oohoo (oohoo) wrote,
oohoo
oohoo

Category:

Мы рождены, чтоб сделать былью…

…не только сказки, но и, в порядке гегелевского повторения истории, также и анекдоты на тему новогодних сказок. Например, намедни фактически сбылась известная юмореска о фальшивых елочных игрушках, которые на вид точно такие же, как настоящие, но безрадостные.

 

Нет, в самом деле, мы уже давно привыкли, что одним из главных украшений новогоднего стола является телевизор, включая обязательное поздравление главы государства. Об этом нам еще сам Игорь Иванович растолковывал, который Печкин.

Более того, на памяти нашего поколения это самое новогоднее поздравление, как минимум, дважды становилось политическим событием мирового уровня. Первый раз это случилось без пяти минут до конца 1991 года, когда вместо первого и последнего президента СССР дорогих россиян поздравил первый президент Российской Федерации. Второй раз инициатором этого новогоднего розыгрыша снова был Ельцин, пославший вместо себя преемника поздравлять всех с миллениумом.  

А вот с Медведом как-то с самого начало не задалось. Я уже не раз приводил в этом ЖЖ конкретные факты, свидетельствующие о том, что спецоперация «Тандем» намеренно сопровождается десакрализацией символов власти формального главы государства. Начиная от трансляции 31 декабря 2007 года по «Первому» фарсового фильма «День выборов», продолжая предвыборной программой, названной в честь театра-балаганчика «Квартет И», инаугурацией в «День Радио» и так далее.

Логичным продолжением этой политико-пропагандистской линии стала намедни трансляция в новогоднюю ночь мультипликационных куплетов с участием кукол Медведа и Путина. Именно эта малая часть новогоднего телевизионного эфира стала политическим событием, отразившимся в мировых СМИ и в общественном сознании, а вовсе не выступление реального (?!) главы государства, изображение которого было, к тому же, наложено на прошлогодний снег вокруг кремлевских елей.

Следует заметить, что оригинальная имиджевая стратегия правящего тандема имеет вполне действенный эффект на массах местного населения, как и в ближнем зарубежье. Проявляется это, в частности, в таких мелочах, как выключенный звук у телевизора во время речи президента. Да и сам телевизор в новогоднюю ночь включен лишь, чтобы увидеть момент движения минутной стрелки на Спасской башни.

Кто-то из моих знакомых, заранее готовясь к поздравлению президента, организовал пари с наклеиванием бумажек на экран. Победил тот, кто угадает ближе всех, где окажется лоб президента в момент трансляции. Вроде бы шутка, но на самом деле – защитная психологическая реакция для тех, кому не наплевать на державную символику, но кто заранее ощущает фарсовость происходящего не столько на экране, сколько в политике.

А между прочим вся политика, так или иначе, строится на символах, означающих те или иные глубинные ценности. Сфера политики присутствует лишь там, где есть неопределенность (и наоборот). При полной определенности политика не нужна, при однозначной оценке ситуации работает либо технология, либо рынок, либо государство. Однозначно определенный материал или ресурс используется по производственному назначению. Даже примерно, но уверенно оцениваемый товар переходит от продавца к потребителю. Однозначно трактуемое нарушение установленного порядка влечет реакцию государственной системы. Но если определенности в оценке объекта или ситуации нет, то жизнь не останавливается. Просто неопределенности тем или иным способом инкапсулируются в те или иные символы, которые становятся операбельными объектами на стыке политики и прочей реальности. Только нужно уточнить, что политика бывает самого разного уровня – от мировой и глобальной до сельской и внутрисемейной.

Так что же это получается? Медведа нашего нарошно обижают?

Ничуть не бывало. Речь идет о вполне вменяемой стратегии управляемой неопределенности, которая была выбрана довольно узким кругом питерских политиков. Причем сам Медведев изначально был выразителем этой стратегической линии а ля окуджавское «возьмемся за руки, чтоб не пропасть поодиночке». Более того, только в рамках такой изощренной стратегии сам Медвед имел шанс занять место президента хотя бы и в зиц-статусе.

Дело в том, что на высшем уровне политики неопределенность сама по себе является достаточно мощным политическим ресурсом. Кто принимает решения в тандеме? И в тандеме вообще ли они принимаются? В свое время благодаря подобному устройству советского Политбюро на Западе возникла целая отрасль прикладной политической науки – кремлинология, близкая к астрологии и иным вариантам гадания на кофейной или какой-иной гуще.

Собственно, очередное издание «коллективного руководства» в Кремле мы сейчас и наблюдаем. Однако, чтобы окончательно перейти к такому необходимому восприятию политики Кремля как игры «в политический наперсток», требовалась целая имиджевая программа частичной десакрализации символики, связанной с главой государства. Все-таки при всех своих прочих недостатках, первый президент РФ преуспел в одном – укреплении именно единоличной власти и символики Кремля как места, где единолично решаются все вопросы. Как решаются – это совсем другой вопрос.

Второй президент весь свой срок успешно пользовался этим символическим ресурсом, обратной стороной которого было постоянно нарастающее и под конец уже зашкаливающее давление внутренних и немалых внешних политических сил в одну единственную долговременную точку, на амбразуру которой волею судьбы и всей рассеянской элиты был брошен довольно-таки стойкий оловянный солдатик. Однако найти ему замену именно в таком формате политической игры было нереально. Никто бы просто не выдержал в том же духе.

Пришлось менять правила игры и начинать совсем иную, «наперсточную». Благодаря успешной маскировке и мимикрии именно либеральный консерватор Медведев, являющийся хранителем символического наследия прежней ельцинско-путинской эпохи, записан у нас в модернизаторы и прогрессоры. А премьер Путин, которого сама ситуация заставляет вертеться как уж на сковородке в поисках новых решений, числится ретроградом. Одно радует, что эта игра, начиная еще с осени 2007 года, успешно раскрывает подлинный «потенциал» записных и новоявленных политологов и комментаторов, как отечественных, так и зарубежных.

Однако у нас, в России все знают, что в такой игре всегда бывают три «наперстка», а не два. Устойчивость конструкции предполагает, что между полюсами «тандема», которые испытывают путь меньшее, но существенное давление, должен быть балансирующий третий угол. В процессе развития событий возникало подозрение, что эта самая третейская инстанция находится вовне не только Кремля, но и России. И действительно, если бы Запад проявил консолидированную волю в отношении Кремля, он вполне смог бы управлять такой неустойчивой конструкцией как «тандем» или «тянитолкай», где одна голова смотрит в прошлое, а другая в будущее. Но такой воли нет, а есть, наоборот, раскол и острая конкуренция внутри мировой «закулисы». Именно попытка разыграть видимую слабость и внешнюю управляемость Кремля привела к ситуации августа 2008 года, когда три или четыре разные внешние силы со стороны Запада – США, Европа (сама разделившаяся надвое) и Израиль пытались, дергая за разные ниточки, усилиться на Кавказе. Но в итоге усилились Россия, Турция и Иран. А всего-то единственным ресурсом Кремля оказалась та самая наперсточная неопределенность.

Многие политические наблюдатели по телевизору посчитали, что таким «третьим углом» в российской «тандемократии» работает сам патриарх Кирилл. Должность, да и внешний имидж у него, что ни говори, выглядят вполне солидно. Но разве этого достаточно для успешного политического арбитража? Что, разве Путин или Медвед видят реальную угрозу в патриаршей анафеме? Скорее это сам Кирилл должен видеть угрозу для себя в настроениях в Кремле. Снимут с вещевого довольствия или, не дай бог, с кремлевской охраны – и статус первого среди равных архипастырей станет явью, а не только уставным благопожеланием.

Вот, к примеру, председатель КС Зорькин в 92-93 годах был вполне реальным политическим арбитром. Не только потому, что за ним было реальное большинство судей, а наоборот – большинство судей было за ним, поскольку он имел немалые персональные политические полномочия. И мог единолично инициировать процесс отмены как президентских указов, так и постановлений Верховного Совета или законов. Потом президент эти третейские политические полномочия забрал себе, оставив Зорькину сотоварищи лишь третейский арбитраж внутри судебной власти. Кроме того, интенсивное нормотворчество, особенно в конституционной сфере, практически завершилось, а каждая политическая эпоха имеет свою собственную политическую структуру, не всегда совпадающую с формальной политической традицией.

Однако, этот наглядный пример из отечественной политики заставляет нас искать третий «угол» там, где находится какой-нибудь действенный политический ресурс, одинаково важный для обоих углов «тандема». Причем так, чтобы имела место явная и непосредственная зависимость, потенциальная угроза как ресурс политической неопределенности, который можно при необходимости кинуть на ту или иную чашу весов. Но лучше не кидать, чтобы не тратить ресурс и политическую позицию.

Есть ли такая потенциально третейская инстанция в узком кругу питерских? Есть, и все ее знают, и все ее ругают за вечные рублевские пробки. И мы даже ее назвали парой абзацев выше, но никто из читателей не среагировал. Конечно, это кремлевская охрана и связанный с нею политический клан Зубкова. Можно было бы и догадаться еще в тот момент, когда тандем производил рокировку. Потому как рокировка была на троих – Медвед на место Путина, Путин – на место… кого?... Правильно, Зубкова, а Зубков – на место Медведа. Такая тройная рокировочка, вполне в духе игры в три наперстка.

Однако, ничто не вечно под луной, в том числе и политические игры. Если использовать саму неопределенность как политический ресурс, то связанные с нею символы также тратятся, истираются, сжимаются как шагреневая кожа. Поэтому сегодня тайна «третьего наперстка» и секрет устойчивости тандема уже не так актуальны, как все эти два года. Теперь уже вполне можно и раскрыть этот секрет, потому что он свое отыграл и «перестроечка» выходит на финишную прямую, в завершающую стадию, где «тандему» вместе с охраной придется искать новую игру, опираться на иные механизмы политического выживания.

Однако, наибольшее влияние ослабление истраченных символов кремлевского влияния окажет на ближнее зарубежье, где на внутриполитический кризис в Киеве накладывается кризис белорусско-российских отношений. Здесь нам Игорь Иванович, другой, не Печкин, еще много чего расскажет.

Впрочем, на глобальном уровне кризис еще глубже, а истраченные символы еще в более плачевном состоянии. Так что неопределенность на всех уровнях продолжает нарастать, а значит политических событий в Новом году будет очень много.

Впрочем, одним из последствий «фальшивого» новогоднего поздравления от двух веселых наперсточников лично у меня и многих моих знакомых стало внутреннее ощущение незавершенности вроде бы ушедшего 2009 года. Может, потому, что политики гораздо чаще использовали восточную символику. А новый год Тигра сменит еще неушедший год Быка лишь через месяц.

 

 


Tags: РФ, анализ, политика, символика
Subscribe

  • Не сдавайся, вечнозеленый!

    Перекрытие Суэцкого канала на неделю, минимум – событие глобального масштаба не только из-за многомиллиардных убытков и вынужденного…

  • Тысячелетие вокруг Балтики (35)

    35. Татарский вклад в Русскую идею (начало, предыд.) Наша методология комплексного исторического анализа всех четырех контуров политики и…

  • Тысячелетие вокруг Балтики (34)

    34. Незадавшиеся вопросы (начало, предыд.) Кто ж спорит, неблагодарное это дело – реконструировать исторические процессы на основе…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments