oohoo (oohoo) wrote,
oohoo
oohoo

Categories:

MMIX-19

Какое же это удовольствие, ещё раз, не спеша и внимательно перечесть каждую страницу любимого Романа! Обнаружить в них самые настоящие клады нового знания и понять тайные знаки, оставленные автором!

Честно признаюсь, хотя я и был уверен в наличии скрытого духовного подтекста в романтической притче «Мастер и Маргарита», но и сам не ожидал, что этот тайный подтекст настолько повсеместный и всепроникающий. Стоило обнаружить первые нити – сквозные идеи, пронизывающие все главы Романа, потянуть за них, и вот уже вся головоломка, кажущийся карнавальный калейдоскоп картин, начинает распадаться вдоль «силовых линий» раскрытых идей на четкие детали, и затем складывается в стройную систему.

 

Именно метафизические, точнее даже – историософские, идеи являются ключом к толкованию символики булгаковского Романа. А успешно найденные в тексте Романа тайники и клады являются наградой для того, кто сумел уловить точный смысл этих идей. Поэтому я не могу заранее обнадежить читателя в том, что раскрытый тайный смысл будет с первого раза ими понят и принят. Всё же речь идёт о достаточно сложных идеях и даже о системе идей, составляющих достаточно стройную булгаковскую историософию. Согласитесь, что исторический процесс, а тем более его скрытые движущие силы – это достаточно сложная для понимания штука. Единственное, что могу гарантировать – это тот факт, что нет более ясного и приятного для читателя способа, чем булгаковский текст-загадка, чтобы простым языком передать эту сложную метафизику, раскрыть ее через взаимосвязь достаточно ёмких и понятных идей.

И ещё одно необходимое важное замечание – Булгаков для изложения своих идей пользуется не только художественными приёмами параллелей и метафор, но и языком тайной духовной символики притч Нового Завета. Для меня это теперь очевидно, и я очень благодарен Евгению Полякову за его книгу «Одна версия предательства Иуды», в которой очень скрупулёзно и доказательно раскрыта система символического языка евангельских притч. К большому сожалению, книга Полякова по своему объёму и стилю неудобоварима для большинства читателей. И в этом смысле увлекательная игра, предложенная Булгаковым внимательному читателю, позволяет нам приблизиться к тому, что в Евангелии названо «владение языками». Речь идёт вовсе не о том, что апостолы вдруг заговорили на иностранных языках, а в том, что они научились не только понимать, но и пользоваться символическим языком притч Иисуса.

И этим же тайным языком притч смог в совершенстве овладеть Михаил Булгаков. Поэтому игра Автора с читателем в разгадывание символики Романа учит ещё и пониманию скрытого духовного смысла проповеди Иисуса. То есть восстанавливает его подлинный образ как великого Учителя, а не только исполнителя страдательной роли жертвенного агнца в великой мистерии, изменившей ход всемирной истории.

Однако, Булгаков пользуется библейским символическим языком очень аккуратно, не злоупотребляя. Например, он использует тайную символику чисел, но только в качестве тайных знаков, указателей на скрытый смысл. И то, похоже, лишь в отдельных случаях, когда числа написаны в Романе цифрами, а не прописью.  

 

 

Конечно, можно было бы поступить по-академически интеллигентно – сначала вывалить для читателя весь перечень историософских идей, обнаруженных нами в Романе. Потом с помощью массы умных слов из философского словаря раскрыть их содержание во взаимосвязи с известными философии понятиями. Опять же для каждой идеи дать подробный комментарий, историко-философский обзор и библиографию. В общем, хватило бы на пару-тройку томов сложносочиненной монографии, и ещё на десяток-другой диссертаций. Но мы оставим это почётную обязанность право профессиональным буквоедам, а сами пойдём своим путём. Будем вместе перечитывать Роман, обсуждая историософские идеи в художественном контексте избранных страниц.

Например, одна из сквозных метафизических линий в Романе - это достаточно прозрачная идея параллелизма исторических событий, повторения одного и того же сюжета в разные исторические времена. Собственно, самый первый диалог в Романе – между Берлиозом и Бездомным – сразу же посвящен именно этой идее. Правда, Берлиоз пытается тут же отмахнуться от сути этой идеи, выхолостить ее жизненное содержание, представить дело так, будто все повторения внешних форм и сходство мифологических сюжетов происходят лишь из-за ограниченной фантазии людей на низших стадиях развития. А уж мы-то, достигшие высшей стадии – неважно, социализма или там развитого либерализма, – убеждает наш «фукуяма» Берлиоз – нынче свободны от всех этих устаревших предрассудков, как и от самой Истории.

Однако, судя по линиям сюжета, наш Автор с Берлиозом не согласен. Я уже обращал внимание на то, что судьба Мастера в параллельных московских главах не просто повторяет судьбу Иешуа. Это повторение в развитии, попытка несколько иначе переиграть сюжет пьесы, чтобы избежать совершенных две тысячи лет назад ошибок. Спасённый из-под следствия Мастер, «добровольно» помещённый в загородный сумасшедший дом – это исполнившаяся мечта Пилата, придумавшего способ обмануть судьбу, обойти неумолимые законы Истории.

Есть в Романе и другая историческая параллель, связанная с судьбой Маргариты. Свита Воланда сообщает нам, что речь идёт о повторении в Москве парижского сюжета пятисотлетней давности. Однако в итоге работы над версиями Романа Автор отказывается от идеи прямого перевоплощения, то есть просто повторения судьбы. Исторический сюжет разыгрывается в развитии, и Маргарита, муза историка, написавшего Роман, вовсе не является такой же блудницей как «светлая королева Марго». Однако, освободив свою Маргариту от груза сложной наследственности, в эпилоге Автор даёт весьма точное указание на особняк Саввы Морозова на Спиридоновке, в котором обитала достаточно точная копия той французской Маргариты. То есть снова достаточно толстый намёк на идею повторения исторических сюжетов.

Этими заглавными повторениями сюжетов исторические параллели не ограничиваются, о чём мы ещё поговорим буквально в следующей главе. Ну и напоследок заметим, что сам замысел Романа как повторение и развитие сюжета «Фауста» тоже отражает эту сквозную идею. «История повторяется!» - повторяет Булгаков вслед за Гегелем, но вкладывает в эту формулу всеобъемлющий смысл. Не только фарсовое повторение сюжета революционной трагедии в рамках одного исторического цикла, но вообще повторение, параллелизм сюжетов в каждом новом историческом цикле.

 

Однако повторение поворотов судеб разных исторических эпох – это далеко не единственный вид сюжетных параллелей в Романе. Есть ещё многочисленные совпадения, сходств во взаимоотношениях действующих лиц. Одно из таких совпадений мы уже с вами обнаружили – параллелизм отношений Воланд-Фагот и Пилат-Афраний. Похожую параллель Иван Бездомный обнаруживает в клинике, где доктор Стравинский не только руководит, но и «по латыни, как Пилат, говорит». В театре Варьете в самый ответственный момент за главного оказывается финдиректор Римский, фамилия которого тоже неизбежно наталкивает на такую же параллель с Пилатом. На что же это намекает Автор? Какую идею желает нам внушить такими повторениями? И нет ли в этих повторениях каких-то общих закономерностей?

Например, у Иешуа в романе есть три ученика – Иуда, Пилат и Левий. Мы достаточно хорошо проанализировали их психологию и функции в историческом сюжете.

Иуда – «исполнитель», «технолог», живущий только настоящим и выступающий переговорщиком, «переводчиком» между Иешуа и ершалаимским политическим миром.

Пилат – «представитель», взявшийся защищать Иешуа перед Каифой. Пилата волнует только будущее, прошлое ему безразлично, а настоящее даже ненавистно.

Левий – секретарь Иешуа, живущий в романе лишь прошлым. Ему также как Пилату ненавистно настоящее, но при этом безразлично будущее. Заметим, однако, что злобный и жестокий Левий владеет не только писательским пером, но и острым ножом. Эти две ипостаси – секретаря и палача, вполне можно объединить в одну общую функцию – «судейский».

Для всех читателей очевидна параллель судьбы Иешуа и Мастера, которая подчёркнута Автором через их отношения с Иудой и Алоизием. Но у Мастера есть и другой ученик – Иванушка, который в результате общения с учителем перестаёт быть поэтом и становится историком. То есть его, как и Левия интересует теперь только прошлое. Одно время Иван также был довольно злобен и даже жесток, обличал пороки и даже пытался их лично покарать.

Но есть ли у Мастера как у Иешуа свой «представитель», пытающийся защитить его от внешних враждебных сил и устроить его судьбу? Есть, разумеется, хотя параллель с Иешуа оказывается здесь далеко не прямой, поскольку таким представителем выступает Маргарита. Так что в этом месте мы оставим для себя вопрос, к которому нужно будет ещё вернуться. Но уже сейчас понятно, что параллель между Воландом и Пилатом является не абсолютной, а ситуативной.

 

Теперь пройдём по уже выявленной также через их свиту параллели Пилата с Воландом. Фагот и Афраний – два искусных исполнителя, «технолога», один - «фокусник», другой – тоже «инженер человеческих душ». Чуть более сложная картина с «судейскими» функциями, которые разделены между «секретарём» Геллой, «судебным исполнителем» Азаззело и «палачом» Абадонной.

А вот Бегемот – это любимый шут при могущественном лице, несколько неожиданная, но всё же разновидность функции «представителя». Заметим, что именно Бегемот представляет Воланда в отношениях с группой захвата и «защищает» от вторжения резиденцию Воланда. И эту же функцию в свите Пилата исполняет верный пёс Банга. То есть, похоже, функция «представителя» содержит в себе, помимо преданности, ещё и некую зверскую ипостась, которая есть и в Пилате. Помните, в главе 26? «Афранию показалось, что на него глядят четыре глаза – собачьи и волчьи». Сам представитель Иешуа отчасти зверь, что же удивляться, что в его свите те же функции выполняет настоящий зверь?

Бегемот – тоже бывает в человеческом обличье, но чаще в нечеловеческом, как и Маргарита в ипостаси ведьмы. Аналогичного персонажа мы обнаруживаем и в свите Римского – администратор Варенуха должен представлять Римского в отношениях с сами знаете кем, но вместо этого превращается в вампира.

После исчезновения Варенухи его роль «представителя» переходит к конферансье, который, как и Бегемот в свите Воланда, служит в Варьете шутом. Да и сама фамилия Бенгальский имеет очевидные корни в семействе кошачьих. Неудивительно, что Бегемот взревновал и оторвал конкуренту голову. Так что рассказ кота об охоте на тигра отчасти правдив, и является дополнительным указанием Автора на эти параллели.

В роли «исполнителя» в верхушке Варьете выступает буфетчик Соков. Он так же, как Иуда, неравнодушен к деньгам. И ему точно так же, как Пилат Иуде, Воланд предсказывает близкую смерть. Похоже, что это предвидение несчастья с буфетчиком необходимо именно, чтобы подчеркнуть параллель, проявить идею наличия одинаковой структуры отношений. Наконец, в роли «секретаря», представляющего отчёт о вчерашнем представлении выступает бухгалтер Варьете.

Кстати, оторванная говорящая голова Бенгальского формирует ещё параллели – между представлением в Варьете и Великим балом у сатаны, а также между Бенгальским и Берлиозом. Нужно так полагать, что Берлиоз тоже выполнял представительные функции в чьей-то свите? В одном ряду с Берлиозом находится Стёпа Лиходеев, фамилия которого намекает на его функции исполнителя лихих дел.

Таким образом число параллелей этого рода в Романе вполне достаточно, чтобы на ум читателя пришла идея общей закономерности в организации любого исторического или современного сюжета, в центре которого действует обобщенная четвёрка – герой и три спутника или свита, разделенная на три части. Причём у участников свиты, исполняющих одну из трёх обобщенных функций при герое, может быть своя собственная свита из таких же трёх частей.

Вместе взятые эти две идеи – регулярного повторения исторических сюжетов и одинаковой структуры всех сюжетов – подводят нас к необходимому выводу: В истории, включая современность, повсеместно присутствуют вездесущие закономерности. Автор вынуждает нас согласиться с мыслями беспокойного старика Канта о том, что история и ее фундаментальные законы так же познаваемы, как и материальный мир познаваем с помощью фундаментальной законов физики. И что открытие таких фундаментальных законов будет означать написание Истории как Романа, то есть в виде множества взаимосвязанных и вытекающих одна из другой сюжетных линий.

Стоит вспомнить и открытые нами ранее явные параллели между сюжетом «романа в романе» и историческими сюжетами российской и мировой истории ХХ века. Тогда получается, что общие закономерности развития исторических сюжетов касаются не только исторических личностей, но и больших сообществ, которые эти исторические личности олицетворяют. И что на международной арене нации и даже целые цивилизации исполняют такие же обобщённые функции, как и приближённые в свите любого исторического деятеля. Например, в ХХ веке в центре всей мировой политики, так или иначе, оказывалась Россия, точнее русская цивилизация. Исполнительные функции взяла на себя Европа во главе с Германией, представительные – англо-саксонский мир во главе с США. Третьим глобальным центром силы был Левант, ближневосточная цивилизация, где роль лидера перешла от Турции к Израилю. Похожий сюжет был и в XIX веке, только в ней действовали империи – Российская, европейские (Французская, затем Германская), Британская (с символом из семейства кошачьих) и Оттоманская.

Наконец, тот факт, что и в «пятом измерении» Романа, то есть в коллективном бессознательном идеальные сущности строят свои отношения точно так же, делает абсолютно универсальными спрятанные в тексте Романа идеи, выражающие закономерности истории и психологии.

 

Итак, наличествующие в Романе многочисленные параллельные линии – явные и скрытые, между историческими событиями разных эпох и между разными современными сюжетами, между отношениями отдельных личностей и огромных сообществ – сословий, наций, цивилизаций, между сюжетами общественной жизни людей и духовной жизни идеальных сущностей – необходимы для того, чтобы читатель нашёл целую систему идей, с помощью которых можно правильно истолковать каждую из этих параллелей по отдельности. Все вместе параллели дают обобщенные идеи, а каждая по отдельности – позволяет разгадать подлинное отношение Автора к каким-то конкретным образам и скрытым за ними историческим личностям или событиям.

Например, можно отдельно рассмотреть эпизод с убийством Иуды. Здесь мы также обнаружим явную параллель между действиями его возлюбленной Низы и действиями Маргариты в параллельных московских эпизодах. Низа действует по желанию Пилата, которое передаёт ей Афраний. Маргариту также «подкупает золотом» посланный Воландом Азаззело. Низа, как и Маргарита, в отсутствие мужа покидает дом и служанку, и выманивает Иуду в «нехорошее место». В результате Иуду убивают подосланные палачи, как и Мастера отравляет Азазелло.

Спрашивается, какой вообще смысл может иметь эта явная параллель? Да, вроде бы и никакого, кроме как компрометации Маргариты таким сравнением. И не только Маргариты, но и всех любящих женщин. Вот, например, наш «шерлокхолмс» Барков пришёл именно к такому «дедуктивному» выводу. Однако мы-то с вами романтики и верим Автору, который обещал показать нам настоящую любовь. Так что это толкование, лежащее на пыльной поверхности бытия, ну, никак не годится в данном случае.

Ладно, допустим, Афраний не сказал Низе, для чего нужно выманить Иуду из города. Может быть, он даже сказал ей, что это нужно для спасения Иуды. Это более похоже на правду, но ради сообщения такой банальности, как коварный обман чекистом любящей женщины, стоило ли Автору расписывать в красках эту параллель, угрожающую компрометацией главной героини? Нет, конечно.

Тогда остаётся лишь одна версия – вся эта комбинация была и в самом деле выдумана Афранием для того, чтобы спасти реального Иуду, инсценировав его смерть. Ведь нет никаких сомнений, что Афраний в своём докладе Пилату профессионально и убедительно врёт о многих деталях событий. Просто потому, что стены дворца Ирода имеют очень большие уши, Пилат не доверяет этой странной архитектуре. Почему же в не предположить, что Афраний профессионально врёт практически обо всех деталях?

Ах, да, есть небольшая загвоздка! Сам автор «романа в романе» вроде бы живописует это убийство как реально случившееся. Так ведь? Ну так, а разве читатель ожидал чего-нибудь другого? И разве писатель имеет право разочаровывать читателя, ставить его вдруг в тупик внезапным разрушением тысячелетних стереотипов? Ну, представьте себе роман, в котором Пилат и впрямь спасает Иуду. Как бы реагировало большинство читателей, даже неверующих? Нет, лично я себе такого романа и такого риска для репутации писателя представить не могу. Не смог и наш Автор, но для будущих читателей оставил эту параллель, чтобы сообщить по секрету свой собственный взгляд на вещи. Да, кстати, а как называется эта глава? «Как прокуратор пытался спасти Иуду», и без всяких «но».

 

Собственно, на этом примере можно было бы завершить краткий обзор главных идей, которые помогут нам разгадать секретное послание Автора. Но, я признаюсь, не могу отказать себе в небольшом отступлении от предмета исследования.

Дело в том, что обнаруженная нами в Романе идея под условным названием «герой и ещё трое», явно не вмещается в рамках одной книги. Едва ли не в каждом «культовом» произведении – книге, пьесе, фильме, которые мы готовы перечитывать, пересматривать, цитировать – можно обнаружить такую же структуру в центре сюжета. Герой и три спутника.

Классический пример – «Три мушкетёра»: д’Артаньян, исполнительный и живущий одним днём Портос, забывший своё прошлое Атос, уверенный в своём будущем аббата Арамис. Даже в лучших кинокомедиях – «Кавказская пленница», «Бриллиантовая рука», «Джентльмены удачи», «Иван Васильевич меняет профессию», «Собачье сердце» – главный герой «перевоспитывает» трёх «учеников». В не менее культовом телесериале Штирлиц работает с троицей: профессор Плейшнер, как погибающий и подозреваемый в предательстве исполнитель, плюс «зверь» Мюллер, фактически спасающий героя, а также пастор Шлаг, добывающий отчёт о переговорах. И это только малая часть из возможных классических примеров. Вот, например, на днях пересмотрел «Сталкера» Тарковского. И там тоже в кульминационный момент в Комнате собираются четверо – главный герой, Профессор (который на самом деле Технолог), Писатель, плюс Зверь – чёрный пёс.

 

Теперь, пожалуй, всё. На сегодня примеров достаточно, чтобы загрузить читателя идеями. А в следующий раз, когда читатель свыкнется и примирится с этими идеями, можно будет, наконец, начинать подробный анализ московских глав.

 


Tags: Булгаков, ММ, Поляков, анализ, историософия
Subscribe

  • Тысячелетие вокруг Балтики (31)

    31. Повторение истории – мать её (начало, предыд.) Проводить параллели между событиями разных эпох или разных цивилизаций нужно очень…

  • Работа над ошибками (13)

    13. Ключ на старт (начало) Повторю не лишний раз – все, что происходило в политике, особенно в политике США и Британии, в уходящем…

  • Работа над ошибками (8)

    8. «Пока еще не поздно нам сделать остановку…» (начало) Вполне могу понять и даже простить публичных деятелей политической…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 1 comment