oohoo (oohoo) wrote,
oohoo
oohoo

Categories:

Основания Истории-6

12. Еще портрет подозреваемого

Насчет грядок в ограде Белого Дома – это была большая доля шутки. Но вот сугубо бух­гал­тер­ские принципы управления господствующей наследственной олигархии – это признак более надежно привязывающий финальный «селдоновский кризис» к нашим дням. Оли­гархи финансового капитализма именно так и пытаются решать свои проблемы, но не проблемы цивилизации.

Другой, не менее серьезный признак – глубокий раскол в элите «Первого Осно­ва­ния». Взаимная ненависть между столичной элитой и периферией, между «силовиками» и «либералами» внутри элиты зашкаливает. Более того, «план Селдона» пред­полагает необ­ходимость кровопролитной гражданской войны в Академии. Это неизбежное крово­про­литие не случается только из-за появления Мула, на которого изливается вся накопленная двумя или тремя поколениями ненависть.

Мул в глазах «академической» общественности становится объединяющим сим­волом, пусть и на единственно доступной «академикам» негативной основе. Символом протрезвления от иллюзий бесконечного божественного благоволения, непогрешимости изначального плана, воплощенного отцами-основаниями. Это, разумеется, великий грех Мула в глазах его противников.

Что еще инкриминируют Мулу? Он, коварный, непонятным образом воздействует на мозги генералов и судей, губернаторов и спецслужбистов, а равно и «независимых» повстанцев, находившихся под колпаком спецслужб. Воздействует так, что они сами отказываются от желания повоевать, еще раз переделить в кровавой бойне власть и собственность. А желают они после психологической обработки честно служить государ­ству и выполнять указания Мула. Это, разумеется, тоже ужасно. Особенно, если учесть, каковы эти указания. Например, Мул вместо того, чтобы дать военно-промышленному комплексу аннигилировать в огне последней войны, загружает мощности заказами, но явно ради одного лишь социального спокойствия. Да и зачем ему ядерное оружие, если в его руках психологическое оружие, непосредственно, без устрашающих картинок ядер­ных взрывов, влияющее на умы политиков в нужную, успокоительную сторону.

Здесь уже можно вспомнить об обещанном сравнении с героем Булгакова, которого тоже местная общественность почитала инфернальным исчадием. Помнится, Воланд тоже был вынужден сдерживать Абадонну, духа войны, вместо того, чтобы развлечься вместе с Маргаритой и ее мужем на Балу у Коровьева.

Есть совпадение и в том, что когда героиня Азимова прибывает на разведку в штаб-квартиру Мула, где ее также как и Маргариту сопровождают муж и спецслужбист, то в награду получает под свою опеку «шута», полусумасшедшего жалкого маэстро Магни­фико. Но при этом отношение оставшейся верной мужу героини к самому Мулу остается все таким же негативным, замешанным на страхе и недоверии, а еще – на «акаде­мическом» снобизме, компенсирующем недостаток веры в свое избранничество.

В этом пункте существенное различие между «женой» из Романа и «женой» из Трилогии. Маргарита после глотка «вина» из чаши Воланда все-таки научилась видеть настоящие мотивы Воланда, прячущегося в 25-26 главах под маской тирана Пилата. А вот американская «невеста» так и сохранила верность самой себе, прежней. Выстрел из бластера – вот что решает все вопросы в жизни, а вовсе не попытка понять и измениться.

В чем еще вина Мула перед человечеством? А ведь Академия – это и есть будущее всего человечества, не так ли? Не подтвердил ли это сам великий Селдон? В том-то и дело, что не подтвердил.

Мул, видите ли, воздействует на психику людей, меняет их эмоциональное состояние – на место взаимной ненависти и желания выстрелить из бластера приходит, нет, не радость и приязнь, это недостижимо сразу, но успокоение, которое привыкшим к ненависти видится опустошением и слабостью.

Но разве можно так грубо вмешиваться в психику людей? Даже для их пользы?

А кто сказал, что грубо, если сами люди этого и не замечают? Мул в ипостаси маэстро Магнифико всего лишь обрушивает на бездуховное общество Академии глубокое искусство, используя ее же «академические» мультимедийные инструменты. Разве Мул прибегал к любимой американскими психиатрами лоботомии? Или может быть пичкал немеряными дозами транквилизаторов, столь любимыми американскими психоневро­логами? Или же манипулировал интимными подробностями и превентивно развращал подростков любимыми фрейдистскими методами американских психологов?

Нет, он всего лишь играл музыку, сопровождающуюся абстрактными цветовыми образами. Но он воздействовал не на сознание и не через сознание, и в этом его неизбывная вина перед Первой Академией. Ведь это не что иное, как подрыв самого прогрессивного «академического» мировоззрения, либеральной религии, несущей свободу и свет людям. Не так ли?

Итак, судя по делам, «жена» - другая, верная «мужу» - духу материализма, но вот Творческий дух истории, с разным успехом воздействующий на мужа, жену и мастерство, - несомненно тот же самый, что и в булгаковском Романе.

13. Другие параллели

Когда мы составляли словесный портрет «сатаны» для истолкования образа Воланда, то главным алиби для главного героя Романа стал тот факт, что советы и действия Воланда никому не могли причинить вреда. Этот же аргумент верен и в отношении Мула.

Есть лишь по одному исключению в обеих книгах, также образующие параллель. Воланд дает волю Абадонне для расправы на бароном Майгелем. Мул у Азимова сам, с помощью «академического» инструмента расправляется с «принцем», посягнувшем на свободу и достоинство героини.

Мизансцена этого действия у Азимова тоже весьма похожа на Бал у Сатаны. Героиня оказывается в кругу царственных особ, имевших в прошлом большое влияние. И сама она чуть не приобщилась к «королевской крови». Однако это лицемерное гостеприимство и бал в честь гостьи являются на самом деле тюрьмой и страшным испытанием для героини. У Булгакова этот сатанинский Бал останавливает прибытие и вмешательство Воланда, у Азимова – жалкого маэстро посещает высокий Творческий дух, разрушающий стены тюрьмы и убивающий дух измены и подлости.

Любопытна местность, в которой происходит королевский Бал у Азимова. Это вовсе не бывший имперский центр, который уже разрушен и подвергается деиндуст­ри­али­зации, экспортирует остатки былой имперской роскоши. Этот бывший имперский центр, от которого остался лишь университет с библиотекой – очень похож по описанию на нынешнюю Россию, прямую наследницу «империи зла».

Но что в таком случае можно сказать о «Неотренторе» – аграрном мире, пора­жающем только непомерными амбициями элиты, считающей себя истинными наслед­никами имперского величия. В представлении слабоумного правителя этой слабой и никчемной державы весь мир и особенно бывший имперский центр обязаны не только слушать, но и содержать династию. И что удивительно, им действительно перепадает.

Разумеется, это всего лишь юмористическое совпадение, но такая держава по соседству с Россией действительно имеется. И вряд ли нужно называть ее по имени, чтобы читатель догадался, о ком идет речь. Но вот что удивительно, американская «жена» в столице этой аграрной державы действительно имеет место быть. А также имел место государственный переворот в связи с проблемами престолонаследия, при участии спецслужб Академии, то бишь США.

Но тогда получается, что «жена» из Трилогии – это аналог Наташи из Романа, которая благодаря подаренной Воландом «мази Азазелло», собственно, и стала королевой «цветного» Бала в соседней столице. При этом «муж», которого Наташа оседлала, был нами опознан как англо-саксонский дух материализма. А мы ранее уже догадались, что американская «жена» - это «неразумная дева» из новозаветной притчи, а значит и из 19 главы булгаковского Романа.

Но Наташа верхом на своем фантастическом средстве передвижения затем вер­нулась в Москву, на большой Бал. И у Азимова тоже следующей остановкой после Неотрентора будет столица бывшей «империи зла». В этом случае, по Азимову, главным содержанием разворачивающегося в бывшей имперской столице драматического действия является напряженный поиск истины, попытка Творческого духа с помощью другого «маэстро» - ученого-психолога воссоздать настоящее учение Селдона, «фундаментальную психо­логию». Именно этого боится обидчивая и мстительная душа Первой Академии, именно за работой ученого она следит и готова расправиться в случае успеха. Однако и в булгаковском сюжете кроме маэстро действовал его ученик – будущий ученый. Разница была лишь в возрасте ученика.

Таких тонких совпадений в сюжете слишком много, чтобы считать это случай­но­стью или намеренным желанием истолкователя. Все-таки речь идет об одних и тех же образах и поворотах сюжета, записанных в общем «плане» для нашей общей глобальной цивилизации.

Продолжение следует

Tags: Азимов, Булгаков, анализ, историософия
Subscribe

  • Не сдавайся, вечнозеленый!

    Перекрытие Суэцкого канала на неделю, минимум – событие глобального масштаба не только из-за многомиллиардных убытков и вынужденного…

  • «Это праздник какой-то!»

    Еще раз мои поздравления и аплодисменты! В прошлый раз год назад стоя аплодировал найденному банкстерами способу уйти от ответственности за кризис и…

  • Тысячелетие вокруг Балтики (31)

    31. Повторение истории – мать её (начало, предыд.) Проводить параллели между событиями разных эпох или разных цивилизаций нужно очень…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 5 comments