oohoo (oohoo) wrote,
oohoo
oohoo

Categories:

Затмение-2

Анализировать политические процессы на уровне всей постсоветской политической элиты немного сложнее, чем на уровне одного, пусть и самого большого государства. Сложность эта связана с тем, что формальные структуры СНГ практически не отражают содержания неформальных процессов между элитами, которые в 90-е годы и вплоть до середины 2003-го заключались в поддержании и эксплуатации экономических процессов, доставшихся в наследство от единой системы СССР. Только после путинских «мух и котлет» в адрес Лукашенко и то не сразу, а где-то через год, когда стало понятно нежелание партнеров по СНГ, началось приведение неформальных, инерционных экономических отношений в соответствие новым политическим и юридическим реалиям.
Фактически этот процесс пошел параллельно и в тени «дела ЮКОСа», которое также состояло в приведении неформальных статусов олигархов, хапнувших тот или иной кусок союзной собственности на территории РСФСР, к новому политико-правовому знаменателю. В этом смысле до 2003-04 года тот же Лукашенко или Ахметов мало отличались по неформальному олигархическому статусу от своих российских коллег-олигархов Лужкова или Абрамовича. Война неформальному статус внутренних и внешних олигархов, которую Путин и его юридический оруженосец Медведев вели последние четыре года, была поддержана Западом, который искал в расколе постсоветской элиты свои выгоды. Тем не менее, по большому счету, та же «оранжевая революция» в Киеве, чтобы не думали о своей роли американцы, была бы невозможна, если бы интересы Газпрома и Кремля не вошли в противоречие с интересами донецких олигархов. Сдерживание «донецких» методом удушения в объятиях, а равно и с помощью коллег из СБУ, было общим интересом Кучмы с Медведчуком и Путина с Медведевым.
Однако трудно сказать, представляют ли даже сегодня игроки, насколько рискованной для Кремля, России и всего Содружества была эта игра, вызванная жестокой внутривидовой конкуренцией между постсоветскими олигархами. Только упорство и стойкость этнического белоруса Януковича, который сумел свести «третий тур» фактически вничью, спасли нашу цивилизацию от геополитической катастрофы. Если бы Янек опустил руки (что на его месте сделал бы любой этнический малоросс) и проиграл бы последний тур с разгромным счетом (американцы планировали итоги 20 на 80 %), то вместо верхушечного переворота с восстановлением баланса путем отодвигания «донецких» олигархов мы уже к 2006-му имели бы не двухцветную, и не «оранжевую», а вполне себе «коричневую», национал-социалистскую Украину. Потому что, не удержавшись в центральной власти, Ахметов, Пинчук и другие донецкие и днепровские олигархи, не удержали бы и собственность. А передел собственности по этническому признаку – это, как минимум, постюгославский вариант с чистками, беженцами и очень вероятным вовлечением России в гражданские конфликты на Украине, в Крыму. То, что сейчас малюется украинскими политиками как виртуальная угроза, вполне могло произойти в реальности.
Как это не удивительно, но для кремлевских аналитиков, записных политологов и журналистов эта вполне реальная и запредельная степень риска в декабре 2004 года так и осталась неосознанной, как и прямая связь этого риска с собственными интригами Кремля в Киеве. Об этом свидетельствует неподдельный испуг по поводу «оранжевого» сценария для самой России. То есть пошли помогать Кучме остричь донецких баранов, а в результате сами чуть ли не стрижеными вернулись. Перетрухнули, почувствовали крайнюю опасность, но так и не поняли ее причин и механизмов.
Ну да все это дела дней минувших, и вспоминаем мы их лишь для того, чтобы показать, насколько реальные, неформальные политические процессы, включая даже самые острые конфликты внутри постсоветской элиты СНГ, оказываются замаскированы формальными, идеологизированными штампами дежурной политологии и политической журналистики. Собственно в навязывании этих ложных штампах, ведущих к разрушительным последствиям, и заключается единственно возможное влияние западных партнеров на политику в других цивилизациях, включая нашу.
Результаты таких неформальных и даже не до конца осознаваемых элитами кризисов имеют, тем не менее, решающее значение для последующих этапов развития, когда бывшее скрытым и неформальным наконец выходит из тени, а находившиеся на поверхности отслужившие декорации опадают как пожухлая листва. Именно это проявление истинной структуры взаимоотношений и конфликтов в постсоветской элите начинает происходить на наших глазах. Неформальные, глубинные процессы наполняют бывшие до сих пор пустой юридической формальностью договорные формы, а отчасти сами становятся новыми формами политического бытия для всей элиты.
 
Исторический узел, к которому мы вплотную подошли в развитии нашей общей цивилизации и ее политической системы, не просто важен. Он будет настолько же грандиозен и фееричен по своим последствиям, как Октябрьская революция 1917 года, только в обратную сторону. Если октябрь-ноябрь 1917-го – это сваливание русской цивилизации в исторический надлом, управляемый антисистемой, то октябрь-ноябрь 2008-го должен стать узлом консолидации на выходе из надлома, симметрично относительно самой глубокой точки надлома в начале Отечественной войны 1941-го.
Сразу прощу прощения у читателя за столь резкое усложнение политического обзора, но без этого правильно обрисовать картину происходящего невозможно. Никакие привычные политологические штампы не помогут.
Однако, само по себе приближение политической системы русской цивилизации к узлу консолидации, открывающему последнюю стадию выхода из надлома, не является поводом для излишнего оптимизма. А только сигналом к бдительности, к бодрствованию. Потому что пройти эту точку бифуркации можно с разными итогами. Можно сохранить цивилизацию в исторических границах, а можно ужаться до исторической Московии с перспективой полного распада. И то, и то будет точкой консолидации общества, вопрос только в уровне консолидации.
Еще раз повторю – только стойкость Януковича, сумевшего консолидировать в момент жестокого кризиса декабря 2004 года всех своих сторонников, дала нашей цивилизации очень весомый шанс сохраниться в естественных границах, а значит сохраниться в целом. Однако закрепление этих границ и внешних сфер влияния произойдет этой осенью. Именно поэтому именно сейчас так остро поставлен вопрос о канонической территории Русской православной церкви, в попытке разделить, разорвать по живому Московскую и Киевскую Русь. Другой, не менее важный цивилизационный вопрос, - территория полноправного статуса и естественного развития русского языка.
 
Теперь попытаюсь обрисовать для неподготовленного читателя примерный механизм консолидации политической системы (а равно любого иного социального процесса).
Наверное, большинство из вас слышало о такой науке «кибернетика», хотя бы в контексте «продажная девка империализма». Вообще-то это не наука, а научная философия, весьма логично отстаивающая  свой главный тезис о единстве механизмов управления в живых организмах, социальных системах и в сложных механических и автоматизированных системах. Вот, собственно, именно такую философскую аллегорию я и использую.
Почти все умеют и практически все знают, как управлять автомобилем. Намного проще чем компьютерной игрой. Всего три клавиши – сцепление, тормоз, газ плюс руль вместо джойстика или мышки.
Собственно в любой кибернетической системе (живой, социальной, механической) можно вычленить эти четыре контура управления – центральный контур (руль и коробка передач) и три приводных – исполнительный (газ), приводной (сцепление) и стабилизирующий (тормоз).
В государстве – это соответственно политический центр (царь, президент или президиум), правительство, представительная власть (боярская дума, ЦК, парламент), судебно-правоохранительная власть.
С помощью автомобильной аллегории можно достаточно просто и наглядно описать узел консолидации в процессе выхода из надлома цивилизации или государства. Собственно сам надлом – это испытание всех механизмов цивилизации (технологии, экономика, государство) такое же, как большие гонки в самых сложных условиях. Надлом – это испытание всех систем автомобиля. На первой стадии испытаний идет модернизация ходовой части и двигателя. Активная стадия испытаний, когда у руля оказывается «антисистемный» гонщик-испытатель, не жалеющий машину, выжимающий из нее все ресурсы на запредельных режимах. После чего начинается конструктивная стадия ремонта и реконструкции, когда экипаж вынужден регулярно вставать, окопаться, отгородиться от глаз занятых таким же ремонтом конкурентов, одновременно шпионя за ними. При этом в какой-то момент «застоя» конкуренты сговариваются, движение полностью замирает. А дальше, кто успеет быстрее стартовать или лучше подготовиться к самому сложному участку пути. Быстрее начать или качественнее подготовиться – это вопрос стратегии. Причем качество подготовки экипажа сильно зависит от сложности предшествующих испытаний.
Собственно, узел консолидации – это и есть начало реального движения по сложной трассе после всех ремонтов, стендовых и трековых испытаний. Если применить эту аллегорию к нашей цивилизации, то после разобранного на запчасти застойного периода наступил андроповский период стендовых испытаний. Однако «тормоза» (то есть стабилизирующую систему государства) на стенде не отладишь, Нужны трековые испытания – изнуряющий и бессмысленный с виду «бег по кругу» 90-х годов. Заодно тестируются пилоты. Конкуренты, естественно, не дремлют, пытаются вывести гонщика из психологического равновесия, продырявить исподтишка бензобак, открутить гайки. Одного пилота успели споить, пришлось бортмеханика сажать за руль, вроде ничего справляется на треке, только близорук, дальше носа не видит. Теперь вот писаря к нему за руль подсадили, чтобы дорогу подсказывал.
И вот, наконец, наступает долгожданный день нового выхода на трассу для реального движения вперед. Все остальные экипажи уже  закончили ремонт, а некоторые даже не начинали, и давно  умчались вперед. Уже не только японцы и немцы, но и китайцы с бразильцами обошли и машут ручками. Правда горючка у всех кончается, а на пит-стопах заправщики ломят цену. Ну и собственно бездорожье для всех прочих только начинается.
 
Теперь, чтобы представить внутреннее состояние политической системы в момент консолидации, то есть начала движения вперед, представьте себе, что вы только что заправили отремонтированный автомобиль, основательно нагруженный запчастями и запасами, и теперь стоите на дороге с весьма ощутимым подъемом (градусов 20). Теперь вам нужно тронуться, чтобы поехать в гору, а не назад, под уклон.
Что вам придется делать?
Правильно, левая нога чутко выжимает сцепление почти до точки отрыва, но не совсем. Руль зафиксирован по направлению движения, коробка передач – на первой скорости. Правая нога стоит на тормозе, в готовности давить газ. И при этом в такой же готовности опять нажать на тормоз, успев или не успев отпустить сцепление. То есть политический центр опирается на государство, активно воздействует на приводной механизм экономики, но все его внимание сосредоточено на попытке запустить исполнительный механизм. На уровне цивилизации – это технологическая сфера.
Правильное название «консолидация» связано именно с тем, что задействованы в одном узловом процессе все четыре контура управления. Однако, парадокс ситуации заключается в том, что внимание пилота разделено, рассредоточено на всех рычагах управления, и взаимодействие должно быть отработано до степени автоматизма.
Например, на уровне политической элиты РФ момент «консолидации», то есть начала реальной работы государственного механизма, соответствует приходу к власти Путина. Напомню, что он опирался на правоохранительную систему («тормоз»), осторожно, но уверенно давил на представительную власть в лице Совета Федерации и имел главной целью формирование действующей исполнительной власти. Как только после инаугурации новое правительство начало работать, «сцепление» в виде представительной власти было «отпущено», выключено из процесса текущего управления. И затем, на основе уверенного давления, включалось при повышении передачи или резких маневрах. Однако при этом в начале движения и на сложных поворотах, опора на «тормоз» и его надежность не менее важны, чем мощный и плавный «газ».
 
Теперь нужно повторить на более масштабном уровне такой же по динамике и сложности процесс запуска уже не государства, а всех механизмов политической системы цивилизации. Придется мне обойтись без громоздких доказательств, а вам поверить мне на слово, что такими управляющими механизмами политической системы стран СНГ являются двусторонние отношения между Россией и тремя главными соседями – Белоруссией, Казахстаном и Украиной. 
Отношения с Казахстаном и через него со всеми странами Центральной Азии являются стабилизирующим контуром системы. Заметим, что, как и спецслужбы, при Путине, центрально-азиатские режимы озабочены борьбой с терроризмом и экстремизмом, а также контролем над нефтегазовыми ресурсами и трубами.
Двусторонний политический процесс Россия-Украина – это «сцепление», украинский политический режим представляет интересы всех «транзитно-буферных» режимов в вопросах перераспределения энергетических ресурсов России и Центразии. Геополитический дизайн украинского «сцепления» регулирует в том числе и подачу «газа» на «ходовую часть».
Наконец, двусторонний тесный союз России с Белоруссией определяет реальную перспективу технологического обновления и возвращения естественных сфер влияния нашей общей цивилизации, прежде всего, в Восточной Европе.
Соответственно, если посмотреть на конфигурацию главных политических связей на постсоветском пространстве, то легко заметить, что Россия уделяет главное внимание двум направлениям – Астане и Минску, но по-разному. На Астану Кремль сейчас опирается, не случаен первый визит Медведева именно туда. А вот белорусское и шире восточно-европейское направление является стратегическим. Но давить на «газ», то есть на Минск, даже нежно, направлять на это направление новые энергетические и сырьевые ресурсы, не решив вопрос с Киевом – не отжав «сцепление», просто очень и очень  рискованно. Поэтому необходимо постоянное, осторожное, но уверенное давление на всю украинскую политическую элиту, которая отлично понимает всю временность своего нынешнего эксклюзивного положения и должна получить четкие гарантии на будущее, когда ее уже не будут спрашивать.
Видимо, нужно разъяснять, что только движение вперед, совместное технологическое обновление, возвращение на традиционные и выход на новые рынки, делает Россию, Белоруссию и Казахстан надолго заинтересованными в активном участии украинской элиты в общих проектах.
 
Еще раз извиняюсь за столь подробную аргументацию, но без нее трудно объяснить всю сложность ситуации, состоящей в сочетании очень высоких ставок со столь же высокими рисками. Но главный риск – это не использовать свой реальный шанс на наше общее возвращение в глобальную большую гонку.
 
Если же вернуться к нашей любимой игре в исторические параллели (с 92-м годом), то на аналогичном сегодняшнему витке политического процесса в начале июня 92 года в рамках российской федеральной власти произошло очень важное событие, затронувшее интересы всей постсоветской элиты и изменившее конфигурацию политической системы всего СНГ. На первый взгляд, ничего особенного – отчетный доклад председателя Центробанка РФ Матюхина перед депутатами ВС. Однако к этому моменту инфляционная накачка банковской системы рублями и масштаб афер с «чеченскими авизо» и коррупционным произволом расчетных центров достигли такой крайности, что наведение порядка не терпело отлагательства. Пришлось звать обратно Геращенко. Для союзных республик острый кризис в российском Центробанке стал сигналом к неминуемому распаду рублевой зоны и к переходу на доллар во взаимных расчетах.
Сегодня мы также наблюдаем последствия скандала, связанного с российским Центробанком, который разместил не то 50, не то 100 миллиардов долларов в облигации американских ипотечных компаний, которые на днях де-факто обанкротились.
Кадровые решения в ЦБ и Минфине несомненно еще предстоят, но самое главное не это, а начало точно такого же по формату распада долларовой расчетной зоны для расчетов в странах СНГ. Вопрос, станет ли эта зона опять рублевой, хотя бы по нефтегазовому сектору, пока все еще открыт до конца этого года. Однако первая ласточка – переговоры с Китаем об исключении доллара из расчетов во взаимной торговле уже в самом разгаре. Этот пример может стать модельным и для отношений с ближними соседями, которые останутся преимущественно двусторонними. Поэтому наиболее вероятен более сложный, чем просто рублевая зона, формат новой валютной системы по типу европейской корзины валют до введения евро.
 
Ну да, и хватит, наверное, а то и так многовато текста.
 
(начало) (продолжение)
Tags: 3мировая, 8/8/8, анализ, кризис, политика
Subscribe

  • «Здравствуй, … – новый год»

    Как известно, глобальная финансовая элита издревле празднует свой новый год осенью (в этом году – с 6 на 8 сентября)). После этого, с 1…

  • Просвеченная закулиса

    На мировой политической сцене летний антракт – перестановка реквизита туда-сюда, местами идет подновление обветшалых декораций. Сквозь…

  • «В час небывало жаркого заката»

    Не очень интересно комментировать очевидные для себя вещи и события, особенно после ранее сделанных прогнозов. Разве что в былые дни от…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 4 comments