oohoo (oohoo) wrote,
oohoo
oohoo

Category:

MMIX-69

В чём вообще смысл дополнительной главы без номера под именем «Эпилог»? На этот счёт есть сразу несколько соображений. 

Во-первых, получается, что тайная книга о божественном творческом духе имеет 32 главы, а внешняя мирская оболочка – имеет 33 главы. В таком случае можно говорить о скрытом противопоставлении скрытой сквозной идеи Романа идее масонской иерархии, имеющей 33 степени.

Во-вторых, мерцающее число глав не то 32, не то 33 может быть соотнесено с числом букв в современном русском алфавите. Вообще их 33, но две из них, как и в древнееврейском алфавите, имеют одинаковое написание, не считая точек над «ё». Это можно считать ещё одним указателем, который помог нам связать 13-ю главу с буквой «М», найти ключ к символике чисел и обнаружить большие ряды из сопоставления числа букв в древнееврейском и русском алфавите.

В-третьих, наличие ещё одной главы соответствует правилу расщепления сюжетной линии на последней стадии каждого большого ряда. При этом в финале происходит совершенное разделение на 32 главу, содержащую только символику духовного мира, и на главу без числовой символики, вообще не содержащую скрытых идей.

В-четвёртых, возвращение на грешную землю сообщает нам, что конец времени имеет только духовный смысл, даже самые кардинальные изменении в духовном мире, во внутреннем космосе не отменяют обыденного течения жизни на земле.

Наконец, эпилог совершенно необходим Автору, чтобы сбалансировать пафос небесных образов уже не сатирой, а юмористическим описанием посюсторонней суеты. И просто нужно завершить оставшиеся внешние концы сюжетных линий. Однако эти декорации не несут символического смысла. Поэтому нельзя, в частности, связывать судьбу новой науки с продолжением в эпилоге рассказа о Иване Николаевиче Понырёве.

Тем не менее, содержание эпилога имеет отношение к разъяснению символики основного текста Романа так же, как справочный указатель в конце обычной книги. Например, маршрут ежегодной майской прогулки Ивана позволил обнаружить точный адрес готического особняка на Спиридоновке. Но вообще, это ведь должно что-то означать, если даже почти полного истолкования всех тридцати двух глав чтение «Эпилога» не вызывает никаких интуитивных ощущений, которые обычно указывают на скрытый смысл. Так что эпилог может, наверное, служить ещё и оселком для проверки интуиции толкователей: если кто-то берётся символически толковать эпилог, значит нужно насторожиться, а есть ли смысл в таком экзегете.

Поэтому мы лучше, чем зависать без толку над текстом эпилога, перечитаем лишний раз начальные главы Романа. Теперь за нашими плечами успешный опыт сквозного истолкования, наверняка сможем заметить что-то, что в начале нашего пути могло ускользнуть от нашего внимания. Например, очевидно, что временная будочка «Пиво и воды» в самом начале аллеи в первой главе имеет симметричную антитезу в виде вечного дома в конце пути двух заглавных героев в последней главе. Неживая «абрикосовая» вода контрастирует с чистой водой прозрачного ручья и так далее. Первое появление клетчатого Фагота вследствие употребления неживой воды тоже имеет симметричный аналог в виде последнего упоминания Фауста при прощании с Воландом. И так далее.

Нет, пожалуй, не будем лишать читателей возможности самим найти все подобные сопоставления и взглянуть свежим взглядом на скрытый в глубине Романа лабиринт идей. Свою задачу мы выполнили – нашли ключи и составили краткий путеводитель по этому лабиринту. Теперь у каждого есть возможность вдоволь побродить по нему и не спеша изучить самые мелкие детали, а если повезёт, то и найти какой-нибудь новый ход и ещё один скрытый слой смыслов. Важно при этом не обрушить уже найденные уровни и ходы.

Наш же эпилог к исследованию требует от нас только завершить хотя бы вчерне два уже обозначенных маршрута поиска. Первый из них связан с евангельскими притчами, часть из которых мы выявили в качестве первоисточников для некоторых глав. Так, истолкование 9 главы было возможно только вместе с истолкованием притчи о неверном управителе из Евангелия от Луки. Для истолкования 19 главы понадобилось привлечь смысл притчи о неразумных девах. В 15 главе нами были обнаружены признаки закопанных драгоценностей из притчи о талантах.

При толковании 8 главы, где Бездомный получил новую одежду, мы обнаружили, что во всей последовательности первого большого ряда чисел отражается возможное истолкование притчи о блудном сыне. Но есть ещё одна притча, повествующая об этом же сложном пути – это притча о добром самарянине:

«…некоторый человек шел из Иерусалима в Иерихон и попался разбойникам, которые сняли с него одежду, изранили его и ушли, оставив его едва живым. По случаю один священник шел тою дорогою и, увидев его, прошел мимо. Также и левит, быв на том месте, подошел, посмотрел и прошел мимо. Самарянин же некто, проезжая, нашел на него и, увидев его, сжалился и, подойдя, перевязал ему раны, возливая масло и вино; и, посадив его на своего осла, привез его в гостиницу и позаботился о нем; а на другой день, отъезжая, вынул два динария, дал содержателю гостиницы и сказал ему: позаботься о нем; и если издержишь что более, я, когда возвращусь, отдам тебе» /Лк 10, 30-35/.

Можно быть уверенными, что мы обнаружили истинный первоисточник сюжетного поворота с ограблением Бездомного в 4 главе. Потом поэта, израненного душой и телом, действительно привозят в гостиницу, то есть во временное пристанище для излечения. Такого рода гостиницу в наше время принято называть клиникой. Два динария, которые даны содержателю гостиницы, несомненно означают мудрость – главное качество доктора Стравинского. Содержание этой евангельской притчи, несомненно, глубже и сложнее, чем её проекция на текст Романа. Но истолкование Романа помогает нам лучше понять смысл притчи. Понятно, что самарянин – это тот самый божественный, творческий дух, который приходит на помощь заблудшему «внутреннему человеку», который на нисходящем пути от Иерусалима накапливает только негативный опыт, а затем с помощью доброго самарянина восходит к городу, не имеющему разделяющих стен (в этом заключается символика Иерихона). Но интересно, что на этом пути самарянин на какое-то время покидает личность, оставляя его на попечение временного управителя. Разве не похожее расставание с Христом произошло с человечеством к концу 19-й стадии всемирной истории? И ещё стоит заметить, что понятие самарянин для жителей древнего Ерашалаима – то же самое, что иностранец для жителей Москвы в ХХ веке.

Можно также при желании увидеть в эпизоде с бароном Майгелем проекцию притчи о брачном пире: «и говорит ему: друг! как ты вошел сюда не в брачной одежде? Он же молчал. Тогда сказал царь слугам: связав ему руки и ноги, возьмите его и бросьте во тьму внешнюю; там будет плач и скрежет зубов; ибо много званых, а мало избранных» /Мф 22,12-14/. В притче, как и в 22 главе перед этим тоже идёт речь о войне.

В сюжете притчи о хозяине виноградника /Мф 20, 1-16/ тоже можно обнаружить эпизод с раздачей динариев всем пришедшим вечером, к двенадцатому часу. Похожая раздача червонцев происходит вечером в двенадцатой главе, а в 11 главе происходит обращение последнего из работников, плохого поэта в первого ученика. 

Ещё одна евангельская притча о плевелах /Мф 13, 24-30/ может помочь нам понять, почему раньше всего, в начале пути Воланд одет в серые одежды, где белый цвет пшеничных зёрен истины смешан с тёмными плевелами ошибок и ложных суждений. Причём в конце, в процессе жатвы необходимо сжечь всё, кроме спасенного знания.

Можно смело говорить о евангельских притчах как одном из главных источников для сюжета Романа, не говоря уже о его духовном смысле. Вторым столь же важным источником сюжетных поворотов и образов был исторический сюжет евангелий, деяний и иудейских войн. Наконец, ещё одним первоисточником являются сюжеты и образы Апокалипсиса, связь с которым мы обнаружили в начале 32 главы.

Почему в финальной главе мы обнаружили лишь второе из посланий церквам Асии? Немного поразмыслив, можно найти достаточно простой ответ. Форма лирического отступления предполагает, что сюжетное время в этом отрывке книги совпадает с течением жизни Автора, точнее в данном случае – со временем его смерти в 1940 году. В свою очередь, отрывок из первой главы, который соответствует первому посланию Эфесской церкви относится к 20-м годам ХХ века. Смерть Автора запечатлена в сюжете Романа в виде ныряния Ивана в холодную глубину реки. Следовательно, если мы хотим найти в тексте следы третьего и последующих посланий Апокалипсиса, то нужно смотреть соответствующий исторический подтекст в последующих главах после 4-й.

Содержание самого послания Пергамской церкви явно намекает на времена идеологического плюрализма и полной свободы нравов. Снова речь идёт о Николаитах, что можно понимать как возрождение официальной церкви в качестве придатка государства. Притом что власть продолжает оставаться престолом сатаны. Аллегорию к этому историческому моменту мы с вами уже обнаружили в главе 9, где председатель товарищества Никанор Иванович оказывается во власти самозваного переводчика. Там же Воланд говорит о своей нелюбви к Босому, то есть к Николаитам.

Завершающий стих пергамского послания относится уже не к внешней стороне власти, где распорядителем является сатана Коровьев, а к внутренней невидимой работе духа. Это разделение двух сценических пространств, которое наиболее очевидно в сопоставлении 12 и 13 глав или в 22-23 главе, Автор также заимствует у автора посланий Апокалипсиса.

«Имеющий ухо (слышать) да слышит, что Дух говорит церквам: побеждающему дам вкушать сокровенную манну, и дам ему белый камень и на камне написанное новое имя, которого никто не знает, кроме того, кто получает» /Откр 2, 17/.

И здесь тоже побеждающий означает тех носителей творческого духа, кто не соблазнится религиозным плюрализмом и сугубо внешней свободой и кто не замарает своё имя в этой гламурной ярмарке тщеславия.

Символическое значение слова «камень» нам известно и означает «закон». Следовательно, «белый камень» - это совершенный закон, а «сокровенная манна» - это зёрна тайного смысла. Не так уж и сложно сопоставить этот стих с 13 главой, где молодой дух новой науки в сокровенном месте получает от творческого духа сокровенное учение о «муже», «жене» и «мастере», то есть о тайнах духовного мира. В этот момент творческий дух получает новое земное имя, которое никому не известно – «иду как тать».

Четвёртое послание Апокалипсиса не имеет столь же явных символов для толкования. Речь в нём идёт лжепророчице, учащей тому самому плюрализму и политкорректности. Эта новая Иезавель будет ввергнута в скорбь на своём одре, а её «дети» преданы смерти. Железный жезл в руках побеждающего заставляет нас вспомнить о шпаге, которая была единственным отличием во внешнем облике Воланда, прервавшего своим появлением Великий бал у сатаны. Смерть барона Майгеля, которого мы уже сопоставили с дочерним сообществом англо-саксонской геополитики, тоже вполне укладывается в это истолкование.

Получается, что апокалиптические послания соответствуют самым важным узловым моментам в сюжете Романа. Понятно также, то последнее, седьмое послание должно соответствовать сюжету последней главы, где побеждающий достигает высоты, где уже находится дух Иисуса. А вот что касается пятого и шестого послания из Апокалипсиса, то увидеть эти символы в тексте Романа сложнее. В пятом послании речь идёт о белых одеждах совершенного знания. А в нашем случае Автор создал более развитую символику, в рамках которой совершенные одежды могут быть и чёрными. С учётом этой поправки пятое послание можно соотнести с 31 главой. А события шестого послания должны быть соотнесены с серединой 32 главы и видением небесного Иерусалима.

При этих сопоставлениях образов и идей Романа с притчами и пророчествами Нового Завета нужно помнить о следующем: Символы и смыслы Нового Завета присутствуют здесь вовсе не в качестве вспомогательного материала, помогающего понять замысел Автора. Всё обстоит ровно наоборот, и все эти сопоставления нужны для того, чтобы на наглядном примере истолкования текста Романа научить читателя понимать символику и идеи книг Нового Завета.

И в нашем исследовании тоже не было задачи истолкования Апокалипсиса и других книг Нового завета, поэтому все вышеприведённые ссылки на евангельские притчи и послания Апокалипсиса нужно рассматривать как справочный материал для самостоятельных размышлений над этими книгами.

Вот теперь действительно можно завершить наш путеводитель по Лабиринту Идей.

 

Tags: Булгаков, ММ, анализ, историософия
Subscribe

  • Просвеченная закулиса

    На мировой политической сцене летний антракт – перестановка реквизита туда-сюда, местами идет подновление обветшалых декораций. Сквозь…

  • «В час небывало жаркого заката»

    Не очень интересно комментировать очевидные для себя вещи и события, особенно после ранее сделанных прогнозов. Разве что в былые дни от…

  • Как фанера над Бобруйском

    Инцидент с управляемым спуском минского «засланного казачка» с европейских небес на родную землю, безусловно, является знаковым…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments