oohoo (oohoo) wrote,
oohoo
oohoo

Categories:

О наших и не наших (5).

5. Круговорот и его границы

Территория Украины и ее (территории) история – это как раз тот случай, когда вмещающий ландшафт имеет весьма контрастные характеристики – благоприятные локальные условия для ведения хозяйства, особенно аграрного, и крайне небезопасные коммуникации, открытые настежь всем кочевым ветрам, особенно с Востока.
Сколько не копай вглубь истории – на четыреста, тысячу, четыре тысячи лет назад – общая картина в целом одинакова: периодически Великая Степь рождает мощные волны переселения кочевых народов с Востока на Запад. Это давление порождает вторичные волны переселения племен, перемешивая все на своем пути и много дальше, вплоть до крайнего запада Европы и севера Африки. И наиболее удобным, естественным для кочевников путем миграции является западная оконечность Великой Евразийской Степи, длинным и острым клином врезающаяся в Восточную Европу.
Словом, «куда ни кинь…» Эта многотысячелетняя геоисторическая характеристика была упразднена лишь относительно недавно, вместе с присоединением «новороссийской» территории к Российской империи в конце XVIII века. Собственно, только от этого рубежа идет отсчет времени формирования восточноевропейской Украины, хотя западноевразийские корни и политические стереотипы здесь намного сильнее, нежели в коренной России и, тем более, в Белоруссии.
Справедливости ради, стоит отметить, что внешние контуры «степного клина» менялись на протяжении многих тысячелетий, но особенно в последние две тысячи лет перед присоединением Новороссии. Сначала (в середине I тысячелетия до н.э.) на северной лесостепной границе появились Змиевы валы, построенные неведомой пока протославянской культурой (не будем обижать предков чуждым словом «цивилизация»). Затем, на рубеже I-II веков н.э. по образцу Змиевых валов римляне соорудили «Траяновы валы» вдоль реки Прут и нижнего течения Дуная, завершив южную, черноморскую грань. Наконец, к концу I тыс. н.э. пограничные королевства католической Европы при помощи «Червоной Руси» замкнули узкий выход из Степи в Паннонию и в Польшу. Разумеется, дело вовсе не в валах или пограничных крепостях, а в мощных цивилизациях, которые укрепились по ту сторону сформированной границы и начали понемногу влиять на дела в этой части Степи. Но все равно открытая всем кочевым ветрам восточная граница, а вернее отсутствие таковой оставалось главным смещающим фактором местного этногенеза.
Если приглядеться внимательнее к структуре Змиевых валов, они указывают на ширину лесостепного приграничного. Есть линии валов севернее Киева – в Гомельской и Черниговской областях, а есть другие – немного южнее Киева, вдоль знаменитой речки Рось и, соответственно, на другой стороне от Днепра тоже. То есть граница между степными и лесными народами неоднократно сдвигалась при разных соотношениях сил. Этот же эффект наблюдался и после строительства двух линий Траяновых валов. Кроме того, пространство между двумя линиями валов (или крепостей на западной границе) само собой формировало промежуточную, лимитрофную, посредническую культуру между восточноевропейскими и западноевразийскими народами.
Если же учесть, что западноевразийский степной клин почти полностью перерезал самые богатые южные торговые пути для восточных славян, а также служил для кочевников фланговым плацдармом, охватывающим с юга, то именно для наших предков этот фактор «южной дикой степи» стал тем самым Вызовом Времени и мощным стимулом для исторического развития и продвижения на Юго-Запад с периодическими уходами к себе на Северо-Восток для сосредоточения и накопления сил.
Давайте честно и непредвзято взглянем на карту Киевской Руси из нашего родного учебника истории и уберем пунктирные линии границ «зоны влияния» в Степи, дорисованные для престижа. Что в итоге пересекается с нынешней картой Украины? Только та самая лимитрофная зона лесостепных племен на Волыни, в Полесье, вокруг Киева и на Черниговщине с переяславским форпостом. Это и есть «белая» Русь, то есть в буквальном переводе - южная. (Именно цвет или оттенок неба в активные дневные и вечерние часы переходов определял стороны света – «червонный» запад, «черный» север и «синий» восток).
Не правда ли характерно, что природное имя «Киевской Руси» в исконном узком смысле ( а не в том, что придумали историки конца XIX века) досталось не Украине, а Белоруссии? Хотя ядерное для будущей белорусской нации Полоцкое княжество относилось к северной Черной Руси кривичей. Кстати, еще один пример того, что для нации и даже для самостоятельного княжества всегда нужны, минимум, две этнических ветви.
Однако все встает на свои места, если понять что топологически любая великая степь с сетью населенных оазисов ничем не отличается от большого моря с островами. Недаром покоритель Великой Степи имел титул Чингис-хана (то есть Океан-царя). Я прошу всех читателей очень четко зафиксировать эту эмпирическую даже не аналогию, а равенство Степи и Моря. Потому что мы постоянно будем находить все больше подтверждения в деталях. Впрочем, надеюсь, что не придется упорно доказывать одинаковые повадки морских и степных кочевников, сходство в порядках морских «казачков» и степных «флибустьеров». Отрицать сходство, а точнее – конвергенцию, может только слепой.
А раз так, то нетрудно будет заметить реальную историческую аналогию между Киевом тысячелетней давности и Санкт-Петербургом в недавней истории. И там, и там столица вынесена в центр «фронтира» для решения исторических задач, диктуемых Вызовом Времени. И там, и там для решения главной текущей задачи – защиты наиболее важных торговых путей (в Царьград или в Амстердам с Лондоном) пришлось озаботиться выходом и закреплением широкой полосы границы (лимитрофа) вправо и влево. Плюс закрепить за собой отдельные острова и форпосты (Тьмутаракань, Саркел или Аланды, Гогланд) А также вовлечь в элиту широкие круги голодных до добычи прибалтийских (варяжских) родственников и свойственников, а равно и часть степных кочевников (казачков).
Культурная страна (народ), испытывающая давление хищных соседей, всегда именно так и поступает – нанимает в союзники, предоставляя опору и статус, своих послушных не очень крупных, но и не мелких хищников, которые становятся «динамической защитой» от менее воспитуемых. Так в доме заводят кошку для отпугивания крыс и выведения мышей и свою собаку для отпугивания бродячих псов и прочих воров. Роль собаки в нашем случае выполняло феодальное государство в лице русских варяжских князей. А на роль котов, гуляющих по степи вроде бы как сами по себе, киевские князья приманили не самые сильные, но и не слабые племена тюрков-кочевников, вместе называемых «черными клобуками». Среди них было и тюркское племя берендеев, впоследствии творчески высланное сказочником в костромские леса.
Эти прокиевские «каракалпаки» патрулировали степь с внешней стороны Змиевых валов по реке Рось, отчего возникший лимитроф получил название «Поросье». В случае появления более мощных сил противника, отряды первых украинских казаков (с черными шапками на буйной голове), выполнив роль дальних дозоров могли укрыться за валами, в крепостях, где вместе с славянами и другими местными жителями оседали их семьи, например, в городе Торческ.
Эта внешняя, международная структура на южных рубежах Древней Руси вполне понятна и очевидна, как и функции мужской части население. Гораздо меньше внимания уделялось внутренней, локальной структуре этого огромного пространства, а ведь именно эта «лучшая половина» народа отвечает за воспроизводство и воспитание этнических и этнополитических стереотипов поведения. Впрочем, и здесь мы можем опереться на свидетельства древних и древнейших источников, вплоть до Гомера и Заратустры. Сквозь мифы и легенды можно разглядеть то общее и характерное для всех народов, когда либо заселявших или прокочевавших через западноевразийский степной клин. Этой особой характерной чертой является достаточно четкая дифференциация на «мужскую» (кочевую, военно-набеговую) и «женскую», оседлую культуры. Геродот и другие греческие, персидские, арабские поэты и летописцы, оставившие сведения о древних обитателях степной Киммерии и Скифии, достаточно уверенно свидетельствуют, что эти народы складывались из кочевой, пришлой части (военной, пастушьей, торговой) и локальной аграрной культуры, берущей начало, как минимум, от «катакомбной культуры» волго-донского междуречья. Потом под давлением новых волн кочевников из Великой Степи эти двусоставные народы также привычно распадались на две части. А скифское военное сословие так и вовсе предпочитало кочевать между цивилизованными странами Ближнего Востока, участвуя в войнах и набегах, а равно и в наемной защите городов, в то время как их жены и дети оставались в причерноморских и волго-донских степях.
Пожалуй, мы достаточно четко обозначили географические границы и исторические корни исследуемого явления для того, чтобы подтвердить макроанализ исследованием локальных форм в их взаимосвязи с глобальным фактором кочевого давления, а равно влияния соседних народов.
Подводя итоги этой главе, могу только заметить, что вовсе не я, а историческая судьба народов придумала этот каламбур, в соответствии с которым не только и не столько Киевская Русь, но именно Поросье является первоисточником для политических нравов и майданных стереотипов украинского политикума. Но уж что выросло, то выросло…

Продолжение следует
Tags: Украина, анализ, психоистория
Subscribe

  • Тысячелетие вокруг Балтики (40)

    40. Самарканд как ордынский Владимир (начало, предыд.) Определимся, куда и как двигаться дальше в нашем квесте? Хорошо бы начать сравнительный…

  • Тысячелетие вокруг Балтики (37)

    37. Необходимое отступление (начало, предыд.) Прежде чем продолжить разметку русско-балтийской ветви истории, сделаем небольшое философское…

  • Тысячелетие вокруг Балтики (36)

    36. Ордынско-литовская дедукция (начало, предыд.) От описания общей картины притирки частей и формирования общих ценностей цивилизации в самой…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 8 comments