весны». Преемственность идеи сюжета тоже не вызывает сомнений.
Искушенному в религиозной тематике и символике зрителю не составит труда провести линию от первого Адама ко второму, от Изгнания к Благовещению. А затем легко сделать и третий логический шаг с учетом всеобщих слухов и обсуждений «конца света» и убежденности флорентийцев в исключительности своего города.
И разумеется в череде картин и сюжетов о «конце света» мы не можем обойти «Рождение Венеры». Хотя, казалось бы, какая связь между древним античным мифом и Апокалипсисом, да еще и актуальным. Однако эта связь есть и она несомненна.

Продолжение следует
Tags: Боттичелли, Флоренция, историософия, конец света, притча, психоистория, символика
Subscribe

  • Просвеченная закулиса

    На мировой политической сцене летний антракт – перестановка реквизита туда-сюда, местами идет подновление обветшалых декораций. Сквозь…

  • «В час небывало жаркого заката»

    Не очень интересно комментировать очевидные для себя вещи и события, особенно после ранее сделанных прогнозов. Разве что в былые дни от…

  • Как фанера над Бобруйском

    Инцидент с управляемым спуском минского «засланного казачка» с европейских небес на родную землю, безусловно, является знаковым…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 4 comments