oohoo (oohoo) wrote,
oohoo
oohoo

Categories:

MMIX-4


Чтобы лучше понять текст Романа, нам придется вникнуть в суть художественного метода проникновения в «пятое измерение», идеальное пространство коллективного бессознательного, в том числе провести различие с философскими методами. Но для этого придется начать немного издалека. А именно из темного леса, где многие из нас не раз бывали, как минимум, в походе за грибами.

 

Представим, что мы по заросшей травой и мелким рябинником тропке через влажный луг выходим к еловой опушке, а там на бугорке стоит он!... Темная шляпка присыпана хвоей, белая манишка выглядывает из зеленого мха… Эх, был бы я писателем, мог бы отразить картину во всех красках… Какое первое движение души при виде красавца-боровика? Правильно, позвать всех других грибников – мол, полюбуйтесь на красоту! То есть в нашем походе в лес на первом месте, на самом деле, стоят вполне эстетические мотивы. Точно так же как и на рыбалку современные горожане ездят не за рыбой, а за красотой природы и переживаниями личного общения с нею.

Теперь, после этой присказки, можно перейти ко второму вопросу: а зачем собственно нужны писатели? Ответ очевиден, для удовлетворения тех же самых эстетических потребностей, своих и читателя. Причем, опять же, в большинстве случаев писатели лучше всего пишут о красоте лесов, полей, человеческих отношений, когда предмет их эстетических переживаний уже скрылся в дымке вместе с прожитыми годами или уходящей эпохой. Толстой рисует идеальный образ князя Болконского, когда в жизни уже не осталось места для прежнего дворянства. Гоголь описывает малороссийские степи, вечера и нравы, обитая по большей части в сером городском пейзаже Петербурга или даже Рима. Писатели-почвенники ностальгируют по простой деревенской жизни, перебравшись в просторные городские квартиры, в период самой активной урбанизации, да и читатели деревенской прозы – всё больше из мегаполисов.

То есть, приходим к выводу, что художественный метод необходим и для писателя, и для читателей для того, чтобы восполнить недостающие эстетические переживания. И можно было бы закрыть вопрос, если бы понятие «эстетического» не объяснялось только через вышеназванные примеры. А так получается, что художественный метод – это форма реализации эстетических потребностей, а эстетические потребности – это такие, что удовлетворяются художественными произведениями. То есть типичный для философии замкнутый круг. Вырваться из него можно только, сменив фокус и перейдя в более широкий контекст психологических знаний. Хотя психологи тоже озабочены больше эротическими, а не эстетическими переживаниями своих клиентов, и не спешат разрабатывать эту бесприбыльную проблематику.

И всё же, на мой взгляд, объяснить механизмы ностальгии, эстетического удовольствия от возвращения к истокам, достаточно легко, если внимательно взглянуть на понятие «коллективного бессознательного». Кстати, первым слово «архетип» ввел в научный оборот не кто иной, как наш «беспокойный старик». Иммануил Кант убедил всех прочих философов в наличии априорных идей, присущих человеческому разуму от рождения. Собственно из этих кантовских идей и родилась современная психология, ядром которой является понятие «коллективного бессознательного». З.Фрейд с коллегами по психиатрической клинике обнаружили на практике наличие в психике глубинных, обычно не приходящих в сознание слоев, заселенных общими для всех образами, совпадающими с мифологическими образами древних народов. К.Г.Юнг свел все понятия архетипов и психологических комплексов в стройную систему аналитической психологии, очистив ее от фрейдизма психоаналитиков. Однако даже Юнгу не удалось или не захотелось окончательно перешагнуть через барьер господствующего и по сей день мировоззрения, согласно которому личность человека при его рождении есть «табула раса», социальный атом с априорными свойствами, вроде сексуальных влечений и первобытных табу. А вся последующая судьба человека определяется лишь научением и иным давлением социальных обстоятельств, то есть взаимодействием социальных атомов. Очень удобная философия для доказательства цивилизующей благотворности корпораций, удерживающих в рамках обуреваемого дикими комплексами человека.

Между тем самый простой пример из нормальной, а не корпоративной жизни опровергает этот либерально-фрейдистский философский миф. Городской ребенок младшего школьного возраста, никогда до этого не бывший в лесу, на второй-третий день не научается, а как бы «вспоминает» навыки ориентации и начинает находить грибы. Можно вспомнить и художественный контрпример А.Тарковского, сцена рождения колокола из «Андрея Рублева», где речь идет именно о генетической памяти, не априорной, а передаваемой от отца к сыну. Эта генетическая память не в смысле генов, ее механизм пока не известен, потому и не признан ученым сообществом. Хотя по итогам недавней «расшифровки генома» (которое правильно назвать декодированием), руководитель одного их двух проектов Крейг Винтер из «Селера Дженомикс» честно признался, что разнообразия генов явно недостаточно для передачи всей наследуемой информации, и что кроме генов должна существовать некая «управляющая сеть» или «матрица», передаваемая по наследству от материнского организма ребенку напрямую, а не через клеточный уровень.

Я прошу прощения, что из одного темного леса завел вас в еще более непроходимую чащу, но это действительно один из главных тупиков современной науки, включая психологию. Между прочим, из-за этого мировоззренческого тупика случаются настоящие человеческие трагедии. Недавно австралийское правительство каялось перед аборигенами за то, что их детей принудительно забирали из семей в приюты, чтобы воспитать «цивилизованными людьми». И у нас на Крайнем Севере такая же жестокая практика была, именно исходя из концепции «табула раса», непонимания или очень ограниченного понимания «коллективного бессознательного» исключительно как сферы древних архетипов. Впрочем, всех нас отчасти оправдывает лишь то, что и в остальных школах педагогика строилась на тех же индустриальных «цивилизаторских» принципах.

Так что мэйнстримовские концепции современной психологии, по всей видимости, никак не помогут всем нам выйти из замкнутого круга. Поэтому терять нам нечего, и мы попробуем опереться на художественную концепцию «коллективной памяти» имени Тарковского и Рублева. Тогда действительно все просто и никаких многоэтажных теоретических конструкций не понадобится. А понадобится всего лишь одно единственное теоретическое положение, которое лежит в основе трех самых известных и красивых научных концепций. И аналитическая психология К.Г.Юнга, и этнология Л.Н.Гумилева, и теория исторических цивилизаций А.Тойнби постулируют наличие особой энергии, необходимой для развития личности, этноса или цивилизации. Один называет эту энергию – «либидо», другой – «пассионарность», третий – просто «тонкая энергия».

Мы используем еще более простой обобщающий термин – «психическая энергия», что позволит нам снова привлечь наш простой житейский опыт. Каждый из нас сталкивался в своей жизни и с периодами психологического упадка, и с периодами психологического подъема. Не так сложно убедиться, что ценность художественного произведения именно в способности вызывать душевный подъем, восполнять эту самую необходимую не только для развития, но и просто для жизни психическую энергию. И наоборот, отрыв от родных корней или разрушение традиционного образа жизни, отсутствие позитивных эстетических переживаний влечет упадок сил, ослабление иммунитета. Причем голубое небо, синее море и яркие тропические цветы и птицы не спасают, если душа и «коллективная память предков» требует унылого серого неба, глубоких сугробов и галдения галок над саврасовской колокольней.

(И кстати, есть подозрение, что так называемый СПИД – это как раз социально и культурно обусловленное разрушение иммунитета, из-за полного выпадения из традиционного образа жизни. Но боюсь, это простое объяснение не устроит транснациональные корпорации и либеральных идеологов глобализации).

Получается, что эстетическое переживание – это и есть самый простой и короткий путь нашей личной души к образам и сюжетам надличной, коллективной памяти поколений. Более того, именно следование этой коллективной памяти, то есть традиции, дарит нам необходимую энергию для развития. Парадокс, но именно хождение по лесам теми же тропами или на лодке теми же протоками, что и наши далекие предки, дает нам шанс не только сохранить психическое и соматическое здоровье в аду мегаполиса, но и штурмовать вершины научного прогресса или философского творчества.

Однако это жизнеутверждающее утверждение – лишь часть всей правды, одна из двух сторон психологии эстетики. Бывает и совсем иная эстетика – эстетика смерти и разрушения, и она тоже основана на совпадении внешних образов – реальных или художественных с образами коллективной памяти.

Человек или даже целый народ не всегда имеет возможность жить в соответствии с традициями, получать от жизни свои небольшие эстетические радости. Бывает, что судьба заносит в такие беспросветные жизненные дебри, что для поддержания жизненного тонуса остается только путь невротического наслаждения – смакования чужого или даже своего собственного несчастья. Вот чего-чего, а этого добра в истории человечества и в жизни наших предков было вполне достаточно. И есть такое подозрение, что тот достаточно прочный психологический барьер, «завеса» между личностью и «коллективным бессознательным» возник именно поэтому, чтобы уберечь новые поколения от невротических соблазнов. Но время от времени они все же вырываются на поверхность социальной жизни, формируя те самые «антисистемы», о которых писал Лев Гумилев.

Однако, кроме первых двух – позитивного и невротического, есть еще и особый, третий путь добывания жизненно необходимой духовной энергии и соответствующая ему эстетика мистерии. Великий психолог К.Г.Юнг назвал этот путь ухода от невротического саморазрушения переходом к «символической жизни». Однако, этот путь доступен не всем, а только личностям, имеющим в коллективной памяти предыдущих поколений достаточно прочный фундамент духовной культуры, чтобы по этим ступеням подобно Орфею подняться из ада своей персональной «антисистемы». А если речь идет об «антисистеме» больших, социальных масштабов, то чтобы спасти всех остальных и найти выход в антисистемное, невротическое состояние добровольно спускается самый духовно сильный, обладающий наивысшим запасом духовной энергии и культуры. Этот вечный сюжет «ухода и возврата» творческой личности или «творческого меньшинства» является одним из главных ритмов всемирной истории, как показал не только А.Тойнби в своем 12-томном труде «Постижение Истории», но и его ярый оппонент Л.Гумилев.

Написание Булгаковым своего главного Романа – это именно тот самый случай мучительного поиска выхода из собственного невротического ада, но с четко понимаемой целью – указать путь к этому выходу для всей страны, ввергнутой на целое столетие в антисистемное состояние. И положа на сердце руку, разве не стало для нашего поколения знакомство с образами «Мастера и Маргариты» тем самым глотком свежего воздуха и притягательным примером подлинной творческой свободы, жизненным ориентиром в самые затхлые годы застоя. Но, кстати, для того, чтобы это лекарство, сладкое во рту, но горькое внутри, подействовало, нужно было достичь в 1960-х этого состояния баланса между невротической эстетикой советской антисистемы и простодушной жизненной романтикой подъема нового поколения. Видимо, именно такой баланс делает возможным всему обществу обнаружить тот самый третий путь – не к банальной смерти, и не к обыденной жизни, а творческому обновлению через мистерию переживания и отрицания смерти. Которая, собственно говоря, и описана в бессмертном Романе.

Но об этом мы еще поговорим, а сейчас для нас важно, что художественный метод познания имеет три варианта творческого пути, которым соответствует три разных эстетики. Все три формы эстетического переживания означают связь личности с коллективной памятью поколений, но только третий путь означает активное соучастие творческой ипостаси личности в работе ангелов и демонов «коллективного бессознательного» по расчистке фундамента и строительству в «пятом измерении» нового идеального здания культуры и той самой лестницы, ведущей из ада.

Без этого различения было бы трудно правильно воспринять художественный метод и многослойную эстетику булгаковского Романа, до которой мы так и не добрались, но зато теперь лучше готовы к ее исследованию в следующей главе.

Tags: Булгаков, ММ, анализ, историософия
Subscribe

  • Не сдавайся, вечнозеленый!

    Перекрытие Суэцкого канала на неделю, минимум – событие глобального масштаба не только из-за многомиллиардных убытков и вынужденного…

  • Тысячелетие вокруг Балтики (35)

    35. Татарский вклад в Русскую идею (начало, предыд.) Наша методология комплексного исторического анализа всех четырех контуров политики и…

  • Тысячелетие вокруг Балтики (34)

    34. Незадавшиеся вопросы (начало, предыд.) Кто ж спорит, неблагодарное это дело – реконструировать исторические процессы на основе…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 11 comments

  • Не сдавайся, вечнозеленый!

    Перекрытие Суэцкого канала на неделю, минимум – событие глобального масштаба не только из-за многомиллиардных убытков и вынужденного…

  • Тысячелетие вокруг Балтики (35)

    35. Татарский вклад в Русскую идею (начало, предыд.) Наша методология комплексного исторического анализа всех четырех контуров политики и…

  • Тысячелетие вокруг Балтики (34)

    34. Незадавшиеся вопросы (начало, предыд.) Кто ж спорит, неблагодарное это дело – реконструировать исторические процессы на основе…