oohoo (oohoo) wrote,
oohoo
oohoo

Categories:

Корни и крона психологии (22)

22. «Что наша жизнь? Игра!»
(начало, предыд.)
Из четверки друзей-мушкетеров мы совсем упустили из виду Арамиса, этого ярко выраженного Индивидуалиста. Духовенский, «восточный» вектор заявлен самим героем, но к нему прибавлена не менее выраженная светская амбициозность дворянина. Именно светская, не военная. Поэтому среди мушкетеров Арамис выглядит почти аббатом, и после ухода в среду духовенства сохраняет уникальность как почти мушкетер. В общем, по нашей 3х3 Эннеатаблице получается «юго-восточный» тип.

Добавляем к этому, скорее, экстраверта, и получим по шкале MBTI тип ESFJ (Facilitator Caretaker), он же ‑ ЭСЭ Гюго. Тут можно только пояснить, что для кадровых целей MBTI, для рутинной работы в коллективе, вряд ли годятся чересчур выраженные «индивидуалисты». Таким сверхиндивидуалистам ‑ место, скорее, на сцене или на амвоне проповедника. Арамис, как человек способный к коллективному действию, с развитыми не только ведущими функциями и ипостасями личности в кругу единомышленников может выступать координатором, ближе к роли Посредника с союзниками, например, с кругом влиятельных дам или фрондирующих вельмож.

Сам по себе тип личности, как у Арамиса, достаточно распространен, особенно на юге Франции и среди прочих средиземноморских народов Европы. В наше время Арамис наверняка был бы регулярным гостем политических ток-шоу, где каждый должен стоять на своей уникальной позиции, и ради этой особой позиции приглашается. Так что не этим подчеркнутым индивидуализмом интересен нам третий мушкетер, а своим нетипичным для индивидуалистов попаданием в сплоченную когорту мушкетеров. По его собственным словам, переход в роль амбициозного Перфекциониста, постоянно тренирующего навыки владения шпагой, был вызван стрессом столкновения с другим амбициозным светским ловеласом. Отсюда развитие не главных для индивидуалиста боевых умений, а также вынужденное поступление на службу в армию, а не в церковь. Но вот вопрос: почему наш светский духовник, амбициозный индивидуалист так удачно вписался в боевую команду?

Вот тут-то у нас есть повод более детально разобрать разницу между «западными» деятельными и «восточными» созерцательными психотипами, ипостасями и функциями. Наверняка, почти все читатели не раз играли в компьютерные игры, например, в самую простую и распространенную, как «Сапёр». Почему игроки раз за разом продолжают в эту «заразу» играть, даже когда нет шанса и мотивации побить свой же рекорд? В чем вообще психологический эффект компьютерных игр, схожий с действием легких наркотиков?

Конечно, можно высчитывать логически каждый следующий шаг в игре, но это не дает эффекта ни для скорости, ни для удовольствия. Реально азартная игра на скорость мышления начинается, когда игрок разучивает, запоминает, распознает и использует в игре готовые комбинации, вытекающие из внутренней, иногда скрытой логики. Для примера, в том же «Сапере» можно запомнить несколько десятков комбинаций, готовых к употреблению без логических вычислений. Скажем, если рядом с закрытыми квадратами есть комбинация уже открытых цифр 1-2-1 или 1-2-2-1, то можно смело и быстро открыть все закрытые позиции вокруг единиц. Иногда распознаются комбинации, когда точно нет логического решения и нужно угадывать, рисковать. Но тоже делать это быстро.

Самое парадоксальное, что именно риск и неизбежные поражения, вызывающие легкий стресс, являются психологической основой для легкого, но все же невротического удовольствия. Как мы ранее выяснили, именно стресс поражения, неудачи запускает психический механизм долговременной памяти, запоминания именно этой стрессовой ситуации и комбинации. Если затем в следующих раундах игры открывается та же самая ситуация, то надзорная ипостась, настроенная в начале игры на соответствующий раздел долговременной памяти, считывает и сравнивает комбинацию, распознает ситуацию. При этом совпадении образов ситуаций настоящего и прошлого высвобождается некая доля психической энергии. Что и воспринимается нами с удовольствием. Причем чем сложнее ситуация, тем больше психической энергии нужно и для записи, и для распознавания, но тем больше и высвобождается. Чем быстрее, больше и сложнее комбинаций отыграно, тем больше удовольствия получает игрок.

Еще не лишний раз отметим, что и для записи и распознавания более сложной ситуации нужно больше тонкой психической энергии. Поэтому для перехода к сложным уровням игры, как правило, нужна разминка с более простыми комбинациями. Более того, для тренировки полезно рисковать и ошибаться в простых ситуациях, чтобы обновить биохимические цепочки долговременной памяти. Тогда успешное прохождение простой разминки даст прилив энергии для быстрого и успешного прохождения сложных этапов.

Вот теперь, с учетом этого не столь уже сложного для понимания механизма, мы можем обсудить разницу между ролями Портоса и Арамиса в команде мушкетеров. Это и будет различие между деятельными «западными» и духовенскими «восточными» типами. Деятельная воля Портоса сконцентрирована на поле боя, где даже внутренне сложное оружие предназначено для относительно простых действий, комбинаций и ситуаций. Этот деятельный тип (достигатель или энтузиаст, перфекционист) получает удовлетворение именно от быстрого и многократного распознавания и прохождения простых боевых или производственных ситуаций. Только через упорный многократный ратный или иной труд восполняется психическая энергия деятельного «западного» типа, и никак иначе. Если не считать столь же упорного и деятельного штурма дамских прелестей.

Совсем наоборот, главная роль Арамиса в команде мушкетеров заключается в распознавании и помощи в прохождении намного более сложных светских ситуаций, недоступных пониманию Портоса. Не случайно таланты Арамиса востребованы не просто в столичной, а в придворной военной части. Мушкетеры должны уметь сражаться и отстаивать честь мундира, но вовсе не в любой ситуации, а с учетом сложных раскладов придворных интриг, коалиций, течений. А то иначе можно затронуть интересы, настроив против полка слишком много влиятельных лиц. При передвижении по столичным закоулкам просто необходимо иметь в команде Арамиса, легко распознающего текущие придворные комбинации и тенденции. Ничуть не меньше чем образцового рубаку Портоса, способного в боевых ситуациях раскидать вдесятеро больше противников.

Молодой Арамис по факту работает политической разведкой мушкетеров, так что понятен его карьерный рост к концу трилогии до генерала ордена иезуитов. И так же понятно, почему прирожденному разведчику Арамису нравится быть мушкетером. Для него ежедневные стычки несут минимальный при таких друзьях риск, необходимый для тренировки и улучшения тонкой энергетики восприятия. Только так он может следовать своему глубинному интересу в составлении и поддержании карты политических связей парижского высшего света. Вот мы и добрались до ключевого слова, раскрывающего суть духовенских функций и типов. Карта!

Конечно, деятельные типы, как Портос и любой типичный военный, тоже имеют дело с картами местности и привязанными к ним схемами сил и средств, картами ТТХ вооружений и тому подобными. Однако вопрос в балансе, сколько духовной энергии тратится на работу с картой, а сколько ‑ на работу с конкретной ситуацией на местности. Достигатель держит в долговременной памяти (и подсобных для нее записках), скорее, более или менее расширенную легенду карты для работы с конкретными ситуациями на местности. И если при работе с конкретной топографической картой никаких серьезных рисков не произошло, то она и вовсе забудется. Или же в расширенную легенду будет добавлен небольшой кусок, упрощенная схема конкретной ситуации.

Духовенские «восточные» типы (скептик, помощник, индивидуалист, некоторые из посредников) прилагают душевные силы не столько к череде конкретных ситуаций, эпизодов игры, сколько к поддержанию все более сложных карт (местности или недр, ТТХ, либо социальных связей, анатомических атласов, карт-каталогов симптомов и лекарств, учебных пособий и так далее). Среди таких «картографов» встречаются и первопроходцы, когда материал карты собирается в ходе личного участия в экспедиции или даже военного похода. Но и в этом случае картографом движет другая мотивация, нежели достигателем, сильнее работают созерцательные функции и ипостаси психики. В большинстве же случаев духовенские типы и вовсе не участвуют сами в активной деятельности, а наблюдают активность других людей со стороны и обмениваются наблюдениями. Иначе сложную карту не составить и не получится поддерживать для работы с учениками, пациентами, клиентами.

Различия между духовенскими типами тоже определяются разными факторами. Во-первых, запасом духовной энергии. Среднего уровня священник, врач, психолог, преподаватель, юрист, тренер имеет дело с набором типичных ситуаций, требующих наблюдения и совета подопечным. Так что масштаб карты или легенд для работы с разными картами ‑ тоже средний, оптимальный для общих случаев. Кстати, пример такой оптимальной базовой карты психотипов ‑ Эннеаграмма (а еще лучше, меньше искажений ‑ наша Эннеатаблица). Более высокий уровень энергии и возможность внутренней работы с масштабными картами, их развитием и поддержанием актуальности, определяется, прежде всего, глубокой унаследованной памятью поколений.

Однако эта интуиция может быть и не духовенской, а вполне себе военной или светской, как у Арамиса. Отсюда происходят различия в конфигурации, соподчиненности ипостасей личности. Наиболее социально успешным является средняя с точки зрения экстраверсии-интроверсии конфигурация, опять же, как у Арамиса. Интровертная светская интуиция уравновешивается и перевешивается требуемой для индивидуалиста экстравертной светской активностью, а иначе карта политических связей быстро устареет. Это как раз тот самый парадоксальный пример, когда измеряемая постюнгианскими тестами здоровая экстраверсия определяется светским (чувствующим) или деятельным (мыслительным) типом преобладающей интуиции, а вовсе не отсутствием интуиции и, как следствие, дефицитом духовной энергии для развития, как у патологических экстравертов.

