oohoo (oohoo) wrote,
oohoo
oohoo

Categories:

После Бала (26)

26. Тройной вопрос
(начало, предыд.глава)
– О чем роман?
– Роман о Понтии Пилате.

– О чем, о чем? О ком? – заговорил Воланд, перестав смеяться. – Вот теперь? Это потрясающе!

Похоже, первый ответ мастера не был удачным. В конце концов, его спросили – о чем, а не о ком. Так что пришлось повторить вопрос трижды с вариациями. Нет ли в этом намека на возможность разных истолкований имени Понтия Пилата, причем только одно из этих трех – имя человека. А два других тогда что? – может быть речь о социальном явлении, например, о земной власти? Это ведь будет «что?», а не «кто?».

Во всяком случае, такой многоэтажный вопрос Воланда не противоречит нашему толкованию героев романа, а равно и романа в романе – как аватаров или духов больших сообществ. Еще раньше, в основном тексте «MMIX» мы предположили, что роман в романе описывает двойной сюжет истории ХХ века. Кстати римское число «ХХ» похоже на соединение буквы М и буквы W – снизу земное воплощение мастера, сверху – на небесах коллективного бессознательного – Творческий дух, неразрывно связанный с воплощением вершинами творчества. Ну да это к слову пришлось…

Поэтому ответом на двойное «о чем?» может быть уже известное нам двойное истолкование коллективного субъекта, спрятанного Автором под маской Понтия Пилата. Первый вариант в рамках центрального сюжета мировой политики в ХХ веке – это англосаксонская, точнее – недавно возвысившаяся американская власть. Это ведь не первый прокуратор, а пятый. США, Британия, Испания, Византия, Рим – пять империй, контролировавшие мировую торговлю со времен Иудеи.

Второй вариант ответа «о чем?» – в рамках сюжета российской истории ХХ века, который является центральным для мирового сюжета. Поэтому аналогичные субъекты внутри советского руководства являются проекциями, представляющими такие же субъекты мирового сюжета. В российской имперской, а затем советской элите были и есть проевропейская ветвь (аватар Иуда), проатлантическая ветвь (Пилат), еврейская и нацменская интеллигенция (Левий), и в центре – русское ядро (Иешуа). Сюжет их взаимоотношений такой же, как между Германией, США, Израилем и Россией – центрами четырех цивилизаций.

А если учесть, что Булгаков был участником тайного общества писателей, созданного под эгидой ОГПУ на связи с западными писателями и дипломатами, в том числе с послом США, то встреча Иешуа с Пилатом проходила на его глазах, и даже отчасти в его лице. Опять же именно Булгакову, одному из немногих понимающих сопричастных, были понятны истинные отношения Сталина и его политического крыла с западными партнерами.

Пилатовский «белый плащ с кровавым подбоем» вполне годится как символ этой двойственности аватара англосаксов, который на мировой арене выступает «весь в белом» с позиции морального превосходства, но при этом через свою агентуру влияния в других странах и цивилизациях действует предельно жестко и кроваво. Опять же внутри СССР изнанка влияния «белых» англосаксов была декорирована кумачом. Что не отменяет объективного факта постоянного сотрудничества сталинистского крыла советской элиты с британскими и американскими экономическими партнерами, а потом военными союзниками. Холодная война тоже была больше партнерством США и СССР по общему разделу и удержанию власти в мире, чем реальным противостоянием.

Такое толкование дает ответ и на ироничный вопрос Воланда «Вот теперь?». Да, именно в данный момент истории, которому соответствует по шкале нашего толкования этот отрезок текста Романа – вопрос об истинных, а не показных отношениях между Россией и США, англосаксонским миром снова является напряженным и центральным. И взаправду именно теперь – «Это потрясающе!», если речь о мировой политике.

Однако все вышесказанное по поводу надличных толкований «о чем?» не отменяет и вопроса «о ком?» – личного отношения Автора к личности исторического Понтия Пилата. И тут мы обязательно должны вспомнить одного из «мастеров культуры», который в сталинское время был введен в этот советский «пантеон» прогрессивных писателей. Анатоль Франс, как мы уже упоминали в «MMIX», является автором того самого единственного рассказа о Понтии Пилате, предшествовавшего Роману. Этот короткий рассказ, по сути, является прологом к «роману в романе» и образцом метода для него – иронии автора, перевоплощающегося в своих героев, чтобы рассказать о своем отношении и к героям, и к сюжету.

Судя по содержанию рассказа о Пилате, Анатоль Франс и сам был воплощением не мастера, но духа гуманитарной научно-философской интеллигенции, то есть Берлиоза. Он тоже считал, что никакого Христа не было, а если и был какой-то бродяга, то он не стоит даже упоминания, потому что ничего описанного в Евангелиях с ним лично не было, ну разве что казнь, да и та – самая обычная в череде нескончаемых однообразных казней по приказу жестокого прокуратора. Постаревший Пилат в рассказе А.Франса не может вспомнить никакого Иисуса, как будто его и не было.

Развернутый ответ Булгакова, написавшего сначала именно свой «роман в романе», заключается в полном принятии метода и даже общей установки парижского оппонента-атеиста. Он тоже смотрит на события Страстной Пятницы и их участников не изнутри апостольской общины, не глазами верующего, а глазами утомленного иудеями Пилата. Который видит перед собой действительно жалкого бродягу, а не великого учителя. Вот только после прочтения булгаковского романа в романе рассказ Франса перестает быть иронией атеиста. После ерушалаимских глав Романа читатель видит Пилата совсем не так, как до этого. Поэтому и отрицательный ответ франсовского Пилата на вопрос об Иисусе звучит иначе – как нежелание подпускать случайного знакомого к слишком важному личному переживанию, глубокой тайне и страданию одинокой души.

Продолжение следует


 
Tags: 2холодная, Булгаков, ММ, Россия, США, притча
Subscribe

  • Не сдавайся, вечнозеленый!

    Перекрытие Суэцкого канала на неделю, минимум – событие глобального масштаба не только из-за многомиллиардных убытков и вынужденного…

  • После бала (44)

    44. Про ванную ( начало, предыд.глава) «Это – белее лунного света, Удобнее, чем земля обетованная…»…

  • «Это праздник какой-то!»

    Еще раз мои поздравления и аплодисменты! В прошлый раз год назад стоя аплодировал найденному банкстерами способу уйти от ответственности за кризис и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 18 comments

  • Не сдавайся, вечнозеленый!

    Перекрытие Суэцкого канала на неделю, минимум – событие глобального масштаба не только из-за многомиллиардных убытков и вынужденного…

  • После бала (44)

    44. Про ванную ( начало, предыд.глава) «Это – белее лунного света, Удобнее, чем земля обетованная…»…

  • «Это праздник какой-то!»

    Еще раз мои поздравления и аплодисменты! В прошлый раз год назад стоя аплодировал найденному банкстерами способу уйти от ответственности за кризис и…