oohoo (oohoo) wrote,
oohoo
oohoo

MMIX-36


Сюжет главы 14 «Слава петуху!» вроде бы на первый взгляд прост, особенно по сравнению с перипетиями предыдущих двух глав. Однако это не упрощает задачу выявления главной идеи, скрывающейся за символикой числа «14». Вообще-то считается, что подлинное значение всех этих старших чисел последними владели аж тамплиеры, пострадавшие в «пятницу, 13-го» в незапамятном 1308 году. (Но это тоже вряд ли, больше смахивает на «пиар».) Поэтому, если уж Автор решил помочь раскрыть нам эту тайну, проиллюстрировав её художественными образами, то он не стал бы усложнять и без того сложную задачу лишними отвлекающими деталями.

По крайней мере, один ключ к возможному значению «14» у нас точно есть, поскольку этот символ является суммой «4+10». Как и предыдущие три численных символа, «14» означает обратную сторону символа «4», которая проявляется при соприкосновении чистой идеи с грубой «подлунной» действительностью. «Четвёрка» и её графический аналог «крест» - это идея экспансии в пространстве, расходящейся на все четыре стороны. Соответственно, обратной стороной идеи неограниченного распространения является «ограниченность», «сдержанность», «умеренность».

Всякая Идея, созревшая в идеальном виде внутри родительской традиции, при соприкосновении с действительностью испытывает сопротивление разнородной среды, различное при движении в разных направлениях. Это сопротивление среды неизбежно ведёт к открытому надлому, расколу соответствующего движения, формированию враждующих фракций. Собственно, именно эта ситуация конфликта и обрисована автором в исследуемой нами главе в виде конфликта трёх субъектов – основного движения (Римский), его внутреннего врага (Варенухи), и внешнего (Геллы). Попытка Римского двинуться вперёд оказывается немедленно ограничена его бывшим союзником, которому помогают не менее враждебные внешние силы.

Мы уже один раз касались содержания 14 главы, когда нашли одно из толкований всех глав, связанных с Варьете, как предсказания общей канвы и главных деталей российской политики начала 1990-х. Это истолкование также служит нам ещё одной иллюстрацией к надломному содержанию 14 стадии развития любой идеи, в том числе идеи рыночно-демократической Реставрации, которая и была главным контрреволюционным содержанием эпохи конца 1990-х – начала 2000-х. Абсолютно закономерно в рядах противников новой власти вскоре после её утверждения в кремлёвских кабинетах оказалась та радикально-демократическая интеллигенция (Варенуха), которая и помогала эту власть получить. И связано это было с отсутствием у абстрактных демократических и рыночных идей реальной связи с жизнью, то есть социальной опоры. Отсюда и образ полуживого вампира, не отбрасывающего тени.

С другой стороны новую власть атакует «свободная пресса», которая является инструментом внешних сил, филиалом глобальных СМИ, трактующим рыночно-демократические идеи в ином, но тоже оторванном от реальной жизни ключе. Однако, и основное движение, сама «рыночно-демократическая» власть тоже теряет связь с исходной идеей, приобретает реакционные черты, руководствуясь уже исключительно инстинктом самосохранения. Даже увернувшись от преследования, этот «мэйнстрим» падает даже в своих собственных глазах, скатывается вниз с высоких ступеней идеалов, и пытается найти убежище под щитом репрессивных органов.

И точно такую же фазу развития проходят любые Идеи, только освободившиеся от заботливой опеки «старых режимов». Та же самая метаморфоза происходила с социалистической идеей, как только она дорвалась до власти на «одной шестой». С одной стороны – социалистическая оппозиция внутри самой революционной страны, а всевозможные «белые» и прочие мятежники – были, как правило, социалистами. С другой стороны – разного оттенка восточно-европейские националисты с социальным уклоном или социалисты с национальным, что без разницы. Все эти петлюры, пилсудские и так далее по всем западным и юго-западным рубежам. Так что большевистской власти пришлось прятаться за чекистский «щит и меч».

Так что созданный Булгаковым образ периода развития от полуночи до первых петухов является вполне универсальным. И может быть применён даже к нашим любимым новозаветным параллелям. Именно сейчас будет уместным обсудить судьбу и значение той самой библейской символики, включая численную, которой воспользовался Булгаков для нового, более свежего изложения связанных с этой символикой идей.

Почему собственно, эта символика и сами эти идеи, скрытые в новозаветных притчах и откровениях, оказались забытыми, непонятыми, нуждающимися в новом открытии и новом истолковании? В том числе и потому, что после 13-й стадии развития наступает 14-я. Идея, ставшая массовым движением, неминуемо оказывается в состоянии надлома, раскола в форме конкуренции трёх разнонаправленных движений. Основное направление опирается на «здравый смысл», на буквальное и наиболее простое прочтение трудов основоположников, чтобы быть ближе к «трудовому народу» и опереться на него.

Однако в том-то и дело, что любая Идея в начале своего «движения в массы» существенно опирается на символику, значение которой не могу до конца раскрыть сами основоположники, хотя бы и в силу неподготовленности масс, отсутствия в языке более точных понятий, позволяющих говорить без притч. В этом нам честно признаётся, например, сам Апостол Павел: «Что же делать? Стану молиться духом, стану молиться и умом; буду петь духом, буду петь и умом. Ибо если ты будешь благословлять духом, то стоящий на месте простолюдина как скажет: "аминь" при твоем благодарении? Ибо он не понимает, что ты говоришь» /1Кор 14, 15-16/.  

Однако среди последователей новой Идеи находятся такие, кто берёт язык не понятых до конца символов, отрывает их от живой Идеи и начинает строить абстрактную, формальную схему. Такая систематизация символики поначалу позволяет лучше понять тексты основоположников, если бы не в результате сами идеи не подменялись формальной символикой. Символы нужны для иллюстрации живых идей, то есть моделей реальности. Но формальная манипуляция символами не создаёт новых и не развивает существующих идей. Именно поэтому александрийские гностики, с одной стороны, внесли свой вклад в толкование библейских символов, но в итоге своей деятельности скорее скомпрометировали символику. Оторвавшись от живой христианской идеи, гностики оказались невольными союзниками всевозможных герметических школ и иных модных религий, для которых широкое христианское движение и связанные с ними споры стали новой почвой. В этих условиях христианский «мэйнстрим», неспособный самостоятельно противостоять напору разрушительных движений, вынужден искать опору и защиту в лице государства, которое в силу идейного кризиса отвечает вынужденной взаимностью.

Можно привести и более современный пример такого же надлома и расщепления Идеи молодого эмпирического учения – аналитической психологии Юнга. С одной стороны, на базе символики Юнга – введенных им интуитивных понятий образовалась формалистическая научная школа «соционики». Эта школа, как и лучшие из гностиков в своё время, внесли свой вклад в развитие эмпирического учения – но лишь в той части, которая не выходит за границы первоначальных юнгианских идей. Попытка же распространить оторванную от изначального учения формальную схему ведёт к его дискредитации. А с другой стороны, есть достаточно много фрейдистских школ, которые использовали авторитет Юнга и развитую им систему понятий для собственной экспансии. Собственно, этот пример ещё раз подтверждает необходимость умеренности и сдержанности, когда любая новая Идея начинает воплощаться на практике, в реальной жизни.

Пожалуй, этим можно было бы и ограничиться при истолковании 14 главы Романа. Можно лишь добавить, что оба участника диалога – Римский и Варенуха, несут в своих именах некую дополнительную символику, значение которой проясняется в контексте нашего истолкования. «Римский» уж больно хорошо рифмуется с «папой», официозным христианством.

А Варенуха, между прочим, это мы как-то упустили из виду в прошлый раз, очень даже рифмуется с ершалаимским Вар-равваном. Это соответствие вытекает из более глубокой параллели между судьбами Мастера и Иешуа, которую мы ещё обсудим по поводу 24 главы «Извлечение мастера». Заметим, что и там основой символики будет число «4». Так вот там Воланд, которому, как мы помним, в ершалаимских главах сопоставлен Пилат, утверждает приговор Мастеру – мнимое отравление в исполнении Азазелло. Но одновременно он отпускает на свободу Варенуху, точно также как Пилат отпустил Вар-раввана.

То есть параллель достаточно ясная, и в контексте 14 главы может быть истолкована именно как свидетельство универсальности нашей историософской модели. Рядом с каждым основоположником есть свой первый «римский папа» как апостол Пётр. И есть свой Вар-равван – то есть формальный, но ложный аналог. Ведь имя «Варавва» из канонического Евангелия тоже означает «Сын Отца», и сам разбойник был одним из многих ершалаимских кандидатов в «мессии». И что характерно – эта внешняя форма без содержания оказалась роднее для фарисеев и Синедриона.

В связи с этим открытием можно также вернуться к моменту, соответствующему «половине октября» в рассказе Мастера. Дело в том, что в середине 10 главы происходит как раз «арест» Варенухи. Однако и в параллельном сюжете ершалаимской Пятницы судьбы Иешуа и Вар-раввана связаны незримой нитью.

И ещё одна тонкая линия, связанная с образом Варенухи из 14 главы. Эта полуживая альтернатива помертвевшему Римскому, как известно, не отбрасывала тени. Этот небольшой факт нам ещё пригодится, когда мы будем подробно обсуждать спор между Воландом и Левием. Согласитесь, что этот наглядный пример имеет таки значение в свете спора о необходимости теней.

 

Однако почему мы всё время говорим о трёх альтернативах, трёх движениях? Ведь символика «четвёрки» предполагает четыре стороны света, четыре направления.

И куда же на 14 стадии делась сама развивающаяся Идея? Ведь все три персонажа 14 главы, все три движения в «подлунном мире» оказываются на поверку ложными, вернее – очень ограниченными.

Ответ на этот вопрос дан нам в самом конце предыдущей главы: «И раньше чем Иван опомнился, закрылась решетка с тихим звоном, и гость скрылся». Скрылся на «балконе», то есть в «коллективном бессознательном», которое имеет доступ ко всем остальным частям, ко всем четырём «палатам». Так что Мастер ещё явится Иванушке во сне и расскажет ему ершалаимскую 16 главу про казнь.

Но сначала нам придётся поколдовать над числом «15» и растолковать дурной сон Никанора Ивановича.

 

Tags: Булгаков, ММ, анализ, историософия
Subscribe

  • «Здравствуй, … – новый год»

    Как известно, глобальная финансовая элита издревле празднует свой новый год осенью (в этом году – с 6 на 8 сентября)). После этого, с 1…

  • Просвеченная закулиса

    На мировой политической сцене летний антракт – перестановка реквизита туда-сюда, местами идет подновление обветшалых декораций. Сквозь…

  • «В час небывало жаркого заката»

    Не очень интересно комментировать очевидные для себя вещи и события, особенно после ранее сделанных прогнозов. Разве что в былые дни от…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments