oohoo (oohoo) wrote,
oohoo
oohoo

Categories:

MMIX-67

«Себя Маргарита видеть не могла, но она хорошо видела, как изменился мастер. Волосы его белели теперь при луне и сзади собирались в косу, и она летела по ветру».

В отсутствие описания преображённой Маргариты начнём с завершённого портрета мастера. К седой косе нужно добавить ботфорты со шпорами, а также наводящий вопрос Воланда о гомункуле, который отсылает нас к образу Вагнера из «Фауста».

Можно утверждать, что потрет мастера на высшей ступени его развития – это обобщённый портрет двух немецких гениев XVIII века – поэта Гёте и философа Канта. Безусловно, для иллюстрации 32 стадии более всего подходят эти два великих мастера, достигших к концу долгой и плодотворной жизни великих вершин на пути философского и художественного познания.

Нужно, наверное, ответить и ещё на один вопрос: Почему трое помощников Воланда имеют средневековое рыцарское одеяние, а мастер приписан к концу XVIII века? Когда мы с вами делали разбивку исторических процессов на уровни и стадии, то определили Канта в родоначальники мировоззрения, лежащего в основе новейшей истории, которую с периода наполеоновских войн можно рассматривать как единый процесс глобализации. Внешней стороной этого глобального процесса можно считать испытание интеллектуального мастерства современного человека, первыми высшими образцами которого можно считать Канта и Гёте. В таком случае рыцарские одежды свиты Воланда указывают на их принадлежность к более масштабному всемирно-историческому процессу, охватывающему не века, а тысячелетия. Ссылка на исторический каламбур, сочинённый в период крестовых походов и религиозных войн, означает, что предметом испытания в этом процессе является духовный мир, психическая природа человека.

Можно заметить, что мастер теперь не боится луны, означающей тревоги и обманы подлунного мира. В психологическом портрете преображённого мастера, кроме обращённой к луне юношеской улыбки, выделена одна деталь – бормотание, «по приобретенной в комнате № 118-й привычке». Эта деталь и «четвёртый ключ» связывают эпизод 32 главы с той частью 24 главы «Извлечение мастера», где он, собственно, и появляется. Кстати именно в этот момент в 24-й главе также происходит переодевание Маргариты в лёгкий шёлковый чёрный плащ. Символическое значение совершенной чёрной одежды нам уже известно.

Вам не показалось, что в последней цитате слова «№ 118-й привычке» немного шероховаты? Как-то они не соответствуют высочайшему стилистическому мастерству Булгакова? 

– Ну и что? – ответит нам настоящий записной булгаковед, – перед нами смертельно больной автор, постоянно ошибающийся и претыкающийся, не обращайте внимания.

И как всегда попадёт пальцем в небо. Допустим даже и такую ситуацию, что великий писатель, подобно древнему пророку, допускает «случайные» ошибки, рука мастера выходит из-под контроля его личного сознания. Но это будет означать, что его рукой в этот момент руководит иное сознание, сверхличное – сам бессмертный Творческий дух. Именно это понимание лежит в основе первого правила толкования притч – чем ошибочнее с позиции смертного человека выглядит та или иная фраза, тем вернее в ней заключён скрытый символический смысл.

Но в данном конкретном случае, я уверен, Автор совершенно сознательно добавил «лишнюю» частицу «», которая превращает число «118» в числительное «сто восемнадцатой», которое относится и к слову «комнате», но также и к слову «привычке». По другому правилу толкования притч, если одновременно возможны два разных прочтения, то оба имею равную силу.

Но что может означать «118-я привычка»? Символическое число «118» означает жизнь, посвященную стремлению к совершенству и к истинной свободе. Именно это означает число «11» в разряде десятков, обозначающем состояние души, мотивацию. Возведённое в ранг привычки, традиции эта мотивация делает возможным постоянный внутренний диалог (то самое бормотание) между личностью и творческим духом, который дарует откровения, прибавляет восьмёрку в разряде единиц, то есть в сфере деятельности личности. Вот такое чёткое и ясное истолкование вроде бы невнятного бормотания, которым Автор к концу жизни явно заразился у своего героя. Речь, оказывается, идёт о признаках истинного духовного совершенства.

Теперь можно вернуться к описанию не менее совершенной героини. Что значит: «Себя Маргарита видеть не могла»? Да, конечно, зеркала с собой не было и свои глаза, щёки, губы, уши увидеть нельзя. Но всё остальное – руки, ноги, одежду – разве вы сейчас, не имея зеркала, не видите себя? Поэтому единственно правильный ответ на эту загадку – Маргарита стала совершенно невидимой, а потому и непомерно прекрасной! Речь, ещё раз подчёркиваю, идёт не о внешней, а о внутренней, духовной красоте человеческой души.

