oohoo (oohoo) wrote,
oohoo
oohoo

Categories:

О наших и не наших (9).

9. «Не до жиру…»

Наш жанр – философический квест по культурно-историческим слоям и далям, не предполагает академичности. Ну, представьте себе, пришлось бы наполнить цитатами и ссылками на работы назначенных авторитетов, являющиеся зачастую идеологическими спекуляциями по поводу ангажированных исторических реконструкций? Это для точных, точнее, естественных наук академический дискурс служит для верификации новых фактов, водимых в оборот. А для этно-психолого-исторической сферы таким же надежным способом верификации является «народность». Отдельный факт или событие ничего не говорит о народе в целом или отдельном субэтносе, просто в силу все той же анизотропности. А вот исторический факт или стереотип, ставший общим культурным достоянием, то есть частью исторической или современной мифологии – это надежно.
При этом условии – общезначимости и общеизвестности анализируемых источников, нет необходимости в громоздкой библиографии или авторитетных цитатниках. Хотя с другой стороны, цитировать в больших объемах культурные артефакты тоже смысла нет, если они всем известны. Как бы это выглядело, если бы начали главу о стереотипах поведения доблестной мужской части с такой цитаты из фольклора?:
«За горы камяные десь взялись вороги … Козаче с переляку сховався в бурьяны…» И резюме: «Берить себе дивчину, виддайте пироги!».
Вроде как юмор и самоирония, а в то же время вполне отражает реалии и стереотипы не так уж и давнего исторического времени, так сказать, расставляет приоритеты ценностей. Но именно самоирония подсказывает, что правда-то правда, да не вся, и с ценностями все обстоит пусть немного, но сложнее .
Недолгие периоды идиллического спокойствия и задушевного общения, как позитивную константу народного самосознания и самоощущения мы отметили. Ей противолежат в истории тоже недолгие периоды катастрофических нашествий, когда вся этническая система в степи сдвигается под давлением очередной волны кочевников, а потом опять постепенно стабилизируется своеобразный, слегка хаотичный порядок. Сами по себе волны нашествий не имеют большого значения для выработанных стереотипов, они их скорее очищают и закрепляют в неизменном виде, поскольку препятствуют усложнению культуры, а сохранившиеся осколки поселений становятся зернами, из которых эта же культура прорастает вновь, лишь немного изменяясь внешне. Но мы сегодня не будем о печальном и грустном, а обсудим лучше ситуацию баланса хаоса и порядка, привычно длящуюся в Степи на протяжении столетий между нашествиями.
Наверное, в детстве в пионерском лагере многие играли в игру – не помню названия, но суть такова: на бумажках рисуют и по жребию вытягивают звездочки или крестики, обозначающие «звания» от хорунжего до гетьмана (ну или от прапорщика до маршала), а потом прятки-догонялки – у кого больше звездочек на руках, тот забирает ярлык у проигравшего. Я это к тому, что в степи никакие физические или культурные преимущества не спасут оседлого, отдельного от «армии» хозяина. Даже если ты по всем статьям «маршал», то обязан собрать вокруг себя ватагу из есаулов с сотниками и так далее, иначе всегда найдутся желающие собрать вместе менее культурные и развитые силы, отнять и поделить все – и дивчину, и пироги с сыром, и хату с хозяйством.
И никаких сил и средств не хватит, чтобы оборудовать в степи границы, заставы, не имея лесных засек и полноводных рек, кроме одной-двух, ограничивающих место исторического действия. Так что единственной выигрышной стратегией, позволяющих иметь хотя бы пару месяцев в году счастливую идиллию, - является в остальное время мобилизация и формирование ватаг и отрядов для совместного патрулирования окрестных степей, а также и для пиратских рейдов или, наоборот, выгодной охраны торговцев. При этом как вокруг сильного (в том числе сыновьями и племянниками) казака сама собой формируется ватага, так и вокруг сильной ватаги образуется отряд, а вокруг отряда – рыхлое, хаотично текучее, но все же войско.
Вот и вырисовывается уже первый даже не один, а узел парадоксов украинской этнопсихологии. В центре системы ценностей – «своя хата с краю», с садочком и погребочком, ладной и ласковой жинкой, однако даже не для обладания этой самостийной, только для себя ценностью приходится, а только за право мечтать об этом вступать в мужскую коммуну, рисковать жизнью порою далеко от родных краев, быть хитрее и проворнее земляков, чтобы завоевать уважаемый статус, дающий возможность потом уже, как бывшему в молодости компанейцу, отставному секунд-майору из «Старосветских помещиков» наслаждаться немудреным житейским счастьем.
Поскольку высокие ценности у здешних казаков имеют вполне конкретное земное воплощение, не какие-то там гурии в раю, то и рисковать сверх положенной меры смысла никакого нет. Напротив, риски, которых в открытой степи более чем достаточно, нужно максимально минимизировать за счет сноровки, тренировки, маскировки, природной хитрости и смекалки. В этом смысле происходит естественный отбор: слишком рисковые или слишком рьяные, несущие опасность своим же, отсеиваются, как не могут получить жизненный приз негодные, слабые, робкие, которым приходится осваивать иные социальные ниши – бродяжек, мелких торговцев, кобзарей и так далее.  Впрочем, от особо буйных и страхолюдных тоже была польза при дальних походах или для встречи опасного врага, но в обычное время таких держали подальше от греха где-нибудь на острове в Сечи или в отгороженной рвами крепостице.
Не так уж сложно реконструировать типичное поведение степных ватаг при встрече друг с другом. Во-первых, если нет совсем уж острого пересечения интересов, крупные отряды постараются и вовсе друг с другом не встречаться без нужды. Для этого в степи испокон века налажена разведка и коммуникации, в том числе силами тех самых «кобзарей» и прочих бедных родственников. Вообще-то, по праву на первом месте должна стоять именно эта особенность этно-психологии – постоянный и непрерывный обмен сведениями, слухами, байками, сплетнями, в котором участвуют буквально все слои, возраста и оба пола. Трудно сказать, насколько эта говорливость адекватна нынешним относительно цивилизованным реалиям, но в давешней небезопасной степи это был хороший способ коллективно снизить риски и поддерживать текущие балансы сил.
Так что крупные отряды сталкивались между собой лишь в действительно кризисных ситуациях, но и тогда «столкновение» носило зачастую ритуальную форму, чтобы без потери лица можно было перейти под другое знамя. Поскольку о силах и возможностях друг друга все в округе были, как правило, хорошо осведомлены. И вообще любое изменение в дислокации и характере активности предварялось не только разведкой, но и закулисными обсуждениями и переговорами, ну или передачей мнений через общих знакомых, а чаще общую родню.
Собственно, уже по этой причине традиционно интенсивных закулисных коммуникаций принимать за чистую монету все происходящее на Майдане или в Верховной Раде, все эти показушные баталии – было бы наивно. Хотя все выглядит натурально, как договорная схватка волка и пса из того самого любимого мультика. Но, боюсь, европейцам этого не понять.
Однако нужно понимать, что относительно крупные отряды, имеющие вес в окрестных степях, право кочевать в их составе поблизости от родных селений нужно было еще заслужить крепким молодцам, если конечно, они не приходились близкой родней старшине. Поэтому мелкие ватаги, ищущие поживы и славы подальше от родных мест, тоже составляли значительную часть исторического контекста. И что же должно было происходить, когда такая ватага вдруг нарывалась на чужой крупный отряд? Или, что чаще – используя складки местности, скрываясь в плавнях и в бурьянах – натыкалась на такую же оголодавшую ватагу.
Во-первых, чем дальше от родных мест, тем выше риск при встрече с крупным отрядом вожаку ватаги сложить голову. Особой гуманностью казаки похвастаться не могли, и в дальних рейдах бестрепетно вершили расправу, грабили, насиловали, уводили в плен чужих женок. Особенно если чувствовали безнаказанность. Например, те же белорусы и их предки ответный рейд в степи организовать не могли. Кстати, по этой давней исторической причине никакие серьезные альянсы Киева и Минска невозможны.
Но мы отвлеклись от рисковой судьбы лидеров казачьих ватаг. Разумеется, риск для них снижался в случае успешной мимикрии если не под здешних, то под соседних, имеющих влияние. В том числе и по этой причине было неплохо иметь в одежде разные вещи из разных местностей, знать диалектные выражения и местные реалии. В том числе и по этой причине в числе добычи значились молодые парубки из разных мест, рекрутируемые в казаки насильно.
И все равно вождю крупного отряда было проще забрать себе рекрутов, устранив вожака – потенциального соперника. Но не все так просто. Это на первый взгляд, в степи – анархия, а на деле – мать порядка, она же кровная месть, действующая всюду, где нет государства. Опять же в одиночку или малыми группами преуспеть сложно, а в относительно крупных отрядах, как мы уже выяснили, каждой твари – по паре. Соответственно, с учетом первого из правил степной жизни, рассказ о расправе, приукрашенный кровавыми подробностями, непременно разойдется по степи и достигнет ушей родни. А тем, чтобы не потерять лица и сохранить статус, придется восстанавливать баланс – найти и расправиться с родней обидчика. Поэтому, как и во взаимодействии крупных отрядов, любым необратимым действиям должна  предшествовать глубокая рекогносцировка, в этом случае – некое ритуальное собеседование с пристрастным и внимательным наблюдением за реакцией, мимикой, жестами экзаменуемого на право выжить. Разумеется, в результате многовекового отбора во главе ватаг оказывались только такие молодцы, кто либо действительно имел влиятельную родню, но также умел блефовать не хуже любого ковбоя с Дикого Запада, а то и лучше, и талантливее. Схожие условия ведут к конвергенции черт характера, но только на диком западе Великой Степи естественный отбор длился на порядок дольше.
Отсюда происходят некоторые характерные черты украинской политики, непривычные для русских или белорусов, не скажу за других соседей. Например, нам в России часто глубоко фиолетово, кто там в Кремле или Белом Доме какую должность занимает. Царя знаем – остальные бояре все на одно лицо, если только не местный воевода. Хакамаду какую или другую экзотику, вроде Жирика, еще различают, но не более того. А вот в Киеве не только политики, но и обыватели, отчего-то чрезвычайно интересуются персональной информацией – кто есть кто и откуда, кто с кем кум, и на какой куме бывал, где чей родственник, что у него за хата, дача, жена, дети и так далее по всей советской анкете. Даром, что кадровиками в советское время тоже часто были выходцы с Украины.
А подоплека этого стереотипа – она оттуда, из западно-евразийской степи, граничащей с разными странами, народами, городами. И все про всех нужно было знать и не путать, чтобы поверили в легенду или даже в реальное устное резюме. И тогда, если на словах ты – кум соседнему королю, появляется шанс хотя бы отсрочить расправу, а то и втереться в доверие, если ублажать старших байками и фантастическими рассказами о молочных реках с кисельными берегами, зарытых кладах и спящих принцессах в хрустальном гробу, дорогу к которым знает только он. Отсюда и происходит национальный украинский вид спорта по красивой брехне, намного более популярный и практикуемый, чем даже футбол.
А вообще, если искать общий знаменатель для той и другой, и третьей черты – то все они упираются в социальный статус. Вовсе не пироги, и не дивчина, и даже не хата с садочком, а все это вместе как зримая проекция высокого социального статуса, максимально возможного в рисковой степи. Потому как без высокого статуса в местной громаде, пусть даже выдуманного и красиво нафантазированного выжить в здешних местах было проблематично. А без гарантий жизни – грош цена всем прочим атрибутам и ценностям. Отсюда и только из этого корня вырастают все парадоксы и противоречия украинской жизни, особенно политической.
Между тем приоритет безопасности как высшей ценности, выраженной в неформальном «самостийном» статусе, к которому все прочие «зримые» прилагаются только как видимые атрибуты – обладает необходимой эвристической силой и прекрасно объясняет очень многие порою необъяснимые явления украинской жизни.

Продолжение следует
Tags: Украина, психоистория
Subscribe

  • Тысячелетие вокруг Балтики (30)

    30. Особенности национального Надлома (начало, предыд.) Как бы мы ни старались настроиться быть объективными, наши оценки и анализ давних…

  • Работа над ошибками (13)

    13. Ключ на старт (начало) Повторю не лишний раз – все, что происходило в политике, особенно в политике США и Британии, в уходящем…

  • Работа над ошибками (12)

    12. Сильно сокращенная история болезни (начало) Гипервисокосный год устало подползает к финишу, так что можно уже итожить и исправлять наши…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 6 comments