oohoo (oohoo) wrote,
oohoo
oohoo

Categories:

О культурных революциях (33)

33. От экспансии к «собиранию камней»
(начало, пред.глава)
Продолжим сравнительный анализ основных ветвей двух исторических процессов – всемирного и всероссийского. Мы уже получили определенный прогноз при сравнении представительных ветвей – северо-атлантической цивилизации и юго-западных окраин Большой России, соответственно. Теперь исследуем фазы истории для исполнительных ветвей – европейской цивилизации и восточно-европейского лимитрофа.

Для начала опять немного теории: согласно используемой модели основной политический процесс, его Надлом проходит четыре четверти, которым соответствуют четыре цикла центральной подсистемы. За это же время каждая из трех ветвей (исполнительная, представительная и третейская подсистемы) проходят свой цикл надломного развития дважды. Соответственно, дважды происходит Смена центра каждой из этих ветвей. Например, в уже каноническом для нас примере политического процесса учреждения Российской Федерации (1992-2014) исполнительная ветвь политической власти сменилась полностью в ноябре 1991 года, при Смене центра всей власти, а второй раз – в сентябре 1998 года, после «политического дефолта» (узел 18/19 основного процесса). Только еще раз попрошу не путать политическую администрацию с исполнительной ветвью в государстве, они не совпадают, хотя и сопряжены.

Вообще, это, наверное, главная сложность при анализе побочных политических процессов в ветвях власти. Даже имея перед глазами образец анализа центральных политических процессов, при анализе политико-административных процессов может и даже обязательно случится путаница. Во-первых, политическая администрация (например, секретариат ЦК) есть исполнительная ветвь центральной подсистемы, а не политического процесса в целом. Во-вторых, есть исполнительная ветвь государственной власти – правительство, но само государство при этом – это третейская ветвь политической системы, а совет министров – это представительный политический институт. Часть правительственных ведомств являются одновременно и политическими институтами, подчиненными центру политической системы. Собственно, исполнительной ветвью политической системы является идеологическая надстройка над технологиями, обеспечивающими экспансию системы – в доступном ей пространстве, как физическом, так и информационном, поскольку экспансия политической системы заключается в переориентации элит. Например, экспансия однополярной глобальной системы с подчинением позднесоветской элиты прошла без физического продвижения или единого выстрела, как и присоединение Крыма к России.

Интуитивно ясно, что армия и в целом вооруженные силы, хотя и приписаны к государству, обеспечивающему над ними контроль, являются политическими институтами, как и военно-промышленная и военно-резервная часть экономики. Однако влияние идеологической мобилизационной машины этим не ограничивается. Например, в Советском Союзе обширные экономические льготы для западных республик и стран СЭВ были обусловлены статусом прифронтовых и к тому же условно лояльных территорий. Хотя то же самое наблюдалось и с другой стороны линии холодно-военного противостояния – реиндустриализация и накачка финансами ФРГ по плану Маршалла была обусловлена политическими мотивами и идеологическими критериями.

Несмотря на сложное переплетение ветвей и подветвей власти, попробуем все же разметить самые общие фазы исполнительной ветви политики на конкретных примерах. Во-первых, можно заметить различие между двумя последовательными циклами этого первого контура политики. На входе в Надлом идеология является экспансивной и радикальной, обеспечивающей переподчинение и лояльность политических центров базовых и коммуникативных сообществ. Во втором исполнительном цикле на выходе из Надлома идеология сменяется все более консервативной, направленной не на захват ресурсов, а на их оптимальное перераспределение внутри системы, защиту и освоение.

Конкретный пример такой смены идеологии от радикализма, пусть даже выхолощенного к концу первого цикла, к консерватизму, пусть даже поверхностному – это августовский кризис 1998 года в федеральной политической элите. Такой переход был обусловлен взаимным истощением элит в борьбе за приватизацию госсобственности, а также исчерпанием ресурса прочности экономической и социальной базы вследствие этой борьбы, но главное – достижением общего компромисса по поводу завершения в целом и этой борьбы и процессов приватизации. После этого миссия радикально-либеральной исполнительной ветви была исчерпана, и взамен в рамках стадии Реставрации было востребовано консервативное ядро исполнительной ветви, законсервированное до поры до времени в представительных ветвях разных подсистем. Правительство Примакова-Маслюкова, администрация Бордюжи и новое руководство ФСБ Путина – пришли на смену либеральным кадрам практически одновременно. Это наталкивает нас на мысль о том, что разные подсистемы центра исполнительной ветви политики сопряжены с исполнительными подсистемами других ветвей, опираются на них и тем самым обеспечивают идеологическое управление. Это соответствует функции политики, соединяющей и балансирующей ветви власти. Однако мы не станем в этом научно-популярном эссе углубляться в детали структуры политических процессов, а перейдем к более удобочитаемым историческим параллелям для сравнительного анализа.

Если взглянуть с высоты всемирно-исторического охвата на процесс эволюции и взаимодействия цивилизаций, то обнаружим такую же экспансивную радикализацию идеологии католической церкви в момент Смены центра и, соответственно, раскола римского наследия и постимперской элиты во второй половине XI века. Точный момент перехода католической европейской ветви к агрессивной экспансии назвать сложно из-за поэтапной, ступенчатой структуры узла 13/14 Смены центра. Сначала внутри кризисной римской курии сложилось радикальное ядро, включавшее папских легатов, прибывших в 1054 году в Константинополь с анафемой православным властям. Однако этот демарш не был воспринят как фатальный, православные надеялись на восстановление статус-кво и реванш консервативных сил в Риме. Затем радикалы нарастили влияние, подавили консерваторов и пришли к власти в Риме в лице папы Григория IX (1073), немедленно начавшего радикальные реформы в католической церкви. Наконец, смена режима во всемирном масштабе произошла с началом Первого крестового похода (1096-99).

Обратная смена идеологического центра от экспансивного католицизма к реставрации имперского консерватизма во всемирном масштабе произошла в начале XVIII века, после войны за испанское наследство (Утрехтский мир, 1714). Этому предшествовало формирование имперского антикатолического ядра в виде необъявленного союза масонских элит Лондона и Санкт-Петербурга. Хотя в кризисных узлах внутри и в финале 19 стадии имперской Реставрации внутри Европы периодически формировались протуберанцы революционных «крестовых походов». Но это и есть алгоритм истории, в котором прошлое уходит, не торопясь, оказывает влияние на политику, прежде всего, через культуру.

Повернув верньер нашей «оптики» на один уровень ниже – обнаружим такие же смены идеологических центров в российской политике: от имперского консерватизма к коммунистическому радикализму на рубеже 1917-18 годов (узел 13/14), и обратно – к реставрации дореволюционной идеологии – на рубеже 1991-92 годов (узел 18/19). Таким образом, общая закономерность чередования радикального и консервативного циклов идеологической подсистемы политики подтверждается. Теперь попробуем найти другие большие узлы для идеологических циклов.

Для общеполитического цикла узел 16/17 Дна Надлома связан с обновлением (сменой центра) представительной ветви. Для всемирно-исторического процесса – это открытие Америки и альтернативных путей в Индию после падения Византии к 1500 году. Для российской истории – это начало Великой Отечественной войны (1941), переформатирование партийно-политической подсистемы от партии большевиков к партии фронтовиков. Для учредительного процесса РФ – упразднение Съезда народных депутатов и учреждение Федерального собрания осенью 1993-го. Попробуем найти аналогичный большой узел внутри исполнительной (идеологической) ветви политики. Для этого нужно понять, какие институты обеспечивают внутри нее обратную связь.

В процессе учреждения РФ с начала 1992 года обратную связь от республик и прочих консервативных кругов обеспечивал параллельно учрежденный Совбез РФ во главе с Ю.Скоковым. В конце 1992 года после рейтингового голосования на VII Съезде депутатов в пользу Скокова и пришедшего вторым, но ставшего первым министром Черномырдина эта политическая функция обратной связи оказалась разделена надвое. Одновременно главой администрации президента стал С.Филатов, отвечавший за эту обратную связь от ВС РФ к АП, то есть скоковская подсистема была разрушена и разделена между двумя «палатами». Это очень похоже на Дно Надлома внутри идеологической ветви с переходом в конструктивную четверть с опорой на идеологию либеральной конституционной реформы, а не просто на радикальный либерализм с лозунгом поскорее всё либерализовать и приватизировать.

