oohoo (oohoo) wrote,
oohoo
oohoo

Categories:

Куда ты опять?!.. Не дает ответа!

Вся разница с Гоголем только в том, что Тройка-Русь не мчится нынче, а почти что замерла, завершая торможение перед крутым поворотом. Чтобы хотя бы попытаться ответить на вопросы, кто и куда поведет тройку русских государств, произведем умозрительный опыт. Перенесемся в один из периодов нашей истории, предшест­во­вавших самым крутым поворотам, и попытаемся обнаружить признаки ближайшего будущего.

Например, кто бы мог представить в феврале и даже в апреле 1917 года, что страной будут руководить Ленин и Троцкий во главе большевиков. Сами большевики не очень-то в это верили, а их западные спонсоры ставили лишь краткосрочные задачи по выведению России из войны или хотя бы из числа победителей войны. Вряд ли «золото Германского генштаба» было причиной политического взлета большевиков. Если только не считать «золотом» тот товар, который в период кризиса дороже любого – точную информацию о положении дел в столице и вокруг нее, а также наличие сил быстрого реагирования в соседней Финляндии.

Или можно представить себя в краткий промежуток между финской войной и нападением Германии на СССР. Не уверен, что все игроки внутри и вне страны делали ставку на Сталина, иначе зачем было бы орудовать ледорубом в Мексике. Важно, что в руках Сталина было знание о ключевых технологиях современной войны и о людях, владеющих этими технологиями.

В любом случае и тогда, и сейчас – степень вовлеченности внешних игроков в течение кризиса только возрастает по мере приближения к «точке бифуркации», к крутому повороту. Но степень вовлеченности также меняется, ближе к делу на первый план могут выйти пусть небольшие игроки, но имеющие общие границы как Финляндия.

При этом и политические силы внутри страны и внешние игроки взаимно блокируют, затрудняют движения друг другу. Возникает ситуация клинча самых мощных сил, и тогда на исход борьбы могут повлиять самые слабые и неучтенные факторы, вроде божественного провидения. И в результате равнодействующая всех сил, на мгновение застыв в высшей точке динамического равновесия, далее катится уже по новой траектории, которую никто не в состоянии предсказать заранее. И все споры о том, кто ошибся или кто был прав, не имеют значения. Никто и не мог ничего точно предсказать, а только занять более или менее удачную позицию в условиях полной неопределенности. И тот, чья позиция была ближе к планам божественного провидения, неожиданно для остальных оказывается в дамках.

Но мы сейчас не о самих «точках бифуркации», а о возможности хотя бы задним числом предсказать направление движения после крутого поворота. Ведь вовсе не факт, что все советские руководители и военачальники горели желанием воевать с Гитлером всерьез. Пример Франции, избежавшей кровопролития пусть и ценой позора, был вполне заразителен. Этот принципиальный фактор наличия не только альтернатив, но и противоречий в политической элите, как-то упускается при обсуждении тех или иных стратегических решений. Если Сталин в советской политике выживал лишь в ситуации ожесточенной войны с немцами и лишь при осязаемой англо-американской поддержке, то именно эту политическую задачу он и решал, задолго до начала войны. Движение к будущему альянсу Объединенных Наций определяло и жертву Польши английскими «союзниками», и принятие этой жертвы Сталиным с выходом на прямое соприкосновение на необорудованных границах. И все дальнейшие внешнеполитические маневры при полном согласии будущих союзников вели именно к широкоформатной войне. Любой другой вариант означал раскол советского руководства, совсем другую смену политического режима и вождей, формирование буферных государств уже по эту сторону границы и добровольное превращение бывшего СССР в сырьевой придаток не просто Германии, а нацистской Германии. Увы, но выбор в политике в период кризисов бывает только между «плохим» и «очень плохим». Либо коня потерять, либо голову, либо «женату быть».

Сталин изначально сделал ставку на широкомасштабную войну, на большие жертвы ради великих целей. Но достичь этих целей можно было, лишь опираясь на ту самую «контрэлиту», на совершенно секретные службы внутри самих секретных служб, личную разведку и контрразведку генсека. И до сего времени мало кто знает имя Роберто Бартини, одного из главных помощников Сталина в деле формирования «контрэлиты». А что уж говорить о наблюдателе за советской политикой из конца 1930-х. Такой наблю­датель видел лишь безумную вакханалию «обострения классовой борьбы» по мере продвижения к войне и к полной победе коммунистов над большевиками.

Очень внимательные наблюдатели могли отметить активное участие американцев в индустриализации. Особенно, если знать, что это американский капитал перевооружал и немцев. Были такие наблюдатели как Эрнст Генри, предсказавший большую войну СССР с Германией. Вопрос только, не был ли этот прогноз частью большого плана. Но опять же никакие планы не могли стать реальностью, если не соответствовали неким фунда­мен­тальным закономерностям развития исторического процесса. Мы эти об этих законах лишь догадываемся в виде таких гипотез, как гумилевская пассионарность или компли­ментарность.

Например, советских людей вдохновляла романтика борьбы с фашизмом, в том числе в Испании. А французские или, скажем, западноукраинские обыватели и даже романтики вполне могли воспринять сугубо европейские ценности фашизма. Пусть даже и с оговорками. И ничего с этой «комплиментарностью», замешанной на ценностях, не поделаешь. Поэтому линия Сталина на большую войну с немцами, а не на повторение «брестского мира» имела под собой надежные глубинные основания. Но эта опора могла проявиться лишь с началом большой войны, а до нее была нормальная верхушечная политическая интрига, в которой пронемецкие силы были хотя и сильно ослаблены, но не безнадежны. Если бы ощущение катастрофы продлилось дольше, если бы Сталин не показал свое умение реально управлять ситуацией из своего нового «контрэлитного» штаба, то инстинкт политического самосохранения погнал бы «элиту» в кабалу к Гитлеру.

Это, кстати, к вопросу об уравнивании «сталинизма» и «нацизма». Если бы у двух тираний, опирающихся каждая на свой «демос», действительно были общие ценностные основания, то мы имели бы самый прочный и долговечный союз, а не самую Великую войну, завершившуюся крушением этих исконно европейских ценностей колониализма и расизма.

В октябре 1917 года крутой поворот также произошел вдоль глубинных силовых линий русской цивилизации. Архетипы вольницы и народного ополчения против евро­пеизированных господ, ставших колонизаторами в собственной стране – именно эти ценности сработали на революцию и против государства. Но только такой ценой было возможно создать глобальный противовес колониальному, расистскому, фашизоидному Западу.

Но кто бы из свидетелей и даже участников революционного движения в России, даже в 1917 году мог бы предсказать, что будущая революция будет столь радикально антизападной, антиколониальной, антишовинистской со всеми прилагаемыми перегибами. Это при том, что основные политические агенты революции были союзниками тех самых колониальных держав и западных партнеров царской России, а еще союзниками спецслужб царской России.

И если по сей день никто почти ничего не знает о роли русской военной разведки в событиях русской революции, о вероятной близкородственной связи Сталина и его близких подручных с деятелями царской военной разведки – как можно было в те смутные времена хотя бы пытаться предвидеть, куда вывернет кривая истории?

 Я это к тому, что и сейчас звучат стенания о предательстве и неадекватности «элиты», о беспардонном вмешательстве внешних сил в нашу внутреннюю политику, в отношения русских государств между собой. Нужно ли рвать на себе волосы и посыпать оставшиеся пеплом? Или все же спокойно воспринять эти признаки явного приближения к очередному крутому повороту русской истории? Речь действительно идет об «узле истории» такого же масштаба, что и «Дно Надлома» в июне 1941-го или «Смена Центра» в октябре 1917 года. Только нынешний узел Консолидации будет зеркально симметричен узлу Великой революции.

Нет сомнений, что конфигурация элиты до и после «точки бифуркации» будет определяться равнодействующей многих внешних сил. В отличие от двух предыдущих «поворотов» сегодня на глобальной арене действуют не одни лишь западные игроки, но и бывшие колониальные страны, ставшие новыми державами.

Не так уж плоха и нынешняя конфигурация СНГ, при которой «ближний круг» России составляют родственные государства, основанные на близких нам ценностях. Это значит, что в критические моменты их влияние на нашу политику будет сопоставимо с влиянием всех прочих внешних сил. Как минимум, это опосредует и ослабляет чужеродное влияние, которое приходит к нам в виде «цветных» карикатур.

Вопрос о «точке опоры» для всех пассионарных сил «демоса» пока остается открытым, но на самом деле не принципиальным. Возможно, что речь пойдет о нескольких «точках опоры», объективно связанных в одну упряжку. В конце концов, зеркальная симметрия, отрицание революции заключается, прежде всего, в деполитизации мирной жизни граждан, в смягчении их зависимости от власть предержащих.

Хотя внешние формы этой «антиреволюции» будут карнавальным, фарсовым повторением внешних форм Великой революции и гражданской войны. Так же как верхушечные буржуазные революции во Франции в 1830 и 1848 годах. Только большая часть политической активности происходила исключительно в информационной среде, в газетах, журналах. А главной «точкой опоры» для нации стала не политическая элита, а великая французская литература XIX века.

Если мы теперь оглянемся вокруг и сравним сегодняшнее время приближения русской «антиреволюции» с аналогичной фазой Надлома французской истории, то можем найти если не сам аналог «контрэлиты», то место его обитания – информационное пространство, включая Русский Интернет, включая русский ЖЖ. Не случайно даже глава государства вынужден сместить свою активность в эту нишу, пытаясь набрать очки.

А вот вопрос о том, кто впишется, а кто не впишется в информационную «контрэлиту», кто «выживет», а кто «сгинет» в будущей виртуальной «гражданской войне» или, вернее, «антивойне», - это будет зависеть исключительно от совпадения ценностей этой «системной оппозиции» с глубинными ценностями русского народа.


Tags: 3мировая, РФ, СССР, историософия, параллели
Subscribe

  • Не сдавайся, вечнозеленый!

    Перекрытие Суэцкого канала на неделю, минимум – событие глобального масштаба не только из-за многомиллиардных убытков и вынужденного…

  • Тысячелетие вокруг Балтики (35)

    35. Татарский вклад в Русскую идею (начало, предыд.) Наша методология комплексного исторического анализа всех четырех контуров политики и…

  • Тысячелетие вокруг Балтики (34)

    34. Незадавшиеся вопросы (начало, предыд.) Кто ж спорит, неблагодарное это дело – реконструировать исторические процессы на основе…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 23 comments

  • Не сдавайся, вечнозеленый!

    Перекрытие Суэцкого канала на неделю, минимум – событие глобального масштаба не только из-за многомиллиардных убытков и вынужденного…

  • Тысячелетие вокруг Балтики (35)

    35. Татарский вклад в Русскую идею (начало, предыд.) Наша методология комплексного исторического анализа всех четырех контуров политики и…

  • Тысячелетие вокруг Балтики (34)

    34. Незадавшиеся вопросы (начало, предыд.) Кто ж спорит, неблагодарное это дело – реконструировать исторические процессы на основе…