oohoo (oohoo) wrote,
oohoo
oohoo

Category:

О культурных революциях (29)

29. Будущее уже здесь
(начало, пред.глава)
Пока мы только собирались писать прогноз на ближайшее будущее России, оно уже отчасти настало. Не заметили этого лишь из-за бурной глобальной повестки дня, где прошлое сопротивлялось дольше. В данном случае мы говорим не об абстрактном календарном времени, а о вполне осязаемых политических процессах, составляющих содержание уже прошедшей или еще только наступающей политической эпохи.

Так, до рубежа 2016 года глобальная политика находилась в прошлой 16 стадии глобализации, а большая российская политика (постсоветский политический процесс) перешла в новую 20 стадию еще весной 2014 года. Вот и получалось, что мы с вами живем уже в будущем или будущим, а западные политические элиты и их местные клиенты – оставались в прошлом. А некоторые так в нем и остались навсегда.

Это, конечно, только доля первоапрельской шутки. На самом деле, все мы, так или иначе, живем одновременно и прошлым, и настоящим, и будущим. Потому что исторические процессы, составляющие содержание эпох, переплетаются между собой, а в узловые моменты истории – очень даже тесно переплетаются. И после очередной смены центра прошлый процесс вовсе не обрывается и не заканчивается, а уходит в фоновый режим, переходя в третью большую стадию своей жизни – из Надлома в Гармонизацию. И новая политическая волна, ставшая политическим настоящим, тоже не из ничего и вдруг возникла, а была немного раньше нашим будущим. Опять же не абстрактным, а вполне конкретным, но еще не политическим процессом на стадии Подъема, который раньше только подавал надежды.

Далеко не всем суждено быть объективным наблюдателем такого перехода еще вчера настоящего в статус прошлого. «Не только лишь все…» - как говорят в Киеве. Тот, кто был в прошлом главным бенефициаром соответствующей политики, для кого этот бывший успех – основа самоуважения и самосознания, может так и застрять в этом самом прошлом, полагая его если не вечным, то идеальным. За конкретными примерами ходить далеко не придется. Это и бывшие владельцы ЮКОСа как лидеры постсоветских приватизаторов, и их украинские коллеги-олигархи, сумевшие взять власть и тем самым доказавшие, что не в этом дело, если их время уже прошло. Все они живут теперь лишь одним – как бы вернуть прежние счастливые времена паразитирования на российских природных ресурсах.

Кроме совсем уж неадекватных мечтателей в модальности past in future, есть и более ушлые и приспособленные субъекты политики, выросшие в самом конце прошедшей эпохи, когда будущее уже проявилось, и было сопряжено с уходящим настоящим. Я об этом накладывании завершения одного надлома на начало следующего уже докладывал. Таким субъектам приходится делать выбор в узловые моменты истории, с кем быть – с адептами прошлого или проводниками внезапно наставшего настоящего, все еще по привычке почитаемого будущим. Например, тот же Греф именно поэтому так странно выглядит – остается адептом финансового капитализма, безграничной приватизации в пользу банкиров, но в то же время признает, что их время уходит, и для крупных банков главными конкурентами являются не другие банки, а сетевые финансовые ИТ-сервисы.

Для политиков, кто одной ногой все еще в прошлом (те, что двумя – уже и не политики), вполне естественно пытаться еще раз выиграть или переиграть давно прошедшие битвы, повторить методы и приемы властвования предшествующей эпохи, начиная с ее предварительной четверти. Именно поэтому три-пять лет тому назад так много было сентенций об уже наступившей «перестройке-2». Точно также и в последние два года, когда в самой России уже наступила активная четверть 20 стадии ее истории, пошли повторения активной четверти 19-й стадии, рецепты и методы начала 1990-х. Адепты финансового капитализма в правительстве снова завели шарманку о необходимости масштабной приватизации (правда почему-то только за деньги, без раздачи ваучеров, а жаль;). В партийно-политической жизни этому возвратному тренду очень точно соответствует возвращение к смешанной мажоритарно-списочной системе выборов, как это было в 1993 году. Равно как и умножение «хорошо забытых» партийных брендов.

Если в рамках этих «возвратных» трендов проводить параллели с кризисом осени 93-го, то его аналог тоже пришелся на период равноденствия, только весеннего. Замена руководства Центризбиркома, выбор «возвратной» фигуры Памфиловой – это и есть старт переформатирования представительной ветви государственной власти на немного иных принципах, чем пять лет тому назад, когда внутри элиты шла драка за рычаги влияния на будущие выборы. Сейчас для политического центра по большому счету все равно, какая из множества патриотических партий сколько процентов наберет. Во главу угла поставлена чистота проведения выборов, которая только и может «выпустить пар» и более того канализировать протестные настроения в конструктивное русло. Для чего и нужна зрелая устоявшаяся демократия как инструмент стабилизации.

Одновременно со стартом реформирования партийно-политической системы произошел столь же серьезный поворот (но не разворот!) в смежном приватизационном тренде. СКР в лице генерала Маркина объявил о доказанной незаконности приватизации ЮКОСа. Это, разумеется, не означает автоматической отмены всех итогов и возврата других лотов, но повлияет на ситуацию с «возвратной» приватизацией в настоящем.

Однако, несмотря на чувствительность вышеназванных решений для психологического самочувствия всего общества, никому не приходит в голову сравнивать их с событиями осени 93-го по степени политической важности. Хотя темы и мотивы точно те же самые. А все потому, что эти тренды уже ушли из главного фокуса политической жизни, не они определяют сегодня повестку дня. Да, этот поворот в вопросах выборов и приватизации, а равно и юстиции – совпал по времени со сменой режима в глобальной политике. Что и не удивительно, поскольку наши демократизаторы и приватизаторы с правозащитниками есть часть глобальной надстройки. А для собственной российской и постсоветской политики эти тренды уже не актуальны. Нельзя назвать их маргинальными, но либеральные движения и предметы их заботы теперь относятся, скорее, к подсобной и даже стабилизирующей функции государства, а не к сфере определения правил игры, что есть политика.

Так же и в прошлой 19 стадии российской истории стабилизирующую роль де факто сыграли КПРФ и ЛДПР как осколки 18-й брежневской стадии, соответственно партийной и чекистской ветвей позднего СССР. Ныне настал черед либералов как апофеоза эволюции позднесоветской элиты пойти той же дорогой, перейти из активного участия на политику к менее активному влиянию в роли критиков, советчиков, попутчиков. Это точно такой же переход для всей позднесоветской элиты из стадии Надлома к стадии Гармонизации, как и в жизни отдельной личности переход от среднего возраста к зрелости. Детей уже подняли, активную роль в боях за статус отыграли, остается влиять на новое поколение политических бойцов путем передачи опыта, убеждения, честного рассказа о своих ошибках или, наоборот, умолчания о них, если влияние негативное.

Третья большая стадия Гармонизации в жизни сообществ или личностей на знаменитой диаграмме Л.Гумилева выглядит как намного более пологая линия, чем Подъем или Надлом. То есть в этих «возратных» трендах «второй молодости» события протекают не так быстро, как в актуальной политике. Поэтому случившееся в конце марта 2016 года повторение Дна Надлома 19 стадии является таковым только для «прошлого» субъекта, перешедшего из политического центра страны в политический центр государства. Эту разницу не все могут уловить, но она существенная. Одно дело формировать правила игры, другое дело – их поддерживать и определять стабилизирующие правила игры только для аппарата государства, например, для ЦИК РФ.

Несложно обосновать, почему в начале 19-й стадии Реставрации (1992-1993) приватизация служила переделу власти, а сейчас в начале 20й стадии – наоборот, ее стабилизации. Достаточно указать на тотальное отсутствие финансов у российской элиты тогда, и на присутствие сейчас. А кроме того, в 1990-х приватизация как юридический инструмент политики была направлена на захват и перепродажу ресурсов. Так вышло из-за сугубого клинча между ведомственной элитой союзного центра, начавшей ползучую приватизацию, и директорским корпусом, мечтавшим рулить самому, но не имевшим даже смутного представления о реалиях рыночной «свободы» без государственной опеки. В результате рулить приватизацией стали те, кто имел и финансы, и представления – западные «доброжелатели». Сегодня, несмотря на совпадение юридической внешней формы политико-экономического процесса, его основным содержанием является закрепление, если не расширение, рынков сбыта путем привлечения зарубежных инвесторов или кредиторов. Именно потому, что у консолидированного политического субъекта есть не только финансы, но и представления о рыночных механизмах. При этом, разумеется, основой правил игры на приватизационном поле являются политические договоренности с крупными внешними игроками в рамках Двадцатки, БРИКС, ШОС, ЕАЭС – для укрепления взаимозависимости и стабилизации торговых оборотов в реальном выражении, независимо от курса доллара.

Таким образом, момент перелома (узел Дна Надлома) для 20-й стадии российской истории нужно искать немного раньше, чем случился «возвратный» перелом 19-й постстадии, назовем так продолжение развития этого «прошлого» политического сообщества. Есть все основания подозревать, что такой узел с резким разворотом тренда от испытательной, активной четверти к конструктивной – случился одновременно с глобальной сменой центра в конце декабря 2015 года. Поэтому на фоне событий глобального кризиса – активности ФРС и активизации ВКС в Сирии – мы внутриполитический перелом могли и не отследить внимательно. Хотя именно в декабре внутриполитическая активность политического лидера была вполне на уровне сентября 1993 года, но только фокус политического интереса был совсем другой.

Опять повторюсь, что за 70 послевоенных лет сформировался устойчивый стереотип связывать политику, прежде всего, с государством. Эта связка и без того всегда есть, поскольку государство – есть важнейший инструмент политики. Но в конструктивной стадии Надлома такая связка усугубляется тем, что предметом политики является формирование государства, постепенно изменение правил игры в пользу бюрократии. Другой причиной возникновения такого стереотипа являются классические учебники истории и прочих гуманитарных наук, сформированные в такой же третьей четверти Надлома всемирной истории – на примере формирования европейской культуры государства и права. Однако, политика не всегда фокусируется на государстве и его механизмах как предмете. В завершающей четверти и Подъема, и Надлома (то есть в эпоху культурной революции) уже сформированное государство становится опорой для политики, предметом которой является технологическое развитие страны.

И если мы еще раз внимательно взглянем на политическую активность Путина в декабре 2015 года, то можно заметить, что она направлена на – 1) сдерживание бюрократии, ее давления на бизнес, в частности; 2) подчеркивание угрозы терроризма как стимула к ограничению всевластия бюрократии, борьба с террором предполагает прозрачность и контроль над финансовыми транзакциями и информационной активностью; 3) инициативы к обретению теперь уже не государственного, а информационного суверенитета. До сих пор информационные проекты в Интернете были вотчиной крупного бизнеса, пусть и по согласованию с Кремлем, но без вмешательства в их развитие. Теперь это направление объявлено стратегическим с координацией на уровне сразу двух помощников президента РФ и специального советника. Сюда же можно отнести переломный момент в практическом внедрении двух ИТ-проектов в сфере контроля над большегрузным транспортом и алкогольным рынком.

Демонстрация вновь обретенного технологического суверенитета в военной сфере тоже имела своей кульминацией конец декабря, когда были приняты резолюции СБ ООН 2253 и 2254. При этом вряд ли кто-то станет возражать, что информационные технологии имели и имеют в сирийской операции ничуть не меньшее значение, чем военные. Речь и о точном позиционировании, точной разведке, точном поражении, точном отражении событий для мировой прессы и политических элит.

Чем серьезнее успехи российских военных технологий, тем нагляднее и отчетливее контраст с проблемным состоянием дел в мирном секторе внутри самой России. Сегодня именно вопросы информационного суверенитета являются главным риском, а значит – и основным предметом политики (не государственной, а технологической). Государство, бюрократия именно в этой сфере мало, чем могут помочь, скорее помешать. Есть лишь единичные примеры, подтверждающие это правило в порядке исключения, как тот же Маркин. И то он работает, опираясь на информацию от госведомства, но на основе информационных технологий СМИ и соцсетей, а не государства. Пример Шойгу – тоже не вполне показателен, поскольку действующая армия – это политический институт под опекой бюрократии Минобороны и технологических корпораций ВПК.

В отличие от государственно-политического процесса, где результаты политической кампании будут известны осенью, основной политический тренд, судя по срокам, заданным самим Путиным, сфокусируется и даст первые плоды к лету. Иначе будет невозможно контролировать с активной позиции этот самый «возвратный» либеральный тренд и делать его тем самым полезным и стабилизирующим.

Впрочем, весь этот анализ лишь подтверждает общее интуитивное ощущение от происходящего в информационном поле. Информационные кампании западной олигополии в буквальном смысле поражают, выводят из строя, лишают душевного здоровья, а то и убивают духовно, разрушают социум. Песков, Маркин, другие генералы информационной обороны прямо говорят об информационной войне со стороны англо-саксонских «законодателей мод» в этом виде агрессии. И все это не закончится на первом этапе примирением сторон, даже если ради стабилизации мировых финансов будут приглушены торговые, валютные или локальные горячие войны. Борьба за умы и души людей только разгорается, и западным банкстерам вряд ли захочется испытывать российское превосходство в военных технологиях, будут действовать на том поле, где у них пока есть технологическое преимущество – масс-медиа, финансовые ИТ.

Продолжение следует
Tags: 3мировая, РФ, анализ, информвойна, кризис, перезагрузка, политика, прогноз
Subscribe

  • «Здравствуй, … – новый год»

    Как известно, глобальная финансовая элита издревле празднует свой новый год осенью (в этом году – с 6 на 8 сентября)). После этого, с 1…

  • После Бала (47)

    47. В историю – болезни ( начало, предыд.глава) Еще и еще раз повторим поговорку: Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. В…

  • Просвеченная закулиса

    На мировой политической сцене летний антракт – перестановка реквизита туда-сюда, местами идет подновление обветшалых декораций. Сквозь…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 68 comments

  • «Здравствуй, … – новый год»

    Как известно, глобальная финансовая элита издревле празднует свой новый год осенью (в этом году – с 6 на 8 сентября)). После этого, с 1…

  • После Бала (47)

    47. В историю – болезни ( начало, предыд.глава) Еще и еще раз повторим поговорку: Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. В…

  • Просвеченная закулиса

    На мировой политической сцене летний антракт – перестановка реквизита туда-сюда, местами идет подновление обветшалых декораций. Сквозь…