Во втором, консервативном идеологическом цикле после смены центра осенью 1992 года аналогичное раздвоение контура обратной связи внутри политической администрации произошло после инаугурации Путина в мае 2000 года, когда прежний сложный контур обратной связи через Совбез РФ к Совфеду также был разрушен, а вместо этого назначены премьер Касьянов на связи с либеральными министрами и Госсовет на связи с региональными элитами, а Совбезу остались третейские функции внутри контура обратной связи.

Во всемирно историческом цикле, его католической европейской ветви похожие изменения происходят около 1380 года, когда вместо одной представительной ветви в виде регулярно созываемого церковного собора образовались две, с избранием альтернативных римских пап. Во втором, консервативном цикле аналогичное раздвоение прогрессистской идеологии на две идеологические мировые системы произошло в 1945 году после их общей победы над попыткой реванша европейского экспансионизма и взятия Европы под двойной контроль. Тут придется сделать замечание, что коммунистический радикализм элиты СССР к этому моменту был поставлен на службу антиколониальной риторике и практике. Хотя и не без видимых противоречий между здоровым консерватизмом во внешней политике и натужным радикализмом в идеологическом обосновании перераспределения ресурсов внутри страны.

Соответственно, в первом идеологическом цикле советской истории смена обратной связи (Дно Надлома) произошла на рубеже 1930 года, когда Сталин провел на пост Предсовнаркома В.Молотова, одновременно сосредоточив внутри секретариата ЦК как политической администрации функции обратной связи от национальных республик. Во втором идеологическом цикле, начавшемся в 1992 году, Дно Надлома и раздвоение обратного контура произошло после «Крымнаш» в 2014 году. Премьер Д.Медведев - лидер партии системных либералов, но одновременно в АП задействована вторая вертикаль работы с регионами в виде ОНФ. И все это при явной смене не либерально-консервативной идеологии, но важных акцентов в пользу ее конструктивности и патриотичности, защиты от угрозы с Запада.

Узел 19/20 Консолидации на выходе из Надлома, как мы уже отмечали, связан с переформатированием третейской ветви политической системы или ее подсистемы. Во всемирно-историческом процессе – это создание СБ ООН в 1945 году, а в европейском идеологическом цикле после институциализации раскола на католиков и протестантов, моментом идеологической консолидации является, похоже, Нантский эдикт 1601 года о веротерпимости после принятия Генрихом Наваррским католического причастия – «Париж стоит мессы» (узел 17/18 основного процесса).

Весь последующий период вплоть до Утрехтского мира и смены идеологического цикла Франция выступает как гарант европейской безопасности и политического баланса. При этом происходит самая активная колониальная экспансия европейских держав за океаном, но внутри Европы территориальная экспансия подменяется «идеологической работой» в информационном пространстве. Католическая по формальной идеологии и полицейская по государственному устройству Франция становится законодателем светской моды и, что более важно, прикладной научной мысли. Активное историческое мифотворчество служит обоснованию французского доминирования.

В аналогичный брежневский период советской истории политический застой внутри страны сопровождался идеологизированной экспансией «социалистической экономики» в развивающиеся страны, но также культурным расцветом и пиком затрат на научно-технический прогресс. Формально коммунистическая политическая система была озабочена сугубо светским соревнованием с Западом. В этот период весьма активными субъектами идеологической работы становятся МВД и КГБ, соперничающие на поле мифологизации и романтизации революционной и военной чекистской истории.

В менее масштабном либеральном идеологическом цикле РФ узел идеологической консолидации случился к выборам в 1996 году (тоже узел 18/19 для РФ). Несмотря на острое противоборство, сложился временный консенсус по вопросам стабилизации, приватизации и либерализации ради западных инвестиций. Тогда же был реформирован третейский контур политической администрации, на смену Коржакову выдвинулись соперничающие в либерализме «силовые» министры Степашин и Куликов.

Немного сложнее опознать узел идеологической консолидации во втором идеологическом цикле, потому что всемирно-исторический и российский исторический процессы еще до этого момента не дошли. Нам не с чем пока сравнивать. На уровне процесса учреждения РФ таким моментом, скорее всего, является май 2008 года, когда президент Медведев и Госдума назначили Путина председателем правительства. Если учесть, что завершающая четверть (2000-2014) является гегелевским повторением всей стадии Реставрации (1992-2014), то этот момент повторяет приход в сентябре 1998-го лидера чекистов Примакова на пост премьера с заметным ослаблением института президентства. Похоже, что и во втором идеологическом цикле завершающая четверть начинается с такого же повторения переформатирования политической администрации.

Из других близких нам исторических примеров можно указать на узел 18/19 внутри петербургской имперской эпохи, связанный с политическим кризисом Крымской войны 1853-56 годов. После нее идеологическим лидером военной реформы становится великий князь Константин Николаевич, а либеральный царь Александр II не выглядит сильной фигурой, обеспечивая внешнеполитические условия для реформ. Параллель с либеральным президентом Медведевым как политическим прикрытием военной реформы, над которой поработал премьер Путин, напрашивается.

Для наглядности приведу таблицу примерного соответствия узлов и стадий основного политического процесса и его исполнительной ветви на примере всемирной и западноевропейской истории:
Мир Европа Событие
13/14 13/14-I анафема православию, 1054/ папа Григорий IX, 1073
14/15 15/16 захват Константинополя, Латинская империя, 1204
15/16 16/17 раскол папства, 1380
16/17 18/19 общий кризис после открытия Америки, к 1500
17/18 19/20 Нантский эдикт, франко-испанский договор, к 1600 г.
20/21 Вестфальский договор, 1648
21/22 Славная революция в Англии, 1688
18/19 13/14-II Утрехтский мир, 1714 / Ништадский мир, 1721
14/15 Венский конгресс, Священный Союз, 1815
15/16 Версальский договор, 1919
19/20 16/17 победа Объединенных Наций, 1945
17/18 распад СССР, 1991
20/21 18/19 кризис «однополярного мира», 2015

Теперь можно обратиться к европейской, исполнительной ветви общероссийского (постсоветского) политического процесса, перетекшего после «Крымнаш» весной 2014 года в свою 20-ю стадию:
СССР/СНГ идеология Событие
13/14 13/14-I Октябрьская революция, 1917/ Брестский мир, 1918
14/15 15/16 Союзный договор, СССР, 1922
15/16 16/17 правительство Молотова, 1930
16/17 18/19 начало В.О.войны, 1941
17/18 19/20 Брежневское политбюро, 1965
20/21 Хельсинский акт, 1975
21/22 «перестройка», 1985
18/19 13/14-II РФ вместо СССР, 1991
14/15 Союз России и Белоруссии, 1996
15/16 «оранжевый» переворот в Киеве, 2004
19/20 16/17 «Крымнаш», 2014

Интуитивно ясно, что радикальная идеологическая ветвь советского периода (1918-1991) сформировалась под прямым давлением европейской идеологической и военной машины, поэтому имеет своим фокусом «прифронтовые» республики и регионы на западном направлении, хотя и не ограничивается ими. Например, русско-японская война в свое время была частью европейского давления, как и афганская война – давлением со стороны США, которое повлияло на идеологию и военно-политическую машину СССР. Впрочем, это, скорее, примеры взаимовлияния и переплетения ветвей политики.

Для нашего сравнительного анализа важно, что до ГКЧП в августе 1991-го внутренняя политика СССР по отношению к западным республикам определялась идеологией защиты «завоевания социализма» от капиталистического НАТО. Это предполагало на ранних стадиях советской истории прямой военно-политический диктат, оформляемый советским идеологизированным правом, а в брежневские времена – идеологическое давление в сочетании с экономическими льготами и контролем спецслужб при фоновой угрозе военной мобилизации и прямого диктата. Аналогично, в европейской истории до XVIII века и, особенно, до Вестфальского договора борьба католицизма с язычниками и схизматиками определяла прямое вмешательство и диктат Рима и ведущих католических держав в дела европейских стран, особенно прифронтовых на востоке и юге, где отказ Рима в организации помощи был чреват поражением и сменой династии.

После раздела испанского наследства в пользу новой «морской владычицы» Великобритании и выхода России к Балтике в начале XVIII века идеология европейской цивилизации коренным образом изменилась. Ведущими в развитии, хотя и не сразу доминирующими стали державы, ориентированные не на власть над самой Европой, а на колониальную экспансию и свободную торговлю в Европе. Старые европейские державы как Швеция или Австро-Венгрия вынуждены заключать с новыми, наполовину внешними игроками союзы, формировать коалиции и вступать в конкуренцию за внешнеторговые ресурсы и пути. Аналогичным образом после 1991 года на западном фланге постсоветского пространства ранее сплоченные единой военно-политической машиной республики оказались разделены или развивали «многовекторность» между внешними игроками, имеющими доступ к экономическим ресурсам – финансовым на Западе и природным на Востоке.

Украинский кризис 2013-15 годов вполне соответствует с поправкой на масштаб европейскому кризису 1939-45 годов. Сначала Киев обозначил движение на Запад в попытке переориентировать западных соседей в свою поддержку для дальнейшей совместной борьбы за российский льготный газ. В отношении Польши с Румынией это удалось, как в свое время Берлин получил переориентацию Италии и Франции в поддержку своей идеологии и военно-политической стратегии. Заметим также, что реваншизм Берлина был направлен на Запад и после его удовлетворения жертвой англичанами Франции, верх взял встроенный в идеологию Рейха австрийский реваншизм, направленный на Восток.

Присоединение Крыма с молчаливого попустительства Киева имеет своим аналогом присоединение Прибалтики и Бессарабии, вынужденное отвлечение Киева на террор и подавление пророссийских сил в Одессе – как оккупация Югославии, обращение Путина с просьбой отложить референдум на Донбассе – аналог «заявления ТАСС» от 14 июня 1941 года. Ускоренное повторении сюжета войны от обороны Славянска (как Киева) к Иловайскому котлу(как Сталинград) и к Дебальцевской дуге – мы уже обсуждали, как и повторение Тегерана-43 в Минске-2. Однако, завершение украинского военно-политического кризиса случилось только после выхода российской армии на международную сцену в Сирии, как и в 1944-45-м сначала был рейд на Балканы, а потом недопущение полного контроля западных союзников над Германией. В том числе и путем угрозы поддержать коммунистическое подполье в Греции или взять под военный контроль проливы. Так и в 2015 году сильные, в том числе идеологически позиции ВКС и ВМФ России против Турции и других сателлитов США на Ближнем Востоке не могли не повлиять на политические расклады в Киеве, где США и Европа имеют ограниченный контроль.

Любопытно также очень близкое повторение Белоруссией сюжета и траектории движения Польши в более масштабном европейском аналоге. Начиная от фактического протектората в середине 90-х, как и в середине XVIII в. над Польшей, к Союзу России и Белоруссии как идеологическому фактору на российских выборах – и аналогу унии Царства Польского после 1815 года. Только нужно держать в уме, что речь в нашей аналогии идет не о полной политической субъектности, а о военно-политической составляющей. Притом что Минск является экономическим союзником в Евразийском союзе, после войны 8/8/8 он фактически устранился от военно-политической поддержки России, как Польша отошла от России после Первой мировой войны. Так и в 2014-15 годах военно-политическое руководство Белоруссии, изображая обиженного союзника, подобно эмигрантскому польскому правительству, фактически играло на стороне Киева, как и Польша была тыловой базой вермахта в 1941-44-м. Потом, конечно, поспешили включиться в число выгодоприобретателей от Минска-2.

Перевод украинского кризиса, из горячей фазы в хроническую тоже вполне соответствует послевоенному европейскому расколу и втягиванию в «холодную войну» с ее идеологическим противостоянием и нагнетанием военных угроз без военных действий на европейской политической сцене. Нагнетание русофобской истерики прибалтами и прочими «западенцами» при поддержке поляками и прочими румынами имеет своей очевидной целью продолжение финансовой поддержки со стороны Запада. Как и в первые годы «холодной войны» крики о «советской угрозе» и клятвы в верности «западной демократии» были обязательным приложением и основанием для включения в «план Маршалла». Впрочем, в странах Балтии на этот актуальный сюжет накладываются еще и привычки местных элит советского времени – чем больше выказывать недовольства и разогревать русофобию в обществе, тем мягче и щедрее была «рука Москвы».

С другой стороны внутриевропейской линии идеологического фронта такими же экономически мотивированными выглядели педалирование угроз со стороны стран НАТО, как и проекты вхождения «шестнадцатых республик» в СССР. Экономически мотивированным был, очевидно, и отказ СССР от таких инициатив, хотя присутствовали и соображения сохранения достигнутого политического баланса европейских, кавказских и азиатских республик. Ровно такие же мотивы с обеих сторон и в отношениях между РФ и республиками Новороссии, уже сложившимися или потенциальными. Притом что отказать в экономической поддержке Россия не может ни Донбассу, ни Белоруссии, но пытается перевести их на «хозрасчет и самоокупаемость» в рамках экономического союза – аналога СЭВ.

При наличии идеологического противостояния и линии раскола европейские элиты периода Холодной войны сохраняли, тем не менее, культурное единство и политические связи, прежде всего, через нейтральную Вену. Так же и сегодня, экономические элиты донбасских республик сохраняют многочисленные связи с бизнесом и политиками в Киеве, а литовские и латвийские политики тем громче прокламируют свою русофобию, чем теснее их теневое сотрудничество с минскими или даже питерскими контрагентами. Нынешние элиты в Минске ведут и будут в ближайшие годы вести себя ровно так же, как их коллеги из ПНР в 1960-80-е, выторговывать преференции, угрожая дестабилизацией и потенциальным переходом на сторону НАТО. Пусть даже НАТО нынче не та, но урон – и политический, и экономический от такой переориентации возможен. Собственно, вся стратегия самой НАТО в наши дни только на этой поддержке психологического давления восточно-европейских соседей России и строится. Вопрос только, кто в итоге получит эти преференции – сами восточно-европейские «игроки в поддавки» или все же их западные партнеры и консультанты. Судя по «успехам» Киева, Россия и дальше будет напрямую работать с западными игроками, а не с их «пешками», мечтавшими пройти в «ферзи». Да и сами западные консультанты не спешат финансово поддерживать, а тем более что-то инвестировать в сформированный ими антироссийский «буфер».

Соответственно, можно смело прогнозировать не то чтобы фарсовое, скорее мелодраматическое повторение в масштабе Восточной Европы европейских событий начала 1990-х. Объединение Европы со снятием идеологических разделительных линий прошло при полном даже не попустительстве, а при поддержке элит СССР, плавно переходящих в элиты СНГ. Аналогично и сейчас официальная линия Кремля состоит в поддержке любой экономической интеграции на европейском и постсоветском пространстве. Попытки того же Минска заигрывать с европейцами комментируются Москвой как норма. Другое дело, что в самом Минске, как и в Киеве в 2013 году, этим маневрам придается гипертрофированное значение.

Объединение и снятие барьеров действительно возможны, но не с зажиточной Европой, куда стремились «майданщики», а с кризисной восточной периферией ЕС, лишенной пока только рынков сбыта. Но и рынки труда в Старой Европе и особенно в Великобритании – под угрозой для «остарбайтеров». Поэтому я бы не стал интерпретировать прогноз о будущем военно-политическом единстве Восточной Европы как оптимистический для нее или негативный для России. Один и тот же сюжет может иметь разный смысл в зависимости от общеполитического контекста. С учетом тренда на нормализацию отношений со Старой Европой при ослаблении влияния на нее США и НАТО в Восточной Европе речь пойдет, скорее, об общей пацифистской идеологии и военно-политическом нейтралитете при общей настороженности к России, несмотря на открытие ею рынка для западных соседей. При общем позитиве сложности будут, как и финальный всплеск антироссийской риторики во всех западных постсоветских республиках из-за усилий Москвы по пресечению контрабанды в конце 20-й стадии, то есть лет через 10-12.

Продолжение следует
Tags: Белоруссия, Европа, Киев, Крым, Минск, НАТО, Польша, РФ, Россия, США, активизация, идеология, кризис, параллели, политика, прогноз
Subscribe

  • Не сдавайся, вечнозеленый!

    Перекрытие Суэцкого канала на неделю, минимум – событие глобального масштаба не только из-за многомиллиардных убытков и вынужденного…

  • «Это праздник какой-то!»

    Еще раз мои поздравления и аплодисменты! В прошлый раз год назад стоя аплодировал найденному банкстерами способу уйти от ответственности за кризис и…

  • Тысячелетие вокруг Балтики (31)

    31. Повторение истории – мать её (начало, предыд.) Проводить параллели между событиями разных эпох или разных цивилизаций нужно очень…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 125 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Не сдавайся, вечнозеленый!

    Перекрытие Суэцкого канала на неделю, минимум – событие глобального масштаба не только из-за многомиллиардных убытков и вынужденного…

  • «Это праздник какой-то!»

    Еще раз мои поздравления и аплодисменты! В прошлый раз год назад стоя аплодировал найденному банкстерами способу уйти от ответственности за кризис и…

  • Тысячелетие вокруг Балтики (31)

    31. Повторение истории – мать её (начало, предыд.) Проводить параллели между событиями разных эпох или разных цивилизаций нужно очень…