oohoo (oohoo) wrote,
oohoo
oohoo

Category:

MMIX-60


Две подряд ершалаимские главы объединены не только развивающимся сюжетом. Нет сомнений, что Автор имел в виду и общие методы поиска и истолкования сюрпризов, которые несёт нам роман мастера.

В прошлый раз мы почти не использовали «ключи» для сравнения 25 главы с другими главами. И всё же, расшифровав символ «цекубы» на основе исторических ассоциаций, мы окольным путём пришли к символике параллельной 5 главы, к ресторану «Дома Грибоедова». Напомню, что под видом «ресторана» для избранной окололитературной публики Автор зашифровал советское издательство, издавшее Роман весьма ограниченным тиражом. При этом «ресторан» разделён на внешнюю, открытую веранду и на внутреннюю, не очень уютную часть, в которой вынуждены питаться слишком занятые «члены правления». При этом внутренние интерьеры списаны Автором с ресторана ЦеКУБУ. Понятно, что речь идёт об узком круге ученых-гуманитариев, озабоченных судьбой «головы Берлиоза».

Теперь можно истолковать и то место в 5 главе, где члены правления пытаются звонить по номеру «930», который не отвечает. Символика числа «900» означает традицию истолкования, к которой должна быть прибавлена мотивация бескорыстной любви к людям. В 5 главе, то есть во время первого издания Романа, такого истолкования не нашлось. Время пришло лишь в 25 главе, где присутствует и число «30» и связанное с ним научное откровение.

Таким образом, параллель с главой из первого большого ряда Подъёма содержится в 25 главе в тщательно замаскированном виде. А вот параллель с 15 главой, стадией Надлома лежит ближе к поверхности и вполне различима под маскировочной сеткой «романа в романе». Точнее даже сказать, что сама эта маскировка под литературное произведение является аналогом внешней формы сценического представления в 15 главе.

В 15 главе на сцене театра распоряжается «творческий дух» в образе конферансье. В 25 главе на сцене ершалаимской Мистерии руководит Воланд в сценической маске Пилата. В 15 главе пассивно, но эмоционально проявляет себя присутствующая московская публика. В 25 главе за кадром живо присутствует Маргарита, которая эту самую творческую общественность олицетворяет. Ненастоящий американец Дунчиль виноват в том, что прятал ценности в «навозной куче». Лучший в мире шут, загримированный под «африканца» тоже проливает драгоценное вино на пол, и тоже пытается спрятаться за «белую женщину».

Так же понятно, что аналогом Куролесова в 25 главе является Фагот в роли Афрания, которому поручено изъять у жадного Иуды тридцать сребреников. А вот в пассивной роли Босого оказывается Каифа, которому должны подбросить эти самые ценности. Согласитесь, что в таком сопоставлении число «30» иудиных сребреников вдруг проявляет свою парадоксальную символическую значимость. Да и сам Иуда, которому посвящена последняя треть 25 главы, оказывается тем самым сопоставлен со столь же молодым Канавкиным, любимым учеником «ведущего» в 15 главе. Канавкин тоже разрывается между ипостасью «любимого ученика» и лояльностью к ветхозаветной «тётке», но выбирает всё же первое.

Эти параллели 5, 15 и 25 главы имеют, разумеется, собственную ценность, но заодно показывают, как нужно подходить к поиску сюрпризов в 26 главе. Главный сюрприз 25 главы мы отыскали на основе явной ссылки из 30 главы. Похожую ссылку на 26 главу мы уже обнаружили раньше, взаимное цитирование: Пилат в 26 главе: «– И ночью, и при луне мне нет покоя. О, боги!», мастер в 24 главе: «– И ночью при луне мне нет покоя, зачем потревожили меня? О боги, боги...»

Роль указателя – такая же, как у чаши «цекубы», подтверждается близкой аналогией предмета: «И стаканчик подмигнул, блеснул в лунном свете, и помог этот стаканчик». Далее уже кот подтверждает, что после этого подмигивающего указателя: «– теперь главная линия этого опуса ясна мне насквозь». Речь именно об этом опусе – романе мастера.

Мы можем предположить поэтому, что «лунный» сон Пилата нам нужно сопоставить с 6 главой, а остальной текст 26 главы – с главой 16 про Казнь. Эта последняя параллель достаточно очевидна. Во-первых, в главе 26 «Погребение» главной линией тоже является казнь Иуды, а продолжением сюжета 16 главы является появление Левия.

Если 26 глава должна каким-то образом повторять сюжет 16-й, то очевидным несоответствием кажется присутствие и ключевая роль Низы. Но это только на первый взгляд, если не вспомнить канонического образа города – невесты. Город Ершалаим – это невеста Мессии, которая отрекается от него и предаёт его римской власти, желая ему смерти. Это, наверное, главный смысл параллели с участием Низы, но не единственный.

Голубоглазая Низа, судя по всему, является гречанкой, для которой главным местом в городе является не храм, а базар. Она олицетворяет вавилонскую ипостась всякого большого города даже священного. Показательно и знакомство Низы со сводницей Энантой, имя которой означает «цвет вина» и заимствовано Автором у одной из вакханок в свите Диониса.

Наконец, само имя Низа вызывает две ассоциативные связи. Единственное похожее древнегреческое имя «Низ» принадлежало критскому царю, который погиб из-за предательства своей дочери, которая вырвала с головы отца волшебный волос. То есть это греческий аналог Самсона и Далилы. Вторая ассоциация естественна для русского читателя – низкая, теневая ипостась души, в том числе души города. Нет ничего удивительно, что «тень мессии» Иуда влюблен в «тень невесты». Удивительнее первая ассоциация, которая намекает на то, что смерть «тени» может лишить силы её хозяина.

Впрочем, на это же самое намекает Бегемот в «указательном эпизоде» 24 главы: «Поверь мне, что всякую ночь я являлся бы тебе в таком же лунном одеянии, как и бедный мастер, и кивал бы тебе, и манил бы тебя за собою». Это изображение мастера в виде бестелесного призрака имеет форму предупреждения, как нежелательное или преждевременное. В 30 главе такая метаморфоза с мастером произойдёт, но до этих финальных глав всем нужно ещё дожить и доделать кое-какие дела в Москве.

Вернёмся, однако, к параллелям. В начале 16 главы описано вавилонское многообразие ершалаимской публики, так что в аллегорическом смысле Низа присутствует. Кроме того, сопроводив процессию, направляющуюся на Казнь, Левий возвращается в город, чтобы одолжить острый нож в хлебной лавке. Похожий манёвр осуществляет Афраний, чтобы заполучить в одной из лавок на Греческой улице не менее опасное оружие. Сравнение любовной страсти с острым ножом уже встречалось нам на страницах Романа.

Что касается сцены убийства Иуды, то она больше похожа на свершившиеся желания Левия из 16 главы, а не на свершившуюся казнь на Лысой горе. Афраний, наблюдающий за казнью на Масличной горе, интересуется не телом, а ценностями, которые получил Иуда, – тридцатью тетрадрахмами.

В тоже время сцена допроса Левия Воландом в 26 главе соотносится, скорее, с сюжетом 6 главы. Связь между образами Рюхина и Куролесова мы установили при толковании 15 главы, связь между Куролесовым и Афранием – в 25-й. Соответственно, есть параллель между Афранием, доставившим Левия на балкон дворца Ирода, и прибытием Бездомного в клинику, где тоже есть балкон.

В общем, какие-то важные параллели мы действительно обнаружили, но на настоящий сюрприз они пока не очень похожи. При чём здесь «главная линия этого опуса»? И почему она выглядит как лунная дорожка, по которой идут Иешуа и Пилат с Бангой? Вообще-то, если рассматривать как опус весь Роман, то лунная дорожка – это финал, последний отрезок восходящей линии третьей большой стадии. Эта последняя восходящая линия должна начинаться, в соответствии с «восьмым ключом», как раз где-то посередине 26 стадии. Третья четверть третьего ряда включает не только 27-29 стадии, но и предварительную стадию, которая проявляется по ходу предыдущей 26-й. Этот импульс, означающий начало перехода от одной четверти к следующей, от нисходящей линии к восходящей передан через образы небесных явлений. В 16-й главе – это грозовая туча, прервавшая Казнь и расколовшая «башню». В 26-й главе внезапно наступившее затишье и освобождение описано как «лунный сон» Пилата.

Есть и другое, ещё более глубокое толкование сочетанию лунного света и главной линии Романа. Сама аристотелевская идея «подлунного мира» имеет прочную связь с теорией драмы, то есть с теми обязательными поворотами главной линии сюжета трагедии, которая обязательно завершается комедийным повторением. Однако в нашем случае главная линия этого опуса, то есть всего Романа имеет ещё более проработанную форму в виде трёх больших стадий Подъёма, Надлома и Гармонической, каждая из которых имеет форму аристотелевской подлунной драмы с нисходящими и восходящими линиями.

Возможно, чтобы понять главную идею 26-й главы, нам необходимо внимательнее рассмотреть её место на главной линии. А для этого лучше всего представить эту главную линию в какой-нибудь наиболее наглядной форме. Наиболее удобной из всех уже упоминавшихся является воплощение главной линии в процессе развития личности. Большая стадия Подъёма включает четыре четверти – младенчество, детство, отрочество и юность. Юность после Пика Подъёма, в котором обязательно так или иначе проявляется максимализм, бунт против родительской традиции, переходит в первую четверть Надлома личности – молодость. Затем, как правило, после свадьбы следует активная четверть Надлома, период конфликтов и страстей, которые завершаются глубоким кризисом, который делит главную линию жизни надвое.

Вторая половина второй большой стадии – выход из Надлома, зеркально симметрична входу в Надлом. Но симметрия сохраняется и далее, после кризиса среднего возраста и перехода к третьей большой стадии. Гармоническая стадия точно также зеркально симметрична всей стадии Подъёма. Эта симметрия стадий развития личности – факт общеизвестный, даже поговорка есть «Старый что малый». На последних стадиях, в глубокой старости личность опять попадает в такую же, как у детей, зависимость от окружающих, а позже возможно дожить и вовсе до «младенческого» состояния.

Такая же симметрия больших стадий наблюдается и в развитии более масштабных идей, чем личное самосознание, и соответствующих больших сообществ. Младенчество и детство цивилизаций и народа проходит под крылом у родительских традиций. Например, русская идея, рожденная византийским православием и Киевской Русью вызревает в младенческой колыбели Владимиро-Суздальской земли и проводит детство под совместной опекой православной церкви и первой евразийской империи. Достигнув взрослого состояния, идеи и их носители становятся активными действующими лицами истории, выполняют предназначенную им роль, а затем вновь оказываются в подопечном положении, чтобы передать опыт и знания следующим поколениям. Так, античная культура при переходе в Гармоническую стадию преображается в византийскую цивилизацию, а после её разрушения уже в качестве подопечной вносит свой вклад в обучение нового поколения национальных культур.

На стадиях Подъёма, кроме двух последних, личность или сообщество не сталкивается напрямую с трудностями жизненного опыта, которые лежат на родителях. Поэтому на этих стадиях в психической и социальной структуре находят воплощение идеи, рассматриваемые их носителями как идеальные. Например, древнеегипетские, ветхозаветные, античные образцы времён Подъёма всемирной Истории именно таковы.

На стадии Надлома на первый план выходит уже не идеальное содержание, а трудности его воплощения, включая главную сложность – недостаток знаний, невозможность сделать разумный, а не произвольно догматический выбор. Наконец, на Гармонической стадии такая возможность делать жизненный выбор появляется, но одновременно проявляются новые противоречия, которые станут предметом жизненного опыта для следующих поколений.

Узел между 26 и 27 стадиями – именно такой переход от активного состояния в подопечное. В самом начале 26 главы есть указание на этот процесс: «Может быть, эти сумерки и были причиною того, что внешность прокуратора резко изменилась. Он как будто на глазах постарел, сгорбился и, кроме того, стал тревожен». 

Раз уж мы заговорили о ключе зеркальной симметрии, то 26-я стадия в каких-то отношениях является обратным процессом к 7-й стадии. Напомним, что к концу 6 главы Бездомный, то есть дух новой гуманитарной науки – обретает, наконец, земное пристанище, а в 7 главе творческий дух Воланд поселяется в «нехорошей квартире». Хотя речь идёт об идеальных сущностях, но обитают эти сущности в виртуальном пространстве психики обычных людей. Это только античные или ветхозаветные люди могли думать, что светлые идеи первого ряда могут существовать сами по себе, без «теней» и «арбитров» в виде идей второго и третьего ряда.

Поэтому иносказание о бездомном духе будущей науки или о творческом духе, поселившемся в «квартире» имеет вполне конкретное жизненное объяснение. Речь идёт о конкретной живой личности, которая и стала «домом» для всех этих светлых и не очень идей, «духов». Понятно, что столь масштабные идеи посещают личность не в детстве, и даже не в юности, а где-то в начале второй большой стадии развития. Поэтому нет прямой связи между стадиями развития конкретной личности и стадиями развития идеи, которую эта личность продвигает. Но очевидно, что соединение всех составных частей будущей теории в одной личности ускоряет течение стадий развития научной идеи. Мы это как раз и обнаружили: до 7 главы развитие первых стадий растянуто по времени на десятилетия, а после этого развитие резко ускоряется.

С учётом этого важного замечания загадочная история с «отравлением» в 30-й главе вполне разъясняется. Мастерство и душа новой науки, воплощённые до этого в одной смертной личности, теряют эту связь с «подлунной» жизнью, лишаются своих «теней». Однако содержание виртуального пространства психики не исчезает вместе со смертью физических тел. Светлые идеи и традиции, также как и новый уровень мастерства или тонко чувствующая душа, как правило, передаются детям. Иначе нельзя объяснить появление гениев именно в творческих семьях, как Моцарт в семье музыкантов или Булгаков в семье священников и богословов.

Но это в том случае, разумеется, если родители не растратили энергию любви напрасно, не расплескали «масло». Более того, у меня есть подозрение, что тем же самым интимным путём эти живые идеи передаются и просто любимым людям. Иначе трудно объяснить некоторые жизненные феномены, вроде быстрого обучения чужому языку в интимном контакте с его носителем. Но это мы опять отвлеклись…

Теперь мы, похоже, сможем растолковать, о каком именно жизненном выборе идёт речь в 26 главе, почему главными героями здесь стали Низа и Иуда, «теневая» часть души Ершалаима и «теневая» часть мастерства Мистерии. Для умудрённой опытом Маргариты не будет так уж сложно прочитать эту главу как притчу, аллегорию своего жизненного выбора. «Теневая», «низкая» сторона души направляет действия «теневой» стороны мастерства. Отказ от неё в пользу внешнего опекуна – неизбежный жизненный выбор на каком-то повороте судьбы, как выход на пенсию для обычной личности. Это выбор может даже продлить творческую активность, как переход византийского творческого наследия под опеку западной цивилизации имел своим результатом феномен Возрождения.

Нужно только помнить, что симметрия последних стадий Гармонической стадии с первыми стадиями Подъёма не является полной. Симметрия является практически полной в том, что касается соотношения собственных и внешних источников удовлетворения материальных потребностей, а также их уровня. Однако с точки зрения передачи знаний симметрия является зеркальной – поток знаний и опыта в детстве идёт извне, а в старшем возрасте – наоборот. Тем не менее, жизненный опыт накапливается в течение всех 32 стадий, поэтому главная линия остаётся восходящей всегда. Именно поэтому истолкование последних глав не становится проще.

 

Мы с вами миновали ещё один важный рубеж и выходим на финишную прямую, третью восходящую линию. Следующая 27 глава обещает быть достаточно интригующей.

Tags: Булгаков, ММ, анализ, историософия
Subscribe

  • Такое кроткое лето

    Как и было сказано, никаких особо значимых событий за август не случилось, если не считать давно запрограммированное трэш-шоу в аэропорту Кабула.…

  • Тысячелетие вокруг Балтики (41)

    41. Приокские параллели (начало, предыд.) Прояснив для себя хотя бы немного ситуацию в восточной ордынской ветви, можно переходить к…

  • Тысячелетие вокруг Балтики (40)

    40. Самарканд как ордынский Владимир (начало, предыд.) Определимся, куда и как двигаться дальше в нашем квесте? Хорошо бы начать сравнительный…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments