oohoo (oohoo) wrote,
oohoo
oohoo

Categories:

MMIX-45

Полёт Маргариты – что может быть романтичнее этого ясно читаемого символа освобождения души от постылого, мертвящего мирского духа. И всё же это самая сложная для истолкования глава. Хотя бы потому, что её сюжет и образы тоже почти совсем свободны от взаимосвязей с остальными тремя десятками глав. Даже упомянутый не к ночи критик Латунский и тот, к счастью для себя, отсутствует на месте. Главные же действующие лица – Маргарита, Наташа и «Боров» связаны лишь с блоком глав 19-22, что лишний раз подтверждает вывод о «четверти» ряда из 12 чисел («большой стадии») как самостоятельном процессе промежуточного уровня («средней стадии»). И, похоже, нам действительно придётся использовать весь арсенал ранее добытых ключей и методов для разгадывания символики «Полёта».

Возможно, нам чем-то помогут традиционные литературоведческие параллели с первоисточниками. Прежде всего на ум должна прийти, разумеется, сцена Вальпургиевой ночи из «Фауста». Большинство комментаторов легко поддаётся на эту формальную уловку Автора, который также как Гёте нарисовал картину на тему «шабаш ведьм». Но если уж сравнивать, так сравнивать – не только название темы, но и содержание. В этом случае не так сложно заметить, что булгаковский «шабаш» как будто специально обрисован так, чтобы составить противоположность брокенскому шабашу из «Фауста». У Гёте действие происходит на высокой горе, а у Булгакова – наоборот, в низине. Более того, подчёркнуто, что даже тень меловой горы не достигает места действия. Огонёк, который приводит героиню на место действия, вовсе не «блуждающий», а вполне стационарный и уютный свет ночного костра. Вместо тёмной ночи с ущербным месяцем – вполне комфортное полнолуние. Брокенские ведьмы подчеркнуто безобразны и опасны, в то время как наши русалки, ведьмы и лягушки больше напоминают какой-то послушный руководителю ансамбль этнографической песни и пляски. Наконец, и там, и здесь на «шабаше» появляется Маргарита. В брокенском случае – в мертвом образе Медузы или казнённой Гретхен. Но в нашем-то случае – живая Маргарита, полная сил и энергии. К тому же именно она является повелительницей этого праздника, а вовсе не сатана.

Нет, что-то здесь не так – и с этими литературоведческими параллелями и со штампующими их литературоведами. Единственный яркий образ, который приводят в качестве обоснования творившихся на «шабаше» безобразий – это сильно выпивший толстяк в неглиже, тоже обознавшийся и спутавший нашу Маргариту с какой-то Клодиной. Но если бы наши «литературоведы» действительно ведали, то легко выяснили бы, что этот персонаж залетел к нам совсем из другого литературного произведения. Но об этом мы ещё поговорим чуть позже. А пока констатируем, что Булгаков только с лёгким юмором пародирует сцену Вальпургиевой ночи, как и сам Гёте легко спародировал шекспировский «Сон в летнюю ночь».

Будем считать, что с литературными первоисточниками нам просто не повезло, и начнём всё же исследовать параллели внутри самого Романа. Это будет более надёжно.

Первое, что мы обязаны сделать – это сравнить сюжет «Полёта» с сюжетом главы 11 «Раздвоение Ивана». С удовлетворением найдём там и два берега реки, и пожелание послать всех в болото. Но не это, разумеется, главное. Главное, что и Иван в 11 главе, и Маргарита в 21-й действительно расстаются со своим прошлым и с прежними страстями. Иван делает последнюю попытку «отомстить» Воланду, сочиняя на него «телегу» в правоохранительные органы. Но одновременно эта попытка становится первой попыткой как-то изложить полученное от Воланда евангелие, то есть репетицией того связного и искрометного изложения, которое удастся Ивану в 13 главе. Похоже, что и московское начало полёта Маргариты, её сражение с «ветряной мельницей» Дома Драмлита – это не только попытка сведения счетов с бывшим недругом Латунским, но и репетиция предстоящего в 23 главе терпеливого общения с призраками прошлого.

