oohoo (oohoo) wrote,
oohoo
oohoo

Categories:

MMIX-3


  Надеюсь, что всем известен точный смысл слова «притча». Притча – это простое повествование о простых вещах, за которыми писатель-философ спрятал более сложный взгляд на сложные для понимания понятия духовной, идеальной сферы.

Я уже пытался ранее показать на конкретных примерах сказок Е.Шварца, а также «Войны и мира», что любая действительно великая художественная книга, пьеса, фильм является притчей, проекцией на плоскость художественного полотна не просто будничного четырехмерного пространства, но и пятого измерения – виртуального мира идей, идеалов, эгрегоров, демонов и ангелов. Собственно поэтому такие произведения и называют «культовыми».

При этом магическое, воодушевляющее воздействие культовых книг, пьес, фильмов определяется их художественностью, то есть правдивым отражением повседневной, привычной действительности. Читатель сначала вовлекается в заботливо выстроенный поток привычных образов и, сопереживая близким себе героям, незаметно оказывается в том самом «пятом измерении», где живут и действуют идеальные сущности коллективного бессознательного. Таким образом, помимо воли читателя и даже помимо желания самого писателя и происходит психологическое программирование, переключение триггеров и смена фаз в больших исторических процессах. Поскольку нужно оповестить всех идеальных обитателей в коллективном бессознательном каждого активного члена общества.

В этом смысле булгаковский Роман напрямую попадает в класс «культовых», но одновременно и выпадает из него. Поскольку наряду с обычными персонажами здесь совершенно открыто действуют те самые потусторонние силы – демоны и ангелы, включая старшего из них, падших с идеальных «небес» на грешную землю в районе Патриарших. То есть Роман сам по себе является разоблачением тайны всех «культовых романов». Это с одной стороны. А с другой стороны Роман – это манифестация тайны, прямое приглашение читателей к поиску разгадки тайного смысла всей символики этой «открытой притчи». И в этом смысле я знаю лишь еще двух Авторов, которые также манифестировали свои великие произведения как «неприкрытую тайну» - это Нострадамус и Иоанн Богослов.

«За мной, читатель!» - это ведь прямая речь и явный призыв автора. Чтобы по щедро расставленным в Романе знакам и указателям пройти тот же самый путь, что и автор, и найти тот же самый точный смысл, нужно суметь поставить себя на место автора. Альфред Барков сделал такую попытку и нашел очень многие из незамеченных ранее деталей и указаний, но не нашел главного, потому что и не искал. Несмотря на явное указание автора на наличие тайного смысла, Барков рассматривал Роман не как притчу, а как художественное произведение, отражающего реалии Москвы начала ХХ века. А причину того, что автор прибег к зашифровке отдельных образов и сюжетных линий, увидел в том, что речь шла о политических реалиях сложных 30-х годов. Профессиональная аберрация зрения политизированного аналитика. Эту точку зрения легко опровергнуть хот бы тем, что все эти «тайны» бывших профессиональных революционеров и революционных художников, включая истории болезни, пикантные подробности личной и даже двуличной жизни, никакой тайны для современников не составляли. А уж разоблачения таких «тайн» в 1930-е годы цвели необычайно пышным цветом.

Но самое главное – это несоответствие уровня предполагаемой «тайны» видимой глубине личности художника, отразившейся в степени воздействия его Романа на читателя, то есть на нас с вами. Вот вас волнует вопрос, был у Ленина жестокий склероз или все же сифилис? Меня абсолютно не волнует. Что бы там ни было, он честно это заслужил. А к движущим демоническим силам истории это имеет косвенное отношение.

Но какая же Тайна могла волновать Михаила Булгакова в такой степени, что он отдал Роману буквально все последние силы, сгорел без остатка в этом огне?.. Придется нам еще более внимательно, чем предыдущий исследователь, приглядеться к личности писателя. Чтобы попытаться взглянуть на Роман глазами его Автора.

 

 

Начнет с наиболее общего вопроса: А что такое писатель с точки зрения психологии? Или даже с еще более общего – а что такое художник? Потому что писатель – это, прежде всего, художник слова.

Не думаю, что нужно долго убеждать сведущих в аналитической психолог в том, что личность любого художника развивается на основе психологической функции ощущения. Художник как губка впитывает все жизненные впечатления – краски, звуки, линии, сюжеты. И поработав некоторое время над техникой способен воспроизвести это разнообразие на холсте, на экране, на сцене или на страницах книги. Чем более мощный психоэнергетический потенциал у функции ощущения, тем больше нюансов, оттенков, деталей впитывает в себя «губка», тем сильнее потенциал художника. Но хотя без этого потенциала художника не бывает, сама по себе «ощущающая сила» не рождает художника, даже вкупе с отточенной техникой. Живой пример – нынешние сверхтехничные китайские «художники», которые за считанные минуты воспроизводят в мельчайших деталях копию любого шедевра.

Поэтому развитая ощущающая функция – это лишь основа, необходим еще один компонент – творческая интуиция. В зависимости от характера этой интуиции мы увидим разных по жанрам и стилям художников. Если, например, в самом простом случае функция ощущения дополняется «ощущающей интуицией», то мы увидим художника, совершенствующего стиль, озабоченного более эффектной и точной передачей цвета, деталей, линий. Другой вид интуиции – «чувствующий» сформирует художника, стремящегося передать эмоциональное состояние как импрессионисты. Художник, обладающий «мыслительной интуицией», будет стремиться к точной передаче мысли, сюжета. В зависимости от направления влияния, кто на кого влияет – созерцание художника на творца или творческая интуиция на художника, какая из двух сторон ощущающей функции – созерцание или воспроизведение более развита, мы увидим экспрессиониста или передвижника, или при балансе – академическую живопись. И точно такое же разнообразие среди литераторов, композиторов, режиссеров.

И все же, кроме трех видов интуиции, соответствующих трем остальным психологическим функциям – мыслительной, чувствующей, ощущающей, есть еще глубинная «интуитивная интуиция», которая требует очень большого психоэнергетического потенциала и доступна лишь художникам с огромной «ощущающей силой». Собственно, именно высокий потенциал созерцательной функции быстро исчерпывает, впитывает все доступные впечатления реальной действительности. А ненасытное «ощущающее чрево» личности художника требует все новых и новых впечатлений. Можно, конечно, рвануть за ними как Гоген на Таити, но если от предков достался дар интуиции, то для художника открыта и другая возможность – увидеть и ощутить красоту образов и сюжетов коллективного бессознательного. Нужно только найти походящего проводника в этом «потустороннем мире», чтобы за привычными образами окружающей действительности увидеть совсем иные образы.

Однако, мы еще не готовы к обсуждению необходимого в мире идеальных сущностей идеальном проводнике, поэтому вернемся к нашему реальному художнику. На мой взгляд, Михаил Булгаков – это и есть пример самого высокого потенциала ощущающей, созерцательной силы. Достаточно прочитать его киевскую прозу. Столько красок, деталей, сюжетных поворотов, передающих все многообразие жизни Города и его обитателей, пока еще не удалось передать никому из всех предшествующих и последующих киевских письменников. Именно поэтому Булгаков был и остается главным киевским писателем, а Киев – булгаковским Городом.

Да и вообще в смысле различения и тонкой передачи оттенков, в том числе в отношениях людей, прозаик Булгаков стоит рядом с Гоголем, а кто еще рядом, я и затрудняюсь сказать. Может быть, еще два Александра Сергеевича? Но они просто не успели продвинуться в искусстве созерцания так глубоко, как их ученики и последователи. А, например, не менее тонкий художник Чехов не рискнул или не смог «нырнуть» в глубины идеального, рванул за новыми впечатлениями аж на Сахалин. А потом так всю жизнь и перемывал косточки современникам…

Но, между прочим, близость жанров и совпадение профессий Булгакова и Чехова, а равно и Нострадамуса – тоже один из заслуживающих внимание моментов. Выбор профессии врача общей практики, как правило, обусловлен именно «интуитивно-ощущающим» типом личности при балансе по шкале интроверности-экстравертности. А образ жизни земского доктора дает возможность увидеть жизнь во всем ее многообразии и сильно развить не только наблюдательность, но и интуитивную составляющую личности. Однако, разумеется, не каждый земский врач, впитав массу жизненных впечатлений, не удовлетворится достигнутым и станет искать новых впечатлений. Тут уж все зависит от природного потенциала «ощущающей силы», как, впрочем, и от жизненных обстоятельств. Социальная катастрофа мировой войны и русской революции разрушает цветущее многообразие привычной жизни, заменяя ее множеством повторяющихся бед. Это не могло не сдвинуть баланс от созерцательной экстравертной функции как в сторону сопряженной воспроизводящей, так и в интровертное созерцание. Булгаков начинает утолять голод «ощущающего чрева» собственными литературными опытами. А когда личность начинает тяготиться монотонным течением событий, рано и ли поздно наступает тот самый роковой случай. Морфий окончательно выжигает прежнюю личность земского врача, все привычные радости и интересы. Но у Булгакова была в запасе вторая, созревшая творческая ипостась, благодаря энергии и ненасытности которой он и выжил в таких обстоятельствах. И здесь опять можно увидеть явственные параллели с судьбой Мишеля Нострадамуса, только там была чума и гибель всей семьи.

Кстати, если кто-то думает, что это я нафантазировал насчет двух личностей, творческой и обыденной, автономно уживающихся в одном человеке, отошлю к более чем авторитетному эксперту в психологии – к работе К.Г.Юнга «Аналитическая психология и поэтико-художественное творчество». Думаю, что доктор Юнг подтвердил бы, что в результате такого изменения баланса психической энергии от обыденной в пользу творческой ипостаси должна была резко усилиться интровертная интуитивная функция, а содержание «коллективного бессознательного» - архетипы и прочие эгрегоры вполне могли заменить потерявшие привлекательность повседневные ощущения и обыденные впечатления. Отсюда и полное равноправие ангелов и демонов с обычными героями в главном Романе, над которым писатель работает почти всю оставшуюся жизнь.

Этот факт внешне случайного, бессознательного самоотречения Булгакова от своей обыденной личности, является одним из самых важных для того, чтобы понять направление и характер взгляда писателя на окружающую действительность и людей. Ведь общее правило, что каждый судить по себе, никто не отменял. В этом аспекте интересно наблюдение Баркова о не вполне комплиментарном отношении Булгакова даже к своим главным героям – Мастеру и Маргарите. Хотя вроде бы такое отношение к персонажам естественно для писателя-сатирика… Но все же большинство читателей в данном случае этого отношения не улавливают, оставаясь в плену романтических или интеллигентских стереотипов. И кстати, та же беда с восприятием нами образа профессора Преображенского. Нужно значительное нравственное усилие над привычными айболитовскими стереотипами восприятия образа интеллигентного ученого-медика, чтобы всё же признать его едкой сатирой на подлинного виновника всех бед окружающих его людей.

Однако вернемся к личности самого автора. Прежде чем спуститься, подобно Орфею, в преисподнюю «коллективного бессознательного», Булгаков ещё в первой своей жизни искал и находил – если не проводников, то наблюдателей, указывающих ориентиры на этом пути. А кто может выступить в этой роли? Кто из творческих личностей более других склонен к интровертному созерцанию идеальных сущностей, отрешившись от подробностей обыденной жизни? Эти довольно странные в обыденном понимании личности называются философы. Нет, не те привычные нам, но тоже несуразные преподаватели философии, а настоящие Философы, которых за всю историю человечества можно пересчитать по пальцам. Платон, Аристотель, Кант, Гегель… Но в этом ряду есть и незаслуженно забытый первый русский философ Григорий Сковорода.  Забытый нами сегодня, но вполне живой для киевского общества и для дома профессора Киевской духовной академии, в котором вырос Михаил Булгаков. Именно благодаря Булгакову, отраженные в Романе идеи первого русского философа вновь и вновь изучаются не только некоторыми булгаковедами, но даже иногда самими философами.

Да что там Сковорода, если сам Иммануил Кант знаком большинству читателей именно как равноправный персонаж первой главы булгаковского Романа. Более того, читатели очень удивятся, когда узнают, что благодаря диалогу Воланда с Бездомным они узнали и даже запомнили некоторые ключевые идеи Канта, которые вовсе даже и не преподавались в курсе философии советских вузов. Канта не только марксисты-ленинисты пытались спрятать подальше в пыльный чулан истории философии. Уж больно несуразные мысли для любой идеологизированной системы – хоть коммунистической, хоть либеральной, не говоря уже о националистах. А Булгаков не только утверждает, что Кант – жив и близок нам, но мастерски убеждает в этом драматургически, с участием весьма авторитетного консультанта.

Вскрытая Барковым интрига с Левием Матвеем, который оказался отчасти сатирой на самого Льва Толстого, тоже отражает более чем глубокий интерес Булгакова именно к философским работам, связанным с переосмыслением христианского учения. Судя по ехидным репликам Воланда, толстовским толкованием Евангелия Булгаков не восхитился. Но Булгаков – и своим вниманием к этой работе Толстого, и в еще большей степени – своим романом в Романе, явно одобрил саму идею альтернативного прочтения Евангелия. Вложенные в уста Иешуа жалобы о том, что они всё неправильно понимают и записывают, относятся не только к сатире на Толстого, но прежде всего к самому Левию Матфею, то есть к каноническому толкованию слов Иисуса в Евангелии. Эта идея является одной из заглавных и самых очевидных линий в Романе – от первой главы до последней, и это утверждение – Иисус существовал и существует, но его слова так и не поняли – является самой главной миссией булгаковского Воланда.

Ну и наконец, не будем забывать, что Булгаков вырос именно в семье потомственного священника, богослова. В семейном круге общения, за гостевым столом обсуждались далеко не только обыденные проблемы, а богословские и философские книги были не только доступны будущему писателю, но и более понятны, чем нам с вами, хотя бы в части постановки проблем и неразрешенных вопросов. Нужно заметить также, что отец писателя состоял в активной переписке с Сергеем Булгаковым и тесным кругом православных философов – последователей Вл.Соловьёва, из которого выросли такие мыслители как П.Флоренский, А.Лосев.

Итак, мы теперь примерно знаем о том, каким взглядом и под каким углом нужно рассматривать содержание Романа. Взглядом великого художника, умеющего ухватить множество самые тонких деталей и нюансов и мастерски соединить их в лаконичный драматургический элемент сюжета. Однако взгляд этот направлен не только и не столько на внешнюю жизнь современников, сколько устремлен к философским и богословским глубинам, подчинены страстному желанию проникнуть в тайну скрытых от глаз идеальных сущностей, вращающих колеса истории, управляющих послушными им революционерами, буйными поэтами и скромными философами. И есть еще такое подозрение, что, построив весь замысел Романа на Евангелии от Воланда, Автор намекает на главную для него Тайну – скрытый до поры смысл евангельских притч.

Однако при все при этом Булгаков остается прежде всего художником, писателем, сатириком, драматургом. Свой путь в «пятое измерение», населенное идеальными сущностями, он прокладывает не философскими, а художественными методами – внутреннего созерцания и воплощения в зримые образы. О методах и поговорим в следующий раз.

 

Tags: Булгаков, ММ, анализ, историософия
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • «Здравствуй, … – новый год»

    Как известно, глобальная финансовая элита издревле празднует свой новый год осенью (в этом году – с 6 на 8 сентября)). После этого, с 1…

  • После Бала (47)

    47. В историю – болезни ( начало, предыд.глава) Еще и еще раз повторим поговорку: Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. В…

  • Такое кроткое лето

    Как и было сказано, никаких особо значимых событий за август не случилось, если не считать давно запрограммированное трэш-шоу в аэропорту Кабула.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 5 comments