Среди амбициозных, но наблюдательных и осторожных индивидуалистов есть разные подтипы. Эта своего рода «вторая производная», тенденция отклонения от основного психотипа, тоже зависит от характера и силы интуиции, наследуемой памяти в сочетании с ведущей психической функцией и соответствующей ипостасью личности. Если ведущая функция духовенская, созерцательная, а унаследованная интуиция сугубо светская, то характер будет ближе к Боссу (как у Кобзона, скажем). Если же интуиция смешанная, светско-военная, то есть самые успешные и развитые предки были перфекционистами, то будет индивидуалист-координатор (Арамис). Если же ведущая функция светская, а интуиция ‑ духовенская, то это будет ближе к скептику, критику.

Ведущая духовенская, созерцательная (ощущающая по Юнгу) функция наиболее выражена у типа Скептика. Тут даже нечего добавить к уже описанному составлению и поддержанию карты рисков, симптомов, узко сфокусированному в своей отдельной сфере наблюдению за кругом подопечных и обязательной критикой, скепсисом в отношении тех или иных неоднозначных действий других людей. Скептики, конечно, тоже бывают разных подтипов: при ведущей духовенской функции либо сильной духовенской, либо слабой иной интуиции. В целом и общем этот практически чистый эннеатип не представляет сложности для понимания.

Более интересен для анализа смешанный тип Помощника, то или иное сочетание интуитивной и духовенской функций. Для Помощника характерен творческий подход к «картографии», когда целью и смыслом является не само по себе поддержание «карты» или разных «карт», а интуитивное преодоление проблем их использования во благо подопечным. Такой творческий тип сфокусирован не на конкретной карте, а на цели ее использования ‑ конкретной жизненной проблеме, желательно посложнее. С простыми ситуациями такой тип тем более справится, но это не так интересно, как творческий поиск решения среди разнообразных и даже конкурирующих карт.

Типичный литературный пример Помощника ‑ шекспировский отец Лоренцо, как раз иллюстрирует основной риск для подопечных, вытекающий из творческой гордыни такого типа. Творческий Помощник легко и часто незаметно для себя переходит из одной веры в другую, из научной в религиозную и наоборот, как и между разными конфессиями. Легко читает и воспринимает новые «карты» и их комбинации, сочетания, если ни одна из них не дает ответа на конкретную ситуацию, которую нужно обязательно разрешить.

Да, переживающий за друзей или детей усердный Помощник будет перепроверять решения из одной карты, сравнивая ее с другими доступными картами. Чаще всего такое найденное решение будет оптимальным для редких и неучтенных отдельными картами ситуаций. Однако в ходе такой творческой практики происходит размывание границ между картами. Любой духовенский тип ‑ и скептики, и помощники, воспринимая карту, начинает видеть окружающий мир сквозь призму данной методики распознавания. Если в карте той или иной «конфессии» обозначены шесть, а не семь цветов радуги, то адепты не различают, скажем, голубой и синий, либо голубой и зеленый. При творческом сочетании разных «призм» (карт) правильнее составить более широкую метакарту, в каких случаях лучше использовать эту «призму», а когда лучше перепроверить дважды и трижды через разные «призмы» и карты. Но будет ошибкой накрепко связывать две призмы воедино и смотреть один раз через двойную призму, а не сравнивать результаты двух разных.

Все методы измерений рисков и тем более их исключения небезгрешны. Всегда возникает ошибка, которую хочется устранить не путем создания более совершенной карты или «призмы», а добавлением шкал и методик из другой школы. Анализ и поиск глубинных факторов и закономерностей ‑ дело долгое и негарантированное, а проблемы людей нужно решать здесь и сейчас. Применительно к практической психологии, такие карты типов как Эннеаграмма, MBTI или соционика несовершенны и работают далеко не на всех примерах. Дают либо слишком приближенный результат, либо более детальный, но с регулярными ошибками. Конечно, так и тянет добавить к общему типу Эннеаграммы еще и дополнительные шкалы измерений, так что в произвольный люфт между «призмами», шкалами разной природы можно втиснуть произвольное решение. Хорошо, если такое решение подсказано любовью и глубинной интуицией Помощника, а не светской амбицией, как в случае отца Лоренцо.

В случае механического привычного сочетания разных карт возникает именно из-за того, что они уже кажутся одной и более совершенной «призмой». Наверное, для ряда сложных ситуаций сочетание разных карт дает верный диагноз и рецепт, но далеко не для всех. Однако если уверенность в сложном методе перерастает в гордыню всезнания, мир через такую призму воспринимается искаженно, и риски для подопечных увеличиваются именно в простых ситуациях. Такой риск впасть в гордыню ‑ обратная сторона лучших черт характера интуитивно-духовенских типов Помощника. Примерно о том же сказано и в майянском учении по поводу подтипа, обозначенного как Кремень. Мол, всем хорош и крайне полезен для общества, но только если постоянно работает над собой. А иначе рискует стать не целителем, а разрушителем, произвольно деля мир на белое и черное.

Продолжение следует
Tags: психология, философия, эннеаграмма
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments