oohoo (oohoo) wrote,
oohoo
oohoo

Categories:

MMIX-66


Ну, хорошо, обнаружили мы в начале 32 главы лирическое отступление, разъясняющее второе послание из Апокалипсиса. Можно было бы ожидать, что должно быть продолжение, отсылающее к третьему посланию Пергамской церкви и так далее. Но дальше сразу начинается разговор о всадниках. Кроме того, первое послание мы нашли совсем в другой главе с помощью ключа симметрии, а не рядом со вторым. Расположенные рядом эти всем известные символы, даже немного преображённые, были бы слишком узнаваемы. Но в замысел Автора точно не входило разматывание клубка загадок, начиная с конца.

Поэтому, если оставшиеся пять посланий церквам Асии где-то в тексте Романа спрятаны в виде лирических отступлений или устных проповедей, то обнаружить их или убедиться в отсутствии – это отдельная задача для исследования. А пока нам придётся двигаться дальше по тексту 32 главы и использовать доступные методы – «ключи»:

«Ночь густела, летела рядом, хватала скачущих за плащи и, содрав их с плеч, разоблачала обманы».

В параллельном тексте 22 главы после кладбищенской символики героиня также оказывается в не имеющем видимых границ пространстве, где царит темнота и главным смыслом этой части испытания была способность распознать обманы лукавого Фагота. В последней главе героиня получает совершенную способность видеть всё и всех в истинном свете, даже в почти полной темноте.

Соответствующий отрезок 24 главы начинается после смерти совы и остановки часов, показывающих полночь (00h00). Это повторение сюжета в миниатюре подтверждается замечанием о притихшем Бегемоте, который до того был неугомонным. Завершает этот отрезок 24 главы разоблачение тайны остановленного времени: «Тут в комнату ворвался ветер, так что пламя свечей в канделябрах легло, тяжелая занавеска на окне отодвинулась, распахнулось окно, и в далекой высоте открылась полная, но не утренняя, а полночная луна».

Автор расставляет в этом тёмном лабиринте достаточное число путеводных знаков. Например, в 32 главе есть последовательность из трёх периодов: «все обманы исчезли, свалилась в болото, утонула в туманах колдовская нестойкая одежда». Ближе к середине 24 главы, между двумя знаками «полночи» находим три последовательных абзаца: одевание Маргариты в халат Воланда, затем она чувствует себя обманутой и, наконец, решает: «Только бы выбраться отсюда, а там уж я дойду до реки и утоплюсь». Далее в 24 главе следует прощение Фриды, а в главе «Прощение и вечный приют» происходит превращение прощёного Фагота в фиолетового рыцаря.

В зеркально симметричной первой главе этому моменту соответствует обратное превращение, воплощение Фауста в цирковую одежду клетчатого регента. Что же касается предшествующего полёта Маргариты в темноте, то в первой главе ей симметричен только образ Аннушки, уже разлившей масло. Как раз в этот момент иностранец «поглядел в небо, где, предчувствуя вечернюю прохладу, бесшумно чертили чёрные птицы…». Так что бесшумный вечерний полёт в небе имеет место, и аллитерация «чертили чёрные» делает этот полёт чертовски таинственным.

Нетрудно догадаться, что рассказу о предыстории фиолетового рыцаря в 22 главе параллелен рассказ самого Фагота о пронырливом «перестройщике», пытавшемся самовольно решить «квартирный вопрос». Пожалуй, только эта параллель может помочь нам разрешить загадку «фиолетового рыцаря».

Настойчивые булгаковеды, используя в качестве ориентира два указания на отдел рукописей в государственной библиотеке, раскопали, что Булгаков был знаком с «Песней об Альбигойском крестовом походе», которую в XIII веке сочинил неизвестный трубадур – очевидец сражений с крестоносцами. В этой поэме действительно воспроизводится исторический каламбур, сочиненный альбигойцами после смерти предводителя рыцарей-католиков Симона де Монфора: «На всех в городе, поскольку Симон умер, Снизошло такое счастье, что из тьмы сотворился свет». Кроме того, дотошные исследователи раскопали, будто бы одна из альбигойских поэм начиналась с виньетки, изображающей рыцаря в фиолетовой одежде.

Цвет одежды не столь важен, как суть каламбура, еретическая даже с точки зрения альбигойской версии манихейства. Альбигойцы тоже считали, что божественное и сатанинское, свет и тьма находятся в постоянном противоборстве как два равных и самостоятельных начала мира подобно Ормузду и Атману зороастрийцев. Эта религиозная идеология давала обоснование противостоянию Прованса королю  католиков, которые выставлялись обманщиками и похитителями «света». Но мы не будем углубляться в эту давнюю историю, поскольку Автор не для этого отыскал такой каламбур, который не соответствует ни католическому, ни альбигойскому мировоззрению. Главное здесь в самой попытке сотворить свет из тьмы.

Обнаруженное нами противопоставление материалистического духа (Фагота) творческому духу христианства (Воланду) намного более масштабно и важно, чем любые рыцарские побоища. Хотя, разумеется, история альбигойцев имеет отношение к извечному противостоянию материалистического и духовного, символических «Египта» и «Израиля». Так же как биография и труды Герберта Аврилакского – алхимика, сменявшего реторту на тиару или же философия Бэкона. Но это всё частности, а в образе Фауста-Фагота сфокусировано главное, предъявлены самые общие, кардинальные претензии к «неверному управителю».

Кстати, слово «регент», кроме руководителя церковного хора имеет и другое, более известное значение. Так называют временных правителей при не достигших совершеннолетия законных наследниках. Это значение настолько точно совпадает с ролью «неверного управителя» из евангельской притчи, что придётся именно его признать основным. Речь идёт именно о «князе мира сего» или материалистическом духе, властвующем в этом мире, пока человечество вынуждено подчиняться «вещественным началам».

Чем более усерден «временный управитель», чем совершеннее естественнонаучное знание о вещественных началах, тем ближе момент его «отставки» и превращения «наследника» в «жениха». Потому что естественнонаучное знание действительно даёт необходимую материальную независимость, но материализм не способен решить психологические проблемы, извлечь из вещественных начал необходимое духовное знание. Совершенное знание о духовном мире имеет своими символами «свет» или «белые одежды». Но путём естественнонаучного исследования материального мира нельзя получить духовного знания – нельзя сотворить свет из тьмы. Можно лишь достичь совершенства тёмных одежд – таких, в которые одеты Воланд, мастер, Маргарита и Азазелло в 31 главе и в начале следующей.

Следовательно, чёрные кони-птицы олицетворяют укрощённые материальные стихии, которые дают творческому духу и всем ипостасям человеческой личности необходимую свободу. Но эта свобода нужна не ради материального, а от материального, это свобода от тьмы для движения к свету, для возвращения к истине, явленной две тысячи лет тому назад.

Для этого возвращения к свету вовсе не нужно уничтожать тьму, победа над нею возможна только путём любви. Лишь любовью можно получить знания, «чёрные одежды», которые дают необходимую свободу. Лишь полное примирение Воланда с духом материализма, то есть с силами тьмы, даёт возможность выйти из катакомб и свободно действовать силам света, духовным знаниям.

Последнее утверждение может быть принято за манихейство, но примирение не означает принципиального равенства. Наоборот, равенство сил и значений означает вечное противоборство без примирения. Только истинное примирение всадника с лошадью на основе любви и знания её психической природы означает его подлинную победу. Любые сугубо материальные стимулы – голода, боли означают несвободу и страдание обоих – и лошади и всадника, подчинение вынужденной необходимости.

Слепые догматики вроде Левия тешат себя бесплодными мечтами о мире без теней, о свете без тьмы, фактически на деле отстаивая тем самым манихейский идеал о вечном противостоянии света и тьмы, когда на самом деле необходима помощь творческого духа духу материализма, ведущая к их примирению.

Именно поэтому фарисеи Нового Завета не могут или не желают понимать смысл притчи о неверном управителе, в которой временный распорядитель дома получает в конце своего правления похвалу и благословление хозяина. А ещё у евангелиста Луки есть притча о добром самарянине, в которой также обещана награда содержателю гостиницы, то есть временного пристанища.

Собственно, награда эта и заключается в искуплении духа, который был должен временно играть роль хозяина дома, то есть личности «современного» человека. Этот временный распорядитель должен был отвечать на все вопросы, в том числе и те, которые относятся к сфере света, то есть выступал в качестве самозваного переводчика на язык естественной науки понятий, относящихся к духовной сфере. В результате получается в лучшем случае цирк, в худшем – глумление. Классический пример такого шутовства – фрейдистские интерпретации символов и закономерностей психической природы человека. Прочие механистические, картезианские варианты гуманитарных теорий тоже не отличались цельностью и точностью «перевода» духовного опыта на язык материализма.

В этой связи вполне уместна рассказанная Коровьевым самокритичная аллегория «проныры», разменявшего одну квартиру на шесть комнат в разных концах города и затем на седьмую комнату, максимально далёкую от изначального состояния. Первоначальная «трёхкомнатная квартира» – это единое христианское учение о личности, имеющей три личные ипостаси – дух, душа и мастерство, которые связаны с «внутреннейшим» через такую же триаду ангелов-покровителей – вера, надежда, любовь.

Достаточно понятно, что каждая перестройка и обмен соответствует стадиям нисходящей линии развития духа. Четыре комнаты означают признание личностью довлеющих внешних обстоятельств, вещественных сил, четырёх стихий – начало временного управления материального духа. Похоже, что этому моменту во всемирной истории как раз и соответствует алхимик на римском престоле. Следующий шаг – классическое разделение пяти на три против двух, официального учения о Троице против учений о тайной мудрости, восходящей к древнеегипетским стихийным материалистам.

Наконец, вместо целостной личности или хотя бы двух целостных, хотя и разделённых завесой уровней личности возникает разделение, дифференциация гуманитарных наук, занятых отдельным аспектом социальной жизни – экономика, политика, юриспруденция. И это разделение, максимально удалённое от исходного единства, закрепляется превращением каждой из гуманитарных теорий в отдельную «седьмую комнату» – дисциплину, основанную на догмах, имеющих силу закона.

Почему Фагот становится мрачным и неулыбчивым? Это как раз понятно. Неудачный каламбур обернулся многими веками шутовства, которые теперь неуместны после примирения с хозяином и отставки от временного управления домом, то есть личностью человека. В своём же истинном обличье духа естествознания Фауст по-настоящему серьёзен, а мрачен постольку, поскольку имеет дело исключительно с мёртвой материей.

Любопытнее вопрос, почему Автор одел преображённого Фауста, вознесённого на небеса, в фиолетовый цвет? Выбор конкретного оттенка отчасти случаен – главное, что это не белый, но и не чёрный цвет. Из всех цветов радуги фиолетовый цвет наименее живой и может обозначать сферу косной материи и космических энергий. Но всё же – почему не чёрный, как одеяние Воланда или плащ Маргариты?

Объяснение может быть таким: абсолютно чёрные одежды – это не естественнонаучное знание о вещественных началах, а тоже духовное знание – но не об идеальном, светлом, а наоборот – о неидеальной, тёмной стороне психологии личности, преодолевающей сопротивление жизненных обстоятельств, о развитии личности на большой стадии Надлома.

Что же касается преображения двух других помощников Воланда, то их новое обличье нельзя назвать глубоко символичным. Просто можно говорить о полном отрицании прошлого в одном случае – худенький юный паж вместо жирного кота, и о лишении демона безводной пустыни последних живых черт, превращении его в стальную машину.

Небольшая странность заключается в том, что этим двум описаниям, двум превращениям мы не находим соответствий в параллельных главах или в симметричной первой главе. Можно предположить, что прощение Фриды в 24 главе было прецедентом для всех – и для Бегемота, и для Азазелло, и для ранее растворившейся Геллы тоже. Единственное место в первой главе, которое хоть как-то может намекать на всех трёх демонов из свиты Воланда – это описание Автором самого иностранного консультанта.  Трость с черным набалдашником в виде головы пуделя – это символ из «Фауста» и может означать самого Фауста-Фагота как земную опору Воланда. А вот два глаза, которыми Воланд по-разному смотрит на мир, напоминают нам: зелёный – о коте, а чёрный – об Азазелло. То есть свита всегда при хозяине, его глаза, уши и инструменты, так надо понимать. При необходимости каждая из этих идей получает земное воплощение в виде каких-то людей и сообществ, бессознательно движимых соответствующей интуицией.

Конечно, летящие всадники из 32 главы не могут не наводить мысль о «всадниках Апокалипсиса», но признаем сразу – их описание не даёт нам никакой основы для сопоставлений. По всей видимости, Автор имел такое желание, но всё же не смог или не успел найти все соответствия этим посланиям и образам последней книги. Или же мы с вами пока не смогли увидеть их в тексте Романа.  В конце концов, нельзя перетягивать на себя всё одеяло, нужно оставить и другим возможность проявить себя в исследовании – найти оставшиеся необнаруженными параллели с книгами Нового Завета и другими главными первоисточниками или же окончательно убедиться в их отсутствии.

Преображение следующей тройки заглавных героев заслуживает отдельного рассмотрения и свежего взгляда. Потому отложим его на следующий раз.

Tags: Булгаков, ММ, анализ, историософия
Subscribe

  • Просвеченная закулиса

    На мировой политической сцене летний антракт – перестановка реквизита туда-сюда, местами идет подновление обветшалых декораций. Сквозь…

  • «В час небывало жаркого заката»

    Не очень интересно комментировать очевидные для себя вещи и события, особенно после ранее сделанных прогнозов. Разве что в былые дни от…

  • Как фанера над Бобруйском

    Инцидент с управляемым спуском минского «засланного казачка» с европейских небес на родную землю, безусловно, является знаковым…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments