oohoo (oohoo) wrote,
oohoo
oohoo

Categories:

MMIX-54

Главный перевал мы действительно преодолели, благодаря вниманию к деталям и на основе общих идей обнаружили и поняли скрытые смыслы в двух кульминационных главах Романа. Однако осталось какое-то чувство недосказанности, точнее – возможного недопонимания сказанного, поскольку выглядит наше толкование несколько субъективным, недостаточно опирающимся на волю самого Автора. Поэтому мы всё же ещё раз пройдемся по тексту 22 и 23 главы, чтобы проверить наши выводы на основе применения надёжных объективных «ключей», оставленных нам самим Автором и успешно проверенных нами в 21 главе.

22 стадия завершает большой ряд «11-22», а также последнюю четверть «20-22». Поэтому основным, как и для 21 главы, будет «четвёртый ключ» - повторение, пародирование трагедийного сюжета всей большой стадии сначала в виде фарса в последней четверти, а затем в виде мистерии в самой последней стадии. Это означает, что в сюжете 22 стадии мы обязаны обнаружить точно такой же, только уменьшенный в масштабе пространства и времени узор линий и поворотов сюжета, что и на протяжении всех глав с 14-й по 22-ю.

Стадии второго ряда с 11-й по 13-ю происходят параллельно последним двум стадиям первого большого ряда. Поэтому и уменьшительное повторение этой предварительной четверти должно происходить в самом конце 21-й главы, на фоне окончания «шабаша» в болотистой местности. Напомним, что Маргарита после длительной гонки, купания, а также слегка грубоватых препирательств с обитателями этого «тихого омута» на берегу реки, решает расслабиться и отдохнуть. То есть повторяет в общих чертах предыдущий путь и приходит к тому же состоянию, что и обитатель скорбного дома на берегу реки в 11 главе. В самом конце 21 главы происходит мини-представление – прибытие с небес на «островок» (то есть буквально в изолированное место) незнакомца, который перед этим переодевается так же, как незнакомец из 13 главы. Кроме того, Маргариту уговаривают сменить отказаться от прежнего образа передвижения в виртуальном пространстве, и она соглашается так же, как бывший поэт Бездомный отказывается от образа своего продвижения в творческой среде.

Теперь переходим к началу 22 главы и сравниваем её с главой 14-й, с беседой испуганного Римского и вампира Варенухи, который старательно прячется от света. Разбирая 20-ю главу, мы уже обнаружили пародийное соответствие ведьмы, которая глядела из зеркала на домохозяйку, с образом Геллы, глядевшей в окно на Римского. Ещё раз заметим, что согласно правилу «четвёртого ключа» сюжет 22 стадии должен повторять не только предыдущий трагедийный сюжет начиная с 14-й стадии и завершая самой 22-й, но и соответствующий пародийный сюжет последней четверти «20-22». Поэтому мы можем и должны сравнивать самое начало 22 главы и с 14-й и с 20-й главой.

Таким образом, как и Бездомный в 11-13 главах, пребывающая в состоянии раздвоенности Маргарита является ведьмой, прилетевшей, как и Гелла, из виртуального пространства фантастических снов, но одновременно – и бывшей домохозяйкой, испуганной не меньше Римского. Разговор Маргариты с «управителем» Коровьевым, который тоже прячется от света, является аналогом беседы Римского с администратором Варенухой, который на поверку оказывается «нечистой силой». Проницательный Римский в результате беседы делает выводы: «финдиректор уже твердо знал, что все, что рассказывает ему вернувшийся в полночь администратор, все – ложь! Ложь от первого до последнего слова». То есть автор подсказывает нам, точнее – подтверждает вывод, сделанный нами на основании других подсказок и параллелей. Коровьев действительно всё врёт «от первого до последнего слова». Но эта же подсказка говорит кое-что и о Маргарите, которая оказывается вовсе не столь доверчивой, как выглядит в сцене на тёмной лестнице. Всё она понимает насчёт Коровьева, но снова готова играть в опасные игры с лукавым.

При сопоставлении с 14 главой выясняется, зачем Коровьев рассказывал байку о зарвавшемся типе, разменявшем трёхкомнатную квартиру на Садовом кольце ради пятикомнатной, но оказавшемся в итоге без квартиры и далеко от Москвы. Аналогия с Лиходеевым, про выдуманные приключения которого вещал Римскому Варенуха, вполне очевидна.

При более внимательном взгляде можно обнаружить в этой истории про размен многокомнатных квартир даже историософский смысл. Особенно, если вспомнить, что в политическом подтексте Лиходееву соответствует Горбачёв. Если «квартира» соответствует конкретной личности, то «комната» - это часть личности, соответствующая одной из ипостасей. В нормальной «трёхкомнатной» личности должно присутствовать три ипостаси – дух, душа и мастерство. Попытка умножить духовные сущности без необходимости, совместить в одной личности произвольное число ипостасей – это самая настоящая психопатология, обычно приобретаемая вследствие известных злоупотреблений под именем «белой горячки». Но применительно к коллективному образу политического руководства страны такое состояние имеет другое, более политкорректное название – «плюрализм».

После разговора с Коровьевым Маргарита пытается, по примеру Римского, найти спасение под защитой Азазелло и оказывается в кабинете, совмещенном со спальней, как в гостиничном номере. Но одновременно это и место разыгрываемого представления, о чём нам подсказывает театральный бинокль Бегемота. Поэтому следует перейти к параллелям со сном Никанора Ивановича в 15 главе.

Заметим, что героиня, прибывшая в помещение для «камерного театра», является не только босой, но и вовсе неодетой. Символически это означает отсутствие каких-либо знаний о мире после того, как прежние «знания» были оставлены за ненадобностью в прошлой жизни. Ну что ж, нет ничего удивительного в этой характеристике постсоветской творческой общественности. Поэтому также нет ничего удивительного, что героиня, подобно Никанору Ивановичу, поначалу уклоняется от общения с Воландом за льстивыми и пустыми фразами, подсказанными ей лукавым.

Нас в этом случае больше заинтересует тот факт, что сам Автор сопоставляет Воланда с молодым и симпатичным духом из 15 главы, где также было упомянуто существование какого-то «женского театра». Судя по привычкам Автора, он ни одного слова не вставил в Роман просто так. Если есть указание на «женский театр», аналогичный «мужскому» из 15 главы, значит, его нужно обнаружить в ходе истолкования. Вот мы и обнаружили его во второй половине 22 главы.

В таком случае «шахматная партия», которую Воланд выигрывает у Бегемота, является аналогом той игры в кошки-мышки, которую во сне Босого демонстрировал конферансье против господина Дунчиля. Сергею Герардовичу помогло прибытие его жены на подмогу, после чего конферансье, вроде бы как, отпускает Дунчиля с миром. Бегемот тоже пользуется прибытием гостьи, изображает бесплодные поиски утерянных «ценностей» и согласен на любые уловки, чтобы выйти из игры с гордо поднятой головой.

В 15 главе побеждающему духу помогает красавица Ида Геркулановна. В «женском театре», когда Воланд объявляет шах королю, он сразу же рекомендует публике Геллу, указывая на то, что эти образы объединены не только начальным «Ге».

При изучении такого рода параллелей в тексте нам важны не только сходства в образах и поворотах сюжета, сколько небольшие нюансы, изменения угла зрения, создающие стереоскопический эффект. Например, такой нюанс, что Маргарита оказывается в той же роли, что и жена Дунчиля. Одна из граней возникающей объёмной картины нам уже известна – это указание на то, что Маргарита является женой одного из игроков. Но уж точно не Бегемота, который кот, и не Воланда, который «один, всегда один». Но кто же ещё участвует в игре? Да хотя бы и Коровьев, который, когда Бегемот начал было сдаваться, вмешался, чтобы игра против Воланда продолжилась. Из этого следует такой важный нюанс, что Воланд вынужден играть свою партию против всей свиты, а не только против кота. Но он использует противоречия в рядах свиты для достижения успеха.

Однако, в чём заключается этот успех? В 15 главе понятно, Ида Геркулановна выносит на сцену бриллианты, которые пытался скрыть от общества Сергей Герардович. В аналогичном повороте сюжета, после представления гостье Геллы, в руках Воланда появляется «хрустальный глобус». Аналогия с бриллиантом ещё раз подтверждает выбранную нами метафору «магического кристалла», обычно используемую для совершенной научной теории.

После ухода Дунчиля со сцены главным действующим лицом оставался Куролесов. Аналогично после того, как «где-то вдали послышался шум многочисленных крыльев. Коровьев и Азазелло бросились вон». На сцене временно остался один Бегемот, разыгравший комическое представление с подменой белого короля офицером. Поскольку свита вернулась сразу после этого, именно в бегстве короля и появлении самозванца в королевской мантии и заключается аналогия с тем, представлением которое разыгрывал Куролесов в 15 главе. Но мы-то помним, что Автор зашифровал в этой репризе пародию на Маяковского и на его поэму «Владимир Ильич Ленин» о лидере русской революции, бывшем дворянине, который сменил на троне «белого царя». То есть и здесь формальное соответствие налицо. Что же касается наиболее вероятной содержательной аналогии, то поэма Маяковского была написана после похорон Ленина, а раскрутка в масс-медиа темы перезахоронения его из Мавзолея – вполне очевидный отвлекающий маневр для постсоветской олигархии.

Далее по ходу представления в 15 главе наступает черёд следующего героя: «Ведущий программу уставился прямо в глаза Канавкину, и Никанору Ивановичу даже показалось, что из этих глаз брызнули лучи, пронизывающие Канавкина насквозь, как бы рентгеновские лучи». Не правда ли, чересчур близко с ощущениями Маргариты от взгляда Воланда? Ещё одна небольшая гирька на чашу весов в пользу того, что «конферансье» из 15 главы, а значит и «незнакомец» из 13-й являются перевоплощениями Воланда.

Далее по ходу камерной пьесы в «женском театре» происходит диалог Воланда с Маргаритой, которая оказывается в той же ситуации, что и Канавкин. Но только на прямой вопрос, не скрывает ли героиня какого-либо сокровища в глубине своей души, то есть любви, Маргарита не даёт честного ответа. Может быть потому, что в раздвоенном состоянии сама не может разобраться в своих тайных чувствах. Потому и понадобится следующая стадия испытания.

В этом месте нас должна заинтересовать ещё одна явная аналогия. Воланд говорит о какой-то «поганой бабушке», а в параллельной 15 главе речь идёт о «тётушке» Канавкина, в которой мы опознали иудейскую религию. Может быть, этот след поможет нам понять аллегорию «поганой бабушки». Если иудейская монотеистическая религия является «тётушкой», то «бабушка» должна быть её родительницей, непосредственной предшественницей. Подумав немного, мы должны признать, что одним из двух родителей иудейской религии была вполне языческая вера самых древних праевреев в своего племенного бога. И только в ходе движения к египетскому «плену» и пребывания в нём из одного из семитских, «гиксосских» племён сформировалась интеллигенция самой первой империи. А конечным итогом восхождения этой племенной «интеллигенции» становится созданная на основе египетской премудрости самая передовая для древнего мира религия единобожия.

Однако для чего же Автор проводит такую аллегорию, да ещё в связи с травмой, которую христианство получило примерно в 1569-72 годах? Может быть, чтобы мы лучше поняли характер этой травмы. Ведь речь на этом историческом рубеже шла о расколе христианских церквей по национальному признаку, угрозе превращения общего Бога, пусть и прославляемого по-разному, опять в племенного божка.

В таком случае, обжигающее зелье, с помощью которого пытаются придать подвижность и без того травмированной ноге - это обращение к «исконным» этническим, племенным мотивам для придания популярности и динамизма земной церкви. Такая попытка лечить подобное подобным действительно возможна. Сначала с участием масс-медиа (Гелла), а затем и столичная общественность может подключиться к новой моде.

Ещё одно неявное соответствие между знакомством Маргариты с Абадонной и общением Босого с эпизодическим персонажем – владельцем бойцовых гусей из Лианозова. Крупные птицы символизируют военных, «силовиков» не только в нашем Романе. Например, парадный шаг военных называется «гусиным», одно из названия военных наёмников – «дикие гуси». Опять же «гуси» как защитники Рима. Соответственно, пока хозяин «бойцовых гусей» гостит в театре у Воланда, остальным гостям бояться нечего.

Завершается первый сеанс общения Воланда с Маргаритой, как и в финале 15 главы, символическим разговором о пище, точнее – о напитках. Никанора Ивановича в его сне уговаривают быстрее отказаться от «баланды», вспомнить о «спрятанных ценностях». Аналогичный совет даёт Воланд своей гостье – не вкушать ничего на этом Балу, чтобы найти в своей душе скрытую ценность – нерастраченный запас любви.

Следующий эпизод, который должен соответствовать 16 главе про Казнь, помещён Автором в начале 23 главы. Уже в самом начале подготовки героини к Великому балу у сатаны можно обнаружить аналогии со второй главой, сразу после объявления о казни Иешуа. Соленый привкус крови на губах Маргариты и одуряющий запах розового масла. Дополняющие алмазный венец тяжёлые вериги тоже соответствует терновому венцу на голове «иудейского царя».

Началу Казни в 16 главе предшествует сигнал трубы, прозвучавший в конце предыдущей ершалаимской главы. Сигнал Бегемота: «Бал!» должен открывать параллельное действие в 23 главе.

Первая часть Казни – выдвижение осужденных и сопровождающих за город через духоту южного полдня. Движение «королевы бала» начинается через тропический лес. Музыкальные коллективы не только создают внешнее ощущение Бала, но и представляют разные народы, собравшиеся для сооружения Башни. Эта новая Башня тоже, как и лысая гора в 16 главе, состоит из двух ярусов – далеко внизу лестницы толпа гостей, даже можно сказать завсегдатаев зрелища казни. В верхнем ярусе, в оцеплении свиты также находится «особа королевской крови». Распорядителем Бала является Коровьев, распорядителем Казни – Афраний, находившийся рядом с «царём иудейским».

Многочасовое движение толпы любопытствующих гостей в первом ярусе завершается с прибытием на Казнь последнего из гостей – командира римской когорты, доверенного лица Пилата. Наверняка, ничуть не меньше были влияние и звание последнего из гостей в этой части Бала – генерального комиссара госбезопасности.

Некоторое недовольство ближнего окружения вызвало не только излишнее внимание «королевы бала» к преступнице Фриде, но и внимание Иешуа к Дисмасу. Нужно только отметить, что просьбе Иешуа предшествовал возглас Дисмаса: «Несправедливость! Я такой же разбойник, как и он!» Вот мы и нашли подтверждение от самого Автора нашему выводу о том, что появление Фриды должно было пробудить чувство вины у Маргариты. Пожелание Маргариты своему «альтер эго» обязательно напиться тоже имеет два значения. Во-первых, Маргарита таким образом освобождается от своего собственного желания нарушить данную Воландом заповедь. И кроме того Автор ещё раз обращает наше внимание на такую важнейшую деталь всей Казни как напиток, которым напоили Иешуа.

В главе про Казнь учителя всюду сопровождает преданный ученик, Левий Матвей. В первой сцене Бала Маргариту также сопровождает ученица – Наташа, и тоже издалека. Лишь в момент, когда Башня рушится и «особа королевской крови» падет без сил на пол, её тело подхватывает и омывает служанка. Параллель между Левием и Наташей также добавляет объёмность в образ спутницы Маргариты. Левий в своём отношении к Иешуа проявляет амбивалентность – искреннее восхищение, плавно переходящее в желание убить учителя, причём не ради его спасения, ради спасения его внешнего образа, имиджа. Вот что дорого Левию. При толковании 21 главы мы обнаружили, что Наташа – не просто бывшая домработница и ученица Маргариты, она ещё и «муза» киевской «цветной революции». Нужно ли напоминать о том, что отношение киевской столичной общественности к вечному московскому примеру для подражания тоже по-настоящему амбивалентно.

После завершения «казни» и положения в каменный «гроб» бассейна, вновь следует сигнал к вылету. Сюжет третьей четверти «17-19» повторяется на Балу в преломлении Полёта из 21 главы. Обезьяний джаз является такой же пародией на оркестр «короля вальса», как и устроенный Маргаритой погром в доме Драмлита был пародией на профессиональное управление регента хором городского филиала Зрелищной комиссии. В 21 главе Маргарита пролетала над зеркалами водной глади и закончила полёт в низменной болотистой местности. Здесь она пролетает над зеркальным полом, а завершается полёт так: «когда погасало электричество, загорались мириады светляков, а в воздухе плыли болотные огни». «Королева бала» оказывается в огромном бассейне, где происходит «шабаш» с участием нагих ведьм.

Завершение шабаша в конце 21 главы связано с нырянием пьяного толстяка, от которого исходил коньячный запах. В 23 главе толстяк Бегемот ныряет в бассейн коньяка. Вместе с ним ныряет только та самая московская портниха из «Зойкиной квартиры». Автор дарит нам подтверждение ещё двух ранее сделанных выводов. Пропитавшийся французским коньяком толстяк в цилиндре и без штанов из 21 главы был нами опознан как коллективный образ российской олигархии, нуворишей. Бегемот, который специально подчёркивал перед началом Бала, что брюки котам не положены – это и есть дух наживы, тот же самый коллективный образ олигархии. Имя подруги толстяка – Клодина является скрытой ссылкой на конкретную фарсовую пьесу Мольера и её главную идею. Следовательно, образ «московской портнихи» тоже вставлен в главу 23 как такая же ссылка на фарсовую пьесу самого Булгакова. А то вдруг мы не поймём истинного отношения Автора к происходящему на Великом балу у сатаны.

«– Последний выход… и мы свободны» – после этих слов Коровьева наступает финал Мистерии, так же как в классической дионисийской трагедии сатирический финал пародирует основную часть действа. Сюжет последней четверти Мистерии должен повторять сюжет всей 22 стадии, обеих 22 и 23 глав так же, как этот сюжет повторяет последнюю четверть «20-22», которая является пародией на почти весь второй большой ряд Надлома.

Обратный пролёт и Маргариты и посещение ею подсобных помещений похоже на начало 22 главы. Сцена в бальном зале, в котором собрались в великом почтении и молчании гости сатаны, по идее, повторяет в ином масштабе «камерные» сцены в кабинете Воланда. Раз уж мы коснулись этой темы, то есть смысл сопоставить появление Воланда в разгар Бала с весьма «демократичным» по форме появлением на брокенском шабаше Мефистофеля в драме Гёте. Это ещё раз к вопросу о разнице в статусе и мотивах. Воланд не участвует в Балу у сатаны, не соизволит переодеться для Бала и даже отказывается занять приготовленное ему возвышение напротив «королевы». Воланд не является своим для ведьм и висельников, но они явно признают его власть.

Диалог Воланда с Берлиозом должен быть сопоставлен с 15 главой и соответствующей «камерной сценой» в 22 главе. Наиболее близкой по всем параметрам к чаше, в которую превращается голова Берлиоза, является волшебный «хрустальный глобус» или «магический кристалл». Воланд завершает начатую в самом начале Романа партию интеллектуальной игры, в которой Берлиоз вынужден признать поражение. Разговор идёт о какой-то солидной и остроумной теории, что также подтверждает наши догадки по сути аллегории «глобуса» как «магического кристалла». Соответственно, завершение игры с Берлиозом, как и завершение игры с Дунчилем в 15 главе, или игры с Бегемотом и Коровьевым в 22 главе означает появление в зале доселе спрятанной ценности. В данном случае драгоценной чаши, Грааля.

Разница только в том, что в 15 главе эти ценности существуют лишь в виде россыпи бриллиантов, «зёрен смысла», которые можно, если долго искать и очистить от наносного мусора, найти и в алхимических и иных герметических теориях, но лучше искать в чистом виде в «босом» Писании. В начале 22 стадии эти же ценности превращаются в единый «кристалл», но работать с ним может только сам Воланд, демонстрируя заинтересованной публике не очень понятные ей результаты. И только в завершении 22 стадии эти же ценности превращаются в драгоценный сосуд, из которого может напиться возлюбленная Воланда.

Ну что же, очень остроумная теория вырисовывается, не хуже других. Но только при чём здесь Берлиоз? Воланд не может льстить редактору, тогда значит иронизирует, называя его не слишком убедительные возражения теорией. Разве что для Бездомного речь Берлиоза могла показаться остроумной. Нет, что-то здесь не так. Кроме того, получается, что драгоценная чаша солидной и остроумной теории была скрыта внутри этой самой головы.

Единственно возможное толкование в таком случае связано именно с тем, что Берлиоз как коллективный образ – это в том числе и Булгаков. И наоборот, Булгаков как личность – это в том числе Берлиоз на каком-то этапе развития. Мы уже отмечали, что отрезанная в начале 1930-х годов «голова Берлиоза» – это, скорее всего, творческая часть советской гуманитарной интеллигенции. Такие гении как философ Лосев, экономист Кондратьев, историк Гумилёв и сам Булгаков были вынуждены творить в отрыве и изоляции от омертвевшего корпуса гуманитарной науки. Поэтому настоящим Предтечей является не только сам Булгаков, но собирательный образ «головы Берлиоза»,

Но мы ещё не закончили отслеживать параллели между завершением 23 главы и её началом, продолжением 22 стадии. Теперь место на верхнем ярусе Башни занимает сам Воланд. Параллель с главой о Казни дополняется уже известной нам связью между внешним обликом Воланда и внешним обликом Иешуа.

Теперь уже вверх по лестнице поднимается не толпа преступников, а один только барон Майгель. Но его образ воплощает в себе все самые отрицательные черты всех негодяев, которые прикладывались к колену «королевы бала». И снова одна общая чаша соединяет двух обвиняемых – Воланда и Майгеля, как некогда Иешуа и Дисмаса. Но для души Дисмаса спасением является смертельный удар воина в сердце, а для души смертного человека Иешуа – исполнение его судьбы, разделённая общая чаша с последним разбойником. Теперь, спустя две тысячи лет, эту общую чашу с Воландом снова разделяет и его душа – Маргарита.

Но позвольте, спросит внимательный читатель, почему же Воланд обвиняемый наравне с Майгелем? Где об этом написано у Булгакова? Да здесь же в 22 главе, и раньше – в 13 главе, где Воланд называется дьяволом. Именно поэтому Автор и навязывает нам сначала эту версию, чтобы мы научились противостоять навязываемому мнению. Потому что когда настанет тот самый день полночи, точное время которого известно лишь Богу, Воланд окажется на одной доске с Майгелем, Иисус будет приравнен к Антихристу. И выбирать между ними придётся каждому самостоятельно. Только от этого внутреннего выбора будет зависеть не карьера, и не политический режим, а всё дальнейшее течение жизни – нашей собственной и наших детей.

Однако, это настолько серьёзная тема, что мы не имеем права оставить её недосказанной. Или же исказить восприятие читателя недостаточно чётко разъясненными параллелями. Речь идёт не о параллелях между главами, сценами или эпизодами Романа, а о тех параллелях с реальной жизнью, которые мы уже установили с помощью «девятого ключа». Ведь у кого-то может возникнуть ожидание, будто «второе пришествие» как-то связано с завершением уже рассмотренных нами циклов российской истории и политики. А это не совсем так. А если ожидания будут не совпадать с реальностью, то и без того существующий скепсис может превратиться в полное разочарование. А это ведь неправильно, когда вероятность высадки инопланетян на летающих тарелочках оценивается творческой общественностью выше, чем возможное наступление гармонии в делах человеческой цивилизации. Поэтому мы обязательно продолжим.

Tags: Булгаков, ММ, анализ, историософия
Subscribe

  • Не сдавайся, вечнозеленый!

    Перекрытие Суэцкого канала на неделю, минимум – событие глобального масштаба не только из-за многомиллиардных убытков и вынужденного…

  • «Это праздник какой-то!»

    Еще раз мои поздравления и аплодисменты! В прошлый раз год назад стоя аплодировал найденному банкстерами способу уйти от ответственности за кризис и…

  • Тысячелетие вокруг Балтики (30)

    30. Особенности национального Надлома (начало, предыд.) Как бы мы ни старались настроиться быть объективными, наши оценки и анализ давних…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 11 comments

  • Не сдавайся, вечнозеленый!

    Перекрытие Суэцкого канала на неделю, минимум – событие глобального масштаба не только из-за многомиллиардных убытков и вынужденного…

  • «Это праздник какой-то!»

    Еще раз мои поздравления и аплодисменты! В прошлый раз год назад стоя аплодировал найденному банкстерами способу уйти от ответственности за кризис и…

  • Тысячелетие вокруг Балтики (30)

    30. Особенности национального Надлома (начало, предыд.) Как бы мы ни старались настроиться быть объективными, наши оценки и анализ давних…