Опять же, на пути восхождения души к вершинам совершенства, в 21 главе был такой период, когда Маргарита стала не только прекрасной, но и невидимой. Как и в жизни мастера был один период внутреннего диалога с творческим духом и откровения. Теперь же не только мастер, но и Маргарита приобретают привычку к совершенству.

Нам осталось только истолковать: почему невидимость означает высшую степень красоты? Для этого воспользуемся знанием ещё одной привычки Автора. Мы уже замечали, что в некоторых местах он делает купюры в повествовании, как это было в рассказе мастера из 13 главе, где был опущен период с октября по январь. С помощью параллелей и «ключей» мы этот пробел смогли реконструировать. Аналогичная ситуация и здесь: Автор явно намеренно опустил описание героини. Следовательно, нужно искать его в тексте Романа или в тексте главного первоисточника – Нового Завета.

Одну из подсказок мы находим в специально отведённом для справочных материалов месте – в Эпилоге. Здесь обозначен образ совершенной Маргариты: «Тогда в потоке складывается непомерной красоты женщина…» Итак, по мнению Автора, невидимость и непомерная красота – это одно и то же. Но всё же это не описание, а оценка. Где же может быть описание, такое же, как для других героев?

Может быть, нужно искать в той книге Нового Завета, ссылка на которую открывает 32 главу? Тем более что в других книгах этого первоисточника нет такого рода описания: «И явилось на небе великое знамение: жена, облеченная в солнце; под ногами ее луна, и на главе ее венец из двенадцати звезд» /Откр 12,1/.

Наверное, все эти небесные светила, символизирующие разум и источники знания, преломлённые в одной совершенной душе («жене»). Но эта красота не будет совершенной, если душа будет искажать или задерживать свет. Поэтому совершенная красота означает невидимость, точнее – прозрачность как у ясного неба. А если ещё вспомнить, что в библейской символике «небо» означает любовь как одну из стихий духовного мира, то мы обязаны вспомнить то обещание Автора, с которого начинается часть вторая нашего Романа.

«За мной, читатель, и только за мной, и я покажу тебе такую любовь». Настоящая, вечная, верная, совершенная любовь - это и есть преображённая, невидимая, непомерно красивая Маргарита. А ещё это ясного ночного неба, имеющего совершенные чёрные одежды, которое невидимо присутствует в 32 главе. Так что описание героини есть, и Автор сдержал своё обещание.  

Можно вспомнить ещё одно символическое описание совершенства, заключённое в том самом числе «302-бис». Здесь есть мудрость в том разряде, которое соответствует мастеру, и есть любовь на месте ипостаси духа. А во втором разряде, где должно быть отражено состояние души, ничего нет. Мы уже знаем, что это означает самоотречение как наивысшее совершенство желаний души, руководимой духом любви.

Думаю, этого разъяснения вполне достаточно, чтобы распознать совершенное описание невидимого и прекрасного. Причём и само описание Автор сотворил невидимым и прекрасным.

Сопоставление этого посвящённого мастеру и Маргарите абзаца 32 главы с зеркально симметричной первой главой тоже достаточно прозрачно. Несовершенная душа в лице озабоченной только мирскими скандалами и сплетнями Аннушки там тоже присутствует лишь незримо, зато есть душное предвечернее небо. Что касается несовершенного аналога мастера, то противопоставление Бездомного философу Канту имеет быть место явно, а роль начинающего поэта, пишущего злободневные вирши для газет, так же неявно противопоставлена вершине поэтического мастерства, присутствующей в виде эпиграфа из «Фауста»: «…так кто ж ты, наконец?».

Наконец, мы приблизились к завершению ответа на этот заглавный вопрос:

«И, наконец, Воланд летел тоже в своем настоящем обличье. Маргарита не могла бы сказать, из чего сделан повод его коня, и думала, что возможно, что это лунные цепочки и самый конь – только глыба мрака, и грива этого коня – туча, а шпоры всадника – белые пятна звезд».

Заметим сразу, что здесь есть явная перекличка и с образом мастера, и с образом Маргариты из предыдущего абзаца. Только у мастера шпоры как звёздочки, а у Воланда, наоборот, звёзды как шпоры. И точно так же как у Маргариты отсутствует явное описание героя. Уже этот момент сразу же создаёт связь с ироничным сопоставлением сводок из первой главы с «описанием» Воланда.

Теперь нам уже совершенно ясно, откуда Автор заимствовал эти «сводки» - из многочисленных критических трудов и «исторических» жизнеописаний Иисуса, которыми так изобиловал XIX век и начало двадцатого. Нет более ни одного исторического или даже мифологического персонажа, в описании внешности которого так расходились бы спорщики на протяжении многих веков. Сводки о внешности Воланда очевидно пародируют эти следственные изыскания о внешности Иисусе.

А вот описание земного Воланда от имени первого лица может послужить ключом к описанию преображённого небесного Воланда в симметричной 32 главе. Мы уже в прошлый раз обнаружили намёк на то, что в портрете Воланда присутствуют помощники – его глаза и инструменты. Из этого можно предположить, что и описание небесного Воланда включает в себя черты небесного мастера и самого ясного ночного неба – прекрасной и невидимой Маргариты.

Только аллегория прекрасной души – это небо в смысле прозрачной сферы, которое не мешает видеть звёзды и иные светила. В таком случае аллегория творческого духа – это видимый в ясном ночном небе Космос. Наш к месту упомянутый великий мастер писал примерно об этом же сопоставлении: «Две вещи наполняют душу все новым и нарастающим удивлением и благословением, чем чаще, чем продолжительнее мы размышляем о них, – звездное небо надо мной и моральный закон во мне…» /Кант И. «Критика практического разума»/.

Только внутренний космос «коллективного бессознательного» в отличие от своего внешнего собрата состоит из живых субстанций. Его тучи и туманности складываются в образ небесного коня, а звезды принадлежат образу всадника. В этой связи нельзя не вспомнить о двух обещаниях, которые повторяются в разных книгах Нового Завета: «Тогда увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках с силою многою и славою» /Мк 13,26/ и «Придет же день Господень, как тать ночью…»/2Птр 3,10/. Так что именно образ ночной тучи отражает и то, и другое обетование.

Будет уместно вспомнить и учение апостола Павла об иерархии духовных ипостасей, устремлённой в космос «внутреннейшего»: «Хочу также, чтобы вы знали, что всякому мужу глава Христос, жене глава – муж, а Христу глава – Бог»/1Кор 11,3/. Этой иерархии можно сопоставить другую аллегорию небесных явлений: ближе всех к земле летит совершенное мастерство, над ним находится прозрачный воздух ясного неба души. На этот прозрачный воздух опирается облако духа, на котором грядет Творческий дух, составляющий из звёзд, зерён духовного знания – созвездия идей, а из них – звёздную карту духовного космоса.

Нет сомнений в том, что конь Воланда. «глыба мрака» – это та огромная духовная, психическая энергия, она же «либидо», она же – «пассионарность», которая заключена в глубинах внутреннего космоса. Повод коня из «лунных цепочек» и звёзды как шпоры – это знания о духовном мире, позволяющие управлять этим могучим и страшным конём. И если совершенство мастера заключается в привычке внутреннего диалога с творческим духом, то есть с самим Воландом, совершенство души – в незримом присутствии, которое делает этот диалог возможным, то совершенство духа заключается в его единстве с внутренним космосом и в привычке управлять самим собой.  

Так в чём же всё-таки состоит настоящее обличье Воланда?

Настоящее обличье совершенного мастера состоит в соединении лучших черт всех предшествующих великих мастеров. К этому выводу можно было прийти и самостоятельно, без помощи Автора.

Совершенный облик прекрасной души – это её ясная прозрачность, способность чувствовать и оценивать явления в их истинном виде, чтобы мастер мог сотворить на земле неискажённые подобия образов духовного мира.

Похоже, что совершенство творческого духа заключается в том, чтобы вобрать и заключить в себе все духовные образы, раствориться в них, превратить себя в них, а их – в самого себя. В этой самоотдаче и одновременно всепоглощающей экспансии и заключается совершенный дух любви.

Здесь просто необходимо сделать паузу, чтобы вернуться после к земному образу Воланда.


Tags: Булгаков, ММ, анализ, историософия
Subscribe

  • Просвеченная закулиса

    На мировой политической сцене летний антракт – перестановка реквизита туда-сюда, местами идет подновление обветшалых декораций. Сквозь…

  • «В час небывало жаркого заката»

    Не очень интересно комментировать очевидные для себя вещи и события, особенно после ранее сделанных прогнозов. Разве что в былые дни от…

  • Как фанера над Бобруйском

    Инцидент с управляемым спуском минского «засланного казачка» с европейских небес на родную землю, безусловно, является знаковым…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 4 comments