Удовлетворив на бумаге жажду мщения, Иван бросает это занятие: «В конечном счете, ну его в болото!». Так же поступает и Маргарита, направляя свой полёт в тот же конец, к весенним лягушкам. Полёт мысли Ивана по указанному направлению готовит его к общению с незнакомцем, который всё же больше похож на Воланда, переодетого Мастером, чем на самого безвольного мастера. Но разве кто-то утверждает, что полёт Маргариты на самом деле происходил в физическом пространстве? Мы лишь утверждаем, что полёт этот очень благотворно сказался на физическом и психологическом состоянии героини, подготовив её к общению с Воландом.

Наконец, содержанием 11 стадием является осознание несвободы и переживание несовершенства. На 21 стадии в результате предшествующего жизненного выбора происходит подлинное освобождение и ощущение совершенства, но уточним – совершенства невидимого. Речь, очевидно, идёт не о физическом, а духовном состоянии.

Самая короткая глава Романа неплохо помогла нам благодаря первому ключу, но этого всё же недостаточно для понимания 21 главы. Попробуем тогда второй ключ – симметрию с 12 главой. Для начала рассмотрим узел на стыке между 20 и 21 главами, который должен быть симметричен переходу от 12 к 13 главе. Точнее – от 12 к 13 стадии, поскольку, как мы выяснили в обеих главах описаны два параллельных процесса, из них к тому же ряду, что и 20-21 главы, относится описание в 13 главе. То есть симметричный началу полёта Маргариты узел – это переход от рассказа Ивана к рассказу Мастера.

В символике первого, «идеального» ряда чисел переход от 2 к 3 – это нисхождение от премудрости к любви, вере и надежде. В неидеальном ряду от 12 к 13 стадии – это соответственно переход от рассказа Ивана о воландовой премудрости из 2 главы к рассказу Мастера о любви. Симметрично к началу 21 главы завершается превращение любящей 30-летней женщины в мудрую деву «лет двадцати».

Соответственно, содержание 21 главы должно быть отчасти зеркально симметрично первой половине 13 главы – знакомству и общению Мастера с учеником. Для Ивана – это переход от усвоенной жизненной истины собственного несовершенства к отказу от прежней житейской премудрости, мешавшей воспринять как своё учение Мастера о любви. Маргарита в 21 главе, наоборот, не отказывается от прежней премудрости, а привыкает, осваивает вновь приобретённую мудрость, испытывает на практике своё новое совершенство, чтобы подготовиться к ещё более важным событиям.

Кроме этого в самом начале 13 главы мы также обнаруживаем высказанное Мастером желание отомстить критику Латунскому, вполне симметричное действию в главе 21-й. После чего следует рассказ о встрече с «нечистой силой», состоявшейся на берегу известного водоёма. И опять в симметричной главе вместо рассказа опять действие с участием Маргариты. Упоминается и опера «Фауст», на сценическую постановку которой «шабаш» из 21 главы действительно похож больше, чем на первоисточник. Так что, похоже, ключ симметрии тоже иногда работает.

Третий ключ мы уже, на самом деле, тоже обнаружили, когда рассматривали параллель с 11 главой. То есть на самом деле один и тот же сюжет, один и та же стадия психологического развития принадлежит двум большим стадиям – и Надлому, и Гармонической. 21 стадия является 11-й во втором большом ряду и 1-й в третьем. Как в 11 главе речь шла о раздвоении Ивана, так и в 21-й мы можем говорить о раздвоении Маргариты. Пока ещё мы имеем дело одновременно и мстительной ведьмой, но и с самим совершенством, мудрой девой.

И тут мы опять сталкиваемся с непонятной аберрацией зрения не только завзятых литературоведов, но даже и части вполне благожелательно настроенных к нашей героине читателей. Несмотря на ясные указания самого Автора, бытует странное мнение, будто Маргарита стала ведьмой именно после встречи с Азазелло и вследствие «волшебного крема». Однако, вот что собственноручно пишет мужу сама героиня: «Я стала ведьмой от горя и бедствий, поразивших меня».

Извините, господа присяжные, но я вынужден взять на себя роль адвоката демона, то бишь Азазелло. Никаких таких горя и бедствий конкретно для Маргариты Николаевны этот рыжий головорез не приносил, и ничем таким её не поражал. Что касается крема, то и на его действие никто не жаловался, кроме, пожалуй, Николая Ивановича. Кстати, проведённый домработницей эксперимент показывает, что сам по себе «крем Азазелло» не является ни плохим, ни хорошим, а лишь проявляет уже заложенную сущность. Подобные трюки с плацебо может провернуть любой хороший врач или психолог, чтобы мобилизовать резервы организма. Лишь бы пациент твёрдо верил в действенность мази.

Да, действительно, своё признание о превращении в ведьму потерпевшая написала сразу после принятия так называемого «крема Азазелло» наружно. Возможно, она даже связала появившиеся в ней качества ведьмы с действием этого, в сущности, безвредного вещества. Но мы всё же будем доверять логике и мнению более авторитетного для нас свидетеля – самого Автора. Вот же он пишет в самом начале 19 главы: «Что нужно было этой женщине, в глазах которой всегда горел какой-то непонятный огонечек, что нужно было этой чуть косящей на один глаз ведьме, украсившей себя тогда весною мимозами?»

Из этих показаний однозначно выходит, что ведьмой потерпевшая была задолго до встречи с Азазелло и манипуляций с его кремом. Следствием действия крема, действительно, могло быть осознание потерпевшей своего психологического состояния. Однако сама же она и признаёт причиной горе и бедствия. Однако, по показаниям Автора потерпевшая была абсолютно благополучной женщиной по самым взыскательным меркам. Единственным горем и бедствием в её жизни было отсутствие любви, разлука с любимым мастером. Следовательно, превращение её в ведьму состоялось не сегодня вечером, а прошлой осенью, после ареста и исчезновения мастера. А виновниками этого должны считаться всё те же Алоизий, Латунский, Бескдуников и далее по списку, но никак не Азазелло или кто-нибудь ещё из свиты Воланда.

Раздвоение Маргариты в 21 главе действительно имеет место, но оно не случилось, а проявилось именно в этот момент освобождения. Так же как безумство Ивана случилось не в 11 главе, а немного раньше – на рубеже 3 и 4 глав. Но осознание своего прежнего состояния пришло к Ивану только в 11 главе, когда рядом с «ветхим Иваном» появился новый, более совершенный Иван. Так и Маргарита осознаёт себя ведьмой лишь с появлением смотрящей на неё в зеркало «мудрой девы». Из этого следует, однако, что встреча с Азазелло не только не превратила нашу героиню в ведьму, а совсем напротив – стала необходимым шагом к избавлению от всех этих ненужных качеств, включая мстительность, легкомыслие, лень и так далее по списку. Да, в начале 21 главы потерпевшая проявляет свой стервозный характер, но ближе к концу она уже – королева, само совершенство, а вовсе не банальная ведьма.

Здесь будет весьма кстати вспомнить довольно известную психологическую байку. Якобы кто-то из корифеев этой науки сказал: Все женщины делятся на четыре категории: дуры, стервы, истерички и просто ангелы, но в чистом виде ни одна из этих типов не встречается.

Совершенная женщина, то есть ангел, обязательно есть в каждой женщине. Но не всегда успевает проявиться за пределами младенческого возраста. Стадия Надлома тоже случается со всеми, когда ангельская ипостась, кажется, исчезает вовсе. Но осознание своего несовершенства и своего истинного облика может возвратить ангела править бал в душе. Во всяком случае, эта универсальность символики булгаковского Романа, применимой и к стадиям развития личности тоже, объясняет высокую популярность неоднозначного образа Маргариты.

Впрочем, мы опять отвлеклись, а у нас ещё множество ключей не использовано. Четвёртый ключ – повторение внешних форм сюжета в последней четверти любой стадии – большой, средней или малой. Этот ключ, как вы помните, мы подобрали с помощью Аристотеля, когда выяснили, что сюжет представления в Варьете в 12 главе точно соответствует классической теории драмы.

Нас может весьма заинтересовать один любопытный момент, когда в финале представления трагедия, как и положено классической дионисийской драме, плавно переходит в комедию, пародирующую основной сюжет трагедии. В фарсовом завершении сеанса наиболее активную роль сыграли женщины – жена и молодая родственница Аркадия Аполлоновича. Нас этот момент должен заинтересовать, поскольку это единственный отрезок, кроме 19-21 глав, в котором основную активность проявляют именно женщины, а направлена эта активность на головы солидных чиновников вроде Николая Ивановича.

Между тем, главы 20-22 действительно составляют последнюю четверть большой стадии, и составляют единое действие вместе с подготовительной встречей с Азазелло в конце 19 главы. Следовательно, сюжет этой «средней стадии» должен в общих чертах повторять, пародировать сюжет всей «большой стадии 11-22». В этом случае первая четверть «средней стадии» - это сначала одинокие размышления Маргариты и затем её беседа с Азазелло в 19 главе. Она должна в целом соответствовать первой четверти 2-й большой стадии, то есть стадиям 11-13, описанным в 11 и 13 главах (без 12 главы, завершающей сюжет 1-й большой стадии). И на самом деле Маргарита, как и Иван в 11 главе сначала предаётся воспоминаниям, а затем переходит к самокритике. В разговоре с Азазелло сначала речь идёт о голове Берлиоза и об обидчиках самой Маргариты, а потом уже сам Азазелло заводит рассказ о любви к мастеру и о таинственном иностранце. Так что в целом сюжет совпадает, хотя и снижен до комедийного жанра.

Сюжет 20 главы в таком случае должен в общих чертах повторять сюжет всей второй четверти большой стадии, то есть главы 14-16. Соответственно, нужно обнаружить деление 20 главы на три части, похожие соответственно на кошмар Римского, сон Босого и сон Бездомного. Первая часть – ожидание Маргаритой времени, что в целом соответствует идее «сдерживания» и вынужденной задержки Римского в своём кабинете. В конце ожидания Маргарита видит в зеркале ведьму, как и Римский в окне. И точно также у неё возникает желание навсегда покинуть этот кабинет, где она оставила записку мужу.

В следующей части Маргарита подвергается расспросам со стороны Наташи. В результате сам добровольно расстаётся и с дорогими вещами, но просит Наташу не брать драгоценности. Громовый виртуозный вальс, сопровождающий появление Никанора, ой!, то есть Николая Ивановича - тоже напоминает нам о театральности происходящего. При этом наш «Боров», как и Босой тоже не способен ответить ни на один вопрос, вызывая «справедливое возмущение» присутствующих. В этой средней части 20 главы пародийное повторение сюжета 15 главы можно считать доказанным фактом.

Наконец, звонок Азазелло переводит действие 20-й главы в финальную часть, которая должна пародировать самую страшную 16 главу про казнь. Однако, возможно, что евангельский сюжет не сильно располагает к такому пародированию. Хотя, как сказать. Если главная героиня, чтобы получить свободу и оказаться далеко за пределами города, должна взгромоздиться на деревянную щётку, пародирующую крест, то можно лишь развести руками перед лицом столь жизнеутверждающего юмора.

Впрочем, при более внимательном рассмотрении в этом финальном эпизоде 20 главы можно найти и другие элементы визуальной символики Башни из 16 главы, которая начинает рушиться после прибытия гонца от Пилата, то есть после сигнала от подручного Воланда. Два яруса башни – два этажа готического особняка, символическое разрушение дома в смысле семьи, падающая с верхнего этажа особа королевской крови, и распростёртый у подножия простолюдин. Всё это присутствует не только в трагедийной части сюжета большой стадии Надлома, но и в его пародийной, завершающей четверти.

Выходит, что и четвёртый ключ работает, а значит может нам помочь растолковать скрытые смыслы 21 главы, которая может быть пародией на 3-ю четверть 2-й большой стадии, то есть на главы 17-19. Соответственно, нужно выделить внутри главы «Полёт» три части. Первая – это полёт над Москвой с известными разрушениями, вторая часть – дальний полёт на юг и немного на запад, третья – собственно пресловутый «шабаш».

В 17 главе, как мы помним, главным персонажем был бухгалтер Варьете Ласточкин, который тоже весьма активно передвигался по московским переулкам. И тоже встречались отдельные, но принадлежащие к одному учреждению здания, где и происходили сверхъестественные или же просто необъяснимые явления. В 21 главе, где и пафос пониже и процесс поменьше масштабом, речь идёт о трёх квартирах в одном переулке, которые навестила наша вставшая на путь исправления ведьма.

В первой квартире усилиями был потушен коммунальный скандал, где его виновница Пелагея Петровна напоминает безголового Прохора Петровича из 17 главы не только инициалами. Зато во второй квартире под №84 в Доме Драмлита скандальные безобразия с появлением героини только разгорелись, как и в городском филиале Зрелищной комиссии. Так что не обошлось без вызова милиции и пожарных машин. Другое дело, что в комедийном повторении сюжета сильно пострадал только семейный быт критиков и писателей, в то время как в трагедийной части представления испытания и эксперименты ставились на живых людях, как и во время основной части сеанса в Варьете.

Наконец, в последней квартире, куда заглянула Маргарита, она, как и бухгалтер, Ласточкин получила, наконец, возможность выговориться, то есть дать отчёт о своих семейных ценностях. Занесём в протокол нашего заседания, что и в этом случае потерпевшая не обвиняет Азазелло или пославшего его иностранца в том, что тётя «потом стала злая».

Раз уж мы добрались до Дома Драмлита и квартиры №84, то воспользуемся моментом, чтобы попытаться истолковать символику и этого дома. Тем более, что автор уклоняется от того, чтобы назвать этот дом писательским как грибоедовский. Опять же самого себя, а заодно и Пушкина с Аннушкой-Чумой Булгаков поселил в доме №302-бис, где обитает творческий дух. А вот в Доме Драмлита обитают не писатели, а литераторы.

Нетрудно заметить, что номер 84 квартиры Латунского оказывается противоположен числовой символике, избранной Автором для пушкинской музы - №48. Жизнь Пушкина действительно противоречива – это стремление к свету в обоих переносных смыслах. Число «40» означает не только жизнь, посвященную мирским, светским ценностям, но и жизненные испытания. Наградой за это становится «восьмёрка» божественного откровения, дарованного поэту. 

Но что в таком случае может означать «84». По всей видимости, нам нет необходимости искать сложные объяснения. Нужно отталкиваться от профессии критика Латунского. То есть речь идёт о целой корпорации, посвятившей свою жизнь поэзии, изучению произведений, являющихся подлинным откровением. Но всё это – только ради светского успеха, ради карьеры и влияния в высшем обществе. И неважно, как на самом деле звали первого прототипа Латунского – Литовский или Луначарский, важно, что это дом, в котором пустые квартиры, то есть личности. Здесь нет ни творческого духа, ни его свиты, ни даже иных значимых демонов. Есть только телесные сущности, занятые бесконечными похоронами Берлиоза. Но даже этот пустой дом получает амнистию, ради надежды, что в одной из личностей-квартир ещё живёт маленький ребёнок, у которого всё впереди. Вот такая получается аллегория.

Напомню, что смысл 17 главы был в преодолении опасности слепого следования несовершенному закону, а потому необходимость спасительной интуиции. Похоже, что первая часть главы 21 является проверкой в деле этого путеводного чувства. Маргарита осваивается в новом качестве, но всё же – то врежется в диск дорожного знака, не рассчитав скорость, то перевернётся вверх ногами, потеряв пространственную ориентацию.

 

Итак, мы уже сейчас можем сделать предварительный вывод, что объективные методы исследования сюжета Романа работают, и работают неплохо, добывая нам всё новые и новые взаимосвязи внутри, казалось бы, изученного вдоль и поперёк Романа. Но у каждого явления всегда есть обратная сторона. Согласитесь, что так детально вглядываться в каждую строчку немного утомительно. Нас в данном случае оправдывает только романтично-загадочная привлекательность главы про Полёт. А ещё нас подталкивает неизбывное любопытство, желание узнать, что же будет дальше – не только с героями Романа, но и с нами. Поэтому мы продолжим методично изучать 21 главу.


Tags: Булгаков, ММ, анализ, историософия
Subscribe

  • После бала (44)

    44. Про ванную ( начало, предыд.глава) «Это – белее лунного света, Удобнее, чем земля обетованная…»…

  • После Бала (43)

    43. Лицо в руке Маргариты ( начало, предыд.глава) Самые интуитивные читатели этой рукописи сразу же заметили, что одной лишь внешней параллелью…

  • После Бала (42)

    42. Что за Ал-й М-ч? ( начало, предыд.глава) По ходу возвращения от евангельских деяний к нашим дням, от образа Иуды к образу Алоизия из 24…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 8 comments