oohoo (oohoo) wrote,
oohoo
oohoo

Categories:

MMIX-24


При всём нашем желании разоблачить выдумки и фантазии Автора, в отношении первой главы обнаружилось полное алиби. Автор действительно регулярно прогуливался вдоль Патриарших и действительно мог видеть, пусть и внутренним зрением, и подслушать внутри себя самого этот диалог трёх персонажей.

Но как насчёт представления в Варьете? Что скажете, весь зрительный зал и огромная очередь желающих увидеть фокусы клетчатого Фагота, тоже суть ипостаси богатого душевного мира писателя? Нет уж, увольте, не было в Москве ни в 1920-е, ни в 30-е годы ни такого огромного зала на Триумфальной площади, ни такой огромной очереди жаждущих зрелищ и халявных денег. Не было!

 

Да и за весь период наблюдений нечто похожее, если и случилось, то лишь однажды, и то в 1991 году, когда от Триумфальной площади протянулась «многотысячная очередь, хвост которой находился на Кудринской площади». И то эта была не совсем очередь, а многотысячная демонстрация москвичей, во главе которой если и были известные театральные барышники, то лишь в качестве лидеров «Демократической России». Так что единственное, что может сблизить эти две очереди, это известное выражение «политический театр», употребляемое обычно по отношению к публичным формам политики.

Однако стоит напомнить читателю некоторые детали этого замечательного дня 28 марта 1991 года, когда на улицы Москвы впервые в её послевоенной истории была выдвинута бронетехника. И это была далеко не единственная чертовщина, случившаяся в тот день. С раннего утра над той самой Кудринской площадью запылал и пустил облако черного дыма пожар на верхнем этаже американского посольства. Но нам с вами не было бы никакого дела и до этого происшествия, если бы по соседству с пожаром, на углу Б.Девятинского переулка не стоял маленький старинный особнячок, а с другой стороны на этом особнячке не притаилась бы мемориальная доска, сообщающая нам о том, что именно здесь провёл свои детство и юность великий русский писатель А.С.Грибоедов.

Сами по себе все эти детали вроде бы не впечатляют – подумаешь, «многотысячная очередь от Триумфальной до Кудринской», чрезвычайное положение в центре Москвы, пожар в здании на Новинском бульваре «у Грибоедова». Но складывающая мозаика будто на что-то такое знакомое намекает, подмигивает нам как глумливый клетчатый гаер.

Ну, допустим, что в этом что-то и есть, хотя «большинство нашего населения сознательно и давно перестало верить сказкам о боге» и прочих чудесах и нострадамусах. Допустим, что Булгаков действительно был визионером, то есть мог заглянуть в тот самый план, где записаны исторические судьбы и о существовании которого втолковывал Берлиозу странный консультант. Положим, самого Берлиоза так и не удалось убедить и тем самым спасти. Но как бы, например, тот же самый Воланд, то есть творческий дух самого Автора смог бы убедить нас, читателей в существовании такого плана? Один из способов – написать о том, что должно случиться в достаточно отдалённом будущем. В конце концов, образцом для Булгакова служил Гёте, а он тоже верно предсказал судьбу Фауста как коллективного образа материалистической науки.

Поэтому давайте хотя бы проверим эту нелепую гипотезу. Сказать классическое «Не верю!» мхатовскому драматургу мы всегда успеем. Ну, допустим на минуточку, что в главе 7 и последующих под Варьете подразумевается именно политический театр, и действие по многочисленным просьбам москвичей перенесено в 1990-е годы. Тогда должны быть и другие совпадения деталей, подробностей, образов.

Кто у нас там был самым первым руководителем политического Варьете, то бишь Перестройки и «демократизации»? И нет ли каких-либо совпадений с образом Стёпы Лиходеева. Ну, положим, насчёт того, что у большинства населения фамилия Горбачёв вполне ассоциируется с лихими делами, насчёт явно недостаточной компетентности и прочих совпадающих черт характера – это не тянет на доказательство. Тот факт, что с самого начала своего появления в сюжете книги Лиходеев озабочен борьбой с алкоголизмом, пусть даже своим собственным, – тоже слишком общий признак. Для коллективного образа партийной номенклатуры годится, но и только. А вот тот факт, что в решающий момент директор Варьете усилиями каких-то тёмных сил оказывается изолирован от московского «политического театра» именно в Ялте, это уже теплее – всем памятно августовское сидение Горбачёва в Форосе. 

Соседство Лиходеева с Берлиозом тоже легко растолковать в таком контексте – после краха партийной идеологии главной опорой Горбачева была именно гуманитарная академическая корпорация во главе с А.Н.Яковлевым, портрет которого более всего совпадает с описанием главного редактора в первой главе. И аккурат перед «Форосом» этого деятеля отставляют из руководства.

Есть в начале 7 главы и не столь уж явное, но всё же указание на горбачёвскую «гласность»: «Степа был хитрым человеком и, как ни был болен, сообразил, что раз уж его застали в таком виде, нужно признаваться во всем». А также намёк на известные провалы в памяти последнего генсека, когда он наутро якобы ничего не помнил об указаниях, сделанных накануне и приведших к тому или иному безобразию. Были и таинственные, закулисные «контракты» с иностранными «консультантами», которые собственно и привели к большому представлению и скандалам в нашем «политическом театре». В общем, похож, похож образ. Но не будем спешить делать выводы на одном единственном примере.

Но есть и другие, не менее яркие образы. Например, Аполлон Аполлонович Семплеяров. Известен тем, что публично потребовал немедленного разоблачения фокусов Фагота с обманными «червонцами».

Что касается самих свалившихся с потолка «червонцев», то тут нет никаких особых сомнений. Хотя после удаления Горбачёва от руководства «политическим театром» было несколько похожих случаев выпуска «ценных бумаг», оказавшихся на поверку фантиками, - например, билеты МММ или облигации ГКО, но всё же только одна такая «ценная» бумага имела номинал 10000 неденоминированных рублей, то есть «десятка», «червонец» по нынешнему курсу. Даже цвет бумаги и тот совпадает. Кроме того, только «ваучер», он же «приватизационный чек» не покупался за наличные, а был роздан бесплатно всему населению. И только он обладал такими чудесными свойствами, что в руках обычных граждан вскоре превратился в простую резаную бумагу, а вот в интересах ответственных работников, вроде буфетчика Сокова, ценность ваучеров могла быть восстановлена даже после истечения срока их действия. Были и такие случаи.

Так что, опознав магические фаготовские «червонцы» как чубайсовские «ваучеры» мы легко обнаружим реального прототипа товарища Семплеярова. Впрочем, слово «прототип» не очень подходит к лицу, родившемуся лет на десять позже литературного героя. Как же тогда нам назвать А.В.Руцкого – «посттип» или просто «тип»? Но именно вице-президент Руцкой весной 1993 года потребовал разоблачения аферы с приватизационными чеками, и тут же был разоблачён в качестве иностранного шпиона, связанного с русской мафией и в чём-то ещё в этом же роде. Так что линия фарсового сюжета совпадает до деталей, типа: «Приятный звучный и очень настойчивый баритон послышался из ложи №2». Совпадение тембра здесь не столь важно, как тот факт, что вице-президент – действительно позиция «номер два». А, например, столь же бесполезный, как и акустическая комиссия, «центр аграрной реформы» Руцкого тоже располагалась на Чистых прудах.

Если среди «послетипов» замечены Горбачёв с Руцким, то должен быть и Ельцин. Финдиректор Римский сразу становится кандидатом номер один, поскольку по ходу сюжета превращается в седого старика. Но можно вычислить его и иным, более надёжным путём. Фамилия «Римский» указывает на параллель с Пилатом, который был иноземным наместником, ненавидимым народом Иудеи. А разве Ельцин не был наместником Запада?

Что касается взаимоотношений Римского и Лиходеева, то они довольно точно отражают противоречия между Ельциным и Горбачёвым. С одной стороны, Римский мечтает, чтобы Стёпу задавило трамваем как Берлиоза. Но когда Лиходеев оказывается в Форосе, то есть в Ялте, осторожный Римский рассылает телеграммы в поддержку Стёпы, и берёт руководство нашим политическим Варьете на себя.

Любопытная и такая, как будто подсмотренная Автором, деталь, что в самом конце сюжетной линии, связанной с Римским, финдиректор ради собственной безопасности сдаётся не кому-нибудь, а ленинградским, питерским чекистам.

Однако до этого на Римского было покушение со стороны его ближайшего соратника, превратившегося в вампира. В этом смысле нам есть из чего выбрать – Ельцина, как минимум, трижды пытались отрешить от должности депутаты, но каждый раз судьба спасала наместника. Впрочем, для толкования образа Варенухи нужно было бы сначала растолковать образ Геллы в контексте нашего «политического театра».

А вот, например, с буфетчиком Соковым и раньше никаких проблем не было. Лично я ещё лет пятнадцать назад заметил его необыкновенное сходство с мэром Москвы. Но после того, как Лужков появился на публике с расцарапанной лысиной, и вовсе последние сомнения отпали. Попробуйте мне назвать ещё хотя бы одного публичного политика с расцарапанной лысиной, и чтобы в его ведении было всё общественное питание столицы, да при этом никто не сомневался, что политик в скромной кепке на самом деле является подпольным миллиардером.

Установив личность «типа» для буфетчика Сокова, можно догадаться, например, о каком киевском дяде идёт речь в той же главе 18 «Неудачливые визитеры», где оба – Соков и Поплавский наносят визит в «нехорошую квартиру». Причём экономист Поплавский намерен не просто посетить, но и поселиться в квартире Берлиоза. Конечно, в этом повороте можно усмотреть и метафизический смысл, когда место советской гуманитарной интеллигенции в качестве властителей дум пытаются безуспешно занять провинциальные экономисты. Но каждому коллективному образу, как правило, в политическом театре находится исполнитель соответствующей символической роли.

Правда, в реальности известный экономист, стремившийся занять место президента, был родом из Львова, а не из Киева. Но он действительно одно время активно действовал в политике в одной связке с мэром Москвы. Однако, в результате вмешательства Азазелло, который явно является коллективным образом спецслужбиста, экономист Максимилиан Поплавский получает от ворот поворот, и после этого превращается из амбициозного и активного деятеля в осторожнейшего и тишайшего. Не такая ли метаморфоза произошла и с Григорием Явлинским в самом конце 1994 года, когда президентская служба безопасности провела операцию под условным названием «мордой в снег».

Кстати, среди пострадавших от Азазелло в главе 18 числится ещё и курица, лишившаяся последней ноги, то есть средств передвижения. Хотя будь Автор немного внимательнее при изучении того самого плана, скрытого от нас в коллективном бессознательном, то вместо курицы должна фигурировать немного другая домашняя птица. Но тогда была бы нестыковка с бытовыми деталями во внешнем слое сюжета. Всё-таки жареного гуся целиком в чемодане с собой никто обычно не возит.

В общем, накопилось уже достаточно совпадений и смысловых рифм, чтобы обратить внимание читателей ещё на одну незначительную деталь в самом конце 18 главы. Известно, что именно этот эпизод в кабинете профессора Кузьмина Автор вставил в Роман в самом конце работы над романом, когда получил от врачей подтверждение о скором приближении своей смерти. Было бы странно, если в такой момент Булгаков озаботился чем-то несущественным, просто карикатурой на врачебную практику.

И что же нам пишет Автор, находясь практически на смертном одре? Он рисует нам «паскудного воробышка», который успевает нагадить в чернильницу и разбить клювом стекло на фотографии. Образ, что ни говори, запоминающийся. Особенно вот это: «взлетел вверх, повис в воздухе, потом с размаху будто стальным клювом ткнул в стекло фотографии, изображающей полный университетский выпуск 94-го года, разбил стекло вдребезги и затем уже улетел в окно».

Я извиняюсь, но вот это точно враньё. Автор что, птичек никогда не видел? Если воробышек «повис в воздухе», то уж никак не получится «потом с размаху». Это только, если птичка нужна для маскировки руки кукловода, самого Автора, пытающегося таким образом ткнуть нас носом в нечто важное. И что же там такого интересного для нас, кроме указания на 94-й год выпуска? Заметьте – не на 1894 год, а просто на 94-й. То есть и на 1994-й тоже.

Вот честное слово, век воли не видать, лично я заметил это указание Автора на время действия лишь после того, как сам разгадал общий секрет экономиста Поплавского и буфетчика Сокова.

Однако заметим, что этим указанием времени оканчивается не только глава, но и вся первая часть Романа. То есть предшествующие события в «нехорошей квартире» от пробуждения Стёпы Лиходеева и вплоть до визита буфетчика, а также события в Варьете и вокруг него составляют некий единый смысловой слой. Нужно так понимать, что эти события как-то должны были повлиять, предуготовить последующие события, связанные с Маргаритой и возвращением Мастера.

Этот скрытый смысл нужно будет ещё обдумать, а пока заметим, что именно в 1994 году произошёл всплеск нового интереса к Роману. Все три первоисточника, на которые я сослался в самом начале были в своих первых версиях написаны в 1994 году. В том числе и та статья в «Новой ежедневной газете» в мае 1994 года, где впервые была высказана эта гипотеза о визионерстве Булгакова, предвидении им будущих событий. Почти все сегодняшние примеры, кроме Поплавского взяты мной именно оттуда. Нужно заметить, что и моё отношение к Роману и Автору изменилось тогда же, а вместе с этим под влиянием Воланда – и моё мировоззрение.

Хотя правильнее будет утверждать, что и новый взгляд на вещи, и новый интерес к Булгакову имеют своей причиной именно предшествующие 1994 году бурные события на сцене нашего «политического театра», включая развал Союза, мошенническую приватизацию и расстрел Белого дома. Поэтому в некотором смысле нельзя не признать особый вклад нашего «политического Варьете» в процесс научного познания природы человека.

 

Разумеется, приведенные в этой главе примеры далеко не исчерпывают весь список совпадений и интерпретаций, связанных с бурными 1990-ми годами. Однако, чтобы более полно расшифровать образы соответствующих глав нам нужно понять скрытую Автором природу мистических персонажей таких как Бегемот или Азазелло. Этим мы и займёмся в следующий раз.

Tags: Булгаков, ММ, анализ, историософия
Subscribe

  • Не сдавайся, вечнозеленый!

    Перекрытие Суэцкого канала на неделю, минимум – событие глобального масштаба не только из-за многомиллиардных убытков и вынужденного…

  • «Это праздник какой-то!»

    Еще раз мои поздравления и аплодисменты! В прошлый раз год назад стоя аплодировал найденному банкстерами способу уйти от ответственности за кризис и…

  • Тысячелетие вокруг Балтики (31)

    31. Повторение истории – мать её (начало, предыд.) Проводить параллели между событиями разных эпох или разных цивилизаций нужно очень…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments