oohoo (oohoo) wrote,
oohoo
oohoo

Category:

Ура, каникулы.

Что-то я так упахался с сентября месяца без выходных, что ничего пока писать не хочется. При взгляде на комп слегка поташнивает.
Поэтому запощщу лучше избранную статью из сделанного на заказ в этом году. Это для сборника статей про средний класс.

 

Станислав ПЕТРОВ

ОБЩЕСТВО В ПОИСКАХ ПЕРЕДОВОГО КЛАССА

Если говорить не о целях или идеалах, а о реальном состоянии российского общества, то ситуация со средним классом пока оставляет желать лучшего. Растущая диффе­ренциация доходов, усиление разрыва между богатыми и бедными не только численно размывает существующий ме­жду этими слоями средний класс, но что еще важнее – ухудшает его качественно.

Общественные функции, которые в развитых странах отнесены к так называемому «высшему среднему классу» – профессора университетов, врачи, юристы и другие специ­алисты высшей квалификации – поддерживаются на долж­ном уровне за счет двух главных источников: высокоопла­чиваемого спроса со стороны «высшего класса» и более ши­рокого спроса «среднего класса». Также из рядов широкого среднего класса рекрутируется обновление слоя специали­стов высшего уровня.

В нашем случае спрос «высшего класса» на ква­лифицированные интеллектуальные услуги все чаще удовле­творяется за счет зарубежного «аутсорсинга». Соответ­ственно, качество необходимых обществу функций снижа­ется по мере «утечки мозгов» или выхода на давно заслу­женный отдых «высшего среднего класса» советской эпохи. Такое вымывание и истончение «высшего среднего» уровня разрушает вертикальную мобильность общества, снижает стимулы для роста и развития «среднего класса».

Нельзя сказать, что политическое руководство страны не понимает этой проблемы или бездействует в связи с ней. Однако, путей решения не так много и связаны они с созданием условий для воспроизводства «высшего среднего класса» путем привлечения в федеральные университеты и бизнес-школы западных специалистов, включая «бывших наших». Речь зашла даже о создании элитарного «вахтового поселка» в Сколкове, современной «Немецкой слободы».

При отсутствии широкого спроса на услуги «высшего среднего класса» внутри страны создаваемый временный ме­ханизм удержания статуса развитого общества с большой степенью вероятности будет работать на дальнейшую «уте­чку мозгов» и вымывание «высшего среднего класса». То­лько направление эмиграции будет уже не только на Запад, а еще в Китай, Индию и другие растущие экономики.

В самой России спрос со стороны широкого среднего класса пока явно недостаточен для воспроизводства разви­той социальной структуры, прежде всего из-за недостаточ­ной развитости слоя малых и средних предпринимателей. Сюда же можно отнести низкий уровень доходов той части широкого среднего класса, которые поддерживают качество социально-культурного развития большинства населения – это учителя и преподаватели вузов, врачи и юристы общей практики, бюрократы и менеджеры среднего звена. Причем второй фактор является прямым следствием первого, потому что широкий средний класс не может повышать общий уро­вень своих доходов и влиять на качество социального окружения кроме как путем опережающего развития малого и среднего бизнеса. Соответственно, государственная под­держка малого и среднего бизнеса является инструментом для развития всего широкого среднего класса.

Слабым утешением для нас в России является тот факт, что похожие симптомы быстрого социального рассло­ения и размывания среднего класса испытывают сегодня все развитые капиталистические государства, включая даже США, где показатели «высшего среднего класса» (около 15%) долгое время были беспримерно высокими и по чис­ленности, и по доле доходов.

Нам в связи с прошлыми успехами американцев остается гордиться тем, что качество среднего класса в США было сильно улучшено во второй половине прошлого века именно в связи с конкуренцией с советским «высшим сред­ним классом» на поле высоких технологий. Однако только широкая предпринимательская опора позволила американ­цам внедрить в гражданский оборот созданные «высшим средним классом» инновации и, в конечном счете, выиграть в конкуренции с советской системой.

Тем не менее, сегодня можно уверенно говорить не о проигрыше или выигрыше той или иной развитой инду­стриальной державы, а о системном кризисе всей индустри­альной системы. При этом главным признаком кризиса с точки зрения социальной структуры общества является размывание широкого среднего класса.

В частности, непосредственной реакцией крупных корпораций на мировой кризис, начавшийся в 2007 году, стало сокращение издержек, в том числе за счет сокращения заказов для малых и средних предприятий, увольнения среднего звена управления и специалистов. Это в свою очередь имело мультипликативный эффект на рынке работ и услуг, формирующем широкий средний класс. Результатом становится рост безработицы, а следом массовая потеря жи­лья, приобретенного по ипотеке. Так, одним из феноменов нынешнего кризиса в некоторых штатах, как Калифорния, стали бездомные семьи, ночующие в автомобилях бизнес-класса.

По этой же причине выглядит вполне позитивным отклик русскоязычной части «высшего среднего класса» США на создание в России таких мест приложения высоко­квалифицированного труда, как в Сколкове. Вполне естест­венным проявлением конкуренции на рынке труда при этом выглядит излишне строгая критика российской академиче­ской системы.

Однако при обсуждении социальных аспектов модер­низации мы должны, анализируя такого рода частные явления, выходить на более высокий уровень обобщений, позволяющий анализировать и принимать стратегические решения в экономической и социальной политике.

Необходимым уровнем рассуждений в нашей ситуа­ции является допущение системного кризиса существующей мировой индустриальной системы в целом. Эта позиция имеет основание хотя бы в том, что в самих США интеллек­туальная элита уже достаточно давно и уверенно рассуждает о переходе к постиндустриальной системе. А раз так, то для полноценного анализа ситуации нам недостаточно сравни­вать нынешний мировой кризис капитализма с предыду­щими, даже такими масштабными, как Великая Депрессия. Нам необходимо более внимательно присмотреться не к кризисам капитализма, а к его подъему, то есть к стано­влению индустриального экономического уклада на основе предшествующего аграрно-ремесленного уклада.

Многие социальные мыслители, не исключая и клас­сиков марксизма, называли «средним классом» эпохи подъема капитализма именно крестьян и ремесленников, то есть мелких собственников и производителей, различая этот старый «средний класс» от рабочего класса и класса буржу­азии. В связи с этим можно сформулировать и так: Новое время, как продолжение эпохи Просвещения, породило в ходе технической и социальной модернизации не только технологические, финансовые, организационные предпосы­лки развития индустриальной системы (и капитализма, и социализма), но и тот главный социальный ресурс, за счет которого происходило быстрое развитие нового экономи­ческого уклада.

Этот вывод подтверждается известным историческим примером доказательства «от обратного». Большевики в России, как адепты ускоренной индустриальной модерни­зации, пытались реализовать в этих целях проект радика­льной социальной модернизации. Однако, по более зрелому размышлению, им пришлось признать необходимость соци­альной опоры будущей индустриализации именно на сред­ний класс в городе и деревне, исключив из оборота крупную буржуазию и «кулаков». Только экономический потенциал, накопленный средним классом за десять лет нэпа, дал необходимые ресурсы для ускоренной модернизации в 1930-е годы. Демографический потенциал, восстановленный в трудовых многодетных семьях «середняков», вынес на себе не только индустриализацию и коллективизацию, но и вооруженное противостояние с сильнейшими индустриаль­ными державами.

Если с этих же позиций посмотреть и на историю США, то и там развитие индустриального капитализма уско­рилось после Гражданской войны 1860-х годов, когда были «раскулачены» южане-плантаторы, и был принят «акт о гомстедах», породивший массовый слой фермеров, то есть широкий «средний класс» доиндустриального уклада.

Возвращаясь к истории советской индустриализации, можно увидеть и не менее важную опору на «высший средний слой», сформированный в дореволюционной Рос­сии на основе классической русской культуры. Другое дело, что методы мобилизации «высшего среднего слоя» для це­лей культурной революции, такие как бериевские «шара­шки», были основаны на страхе и ситуации «осажденной крепости».

Сегодня необходимый постиндустриальный резуль­тат могут дать только гуманные методы модернизации эко­номической и социальной системы. Во-первых, дальнейшее углубление технологических инноваций потребует глобаль­ных масштабов внедрения не только по экономическим причинам, но и для поддержания геополитического баланса. Следовательно, необходима, как минимум, информационная открытость.

Во-вторых, можно мотивацией страха или голода зас­тавить людей работать у станка, но в условиях глобальной конкуренции эти мотивы и система в целом проигрывают более глубоким и сильным мотивациям, и в частности, мотивациям, основанным на духовных ценностях. Это тем более относится к интеллектуальному труду как способ­ности усваивать и творчески перерабатывать огромные массивы информации.

 

Возвращаясь к периоду подъема индустриальной системы и, соответственно, кризиса предшествующего раз­витого аграрно-ремесленного уклада, можно отметить, что неплохо описанные Марксом противоречия этого периода были преодолены за счет формирования в индустриальной системе «нового среднего класса».

Главной социальной характеристикой «среднего кла­сса» индустриальной эпохи, как и предшествующей, явля­ется среднее, промежуточное положение между «высшим классом» собственников орудий производства и «рабочим классом», имеющим в собственности лишь свой трудовой ресурс – рабочее время. Средний класс, в идеале, сочетает оба ресурса – он владеет и средствами производства, и собственным трудовым ресурсом, достаточным для востре­бованного рынком производства малых или средних мас­штабов. При этом не имеет значения, является ли эта двойная «рыночно-трудовая» собственность индивидуаль­ной (семейной) или групповой (кооперативной).

Второй необходимый признак «среднего класса» – самостоятельность как участника гражданско-правовых от­ношений. Что предполагает в качестве обратной стороны медали ту самую рыночную востребованность, свою собс­твенную нишу в рамках развитой индустриальной системы. Без этой системной востребованности никакую собствен­ность на технику и технологии, землю и иное имущество нельзя назвать собственностью на средства производства.

В период подъема и экспансии капитализма (а равно и социализма как догоняющей версии индустриальной сис­темы) такого рода востребованности «нового среднего кла­сса» не существовало. Функцию формирования спроса на рынке выполнял аграрный и городской «средний класс» пре­жней формации. Первоначальное отсутствие «нового сред­него класса» породило ошибочный марксистский вывод об общем кризисе капитализма в связи с быстрым исчерпанием наличных ресурсов для его экспансии.

Парадоксальным образом, именно политический ус­пех последователей Маркса на «одной шестой части суши» породил один из главных факторов для стабилизации и дальнейшего развития мировой индустриальной системы. Только для этого пришлось отступить от ортодоксального марксизма и на практике выработать прагматическую стра­тегию догоняющего индустриального развития или «реаль­ного социализма». Как мы уже отмечали, краеугольным камнем такой стратегии стала неортодоксальная стратегия «нэпа», направленная на возрождение и укрепле­ние доинду­стриального «среднего класса» и возрождения за счет этого внутреннего рынка.

В период Великой Депрессии советская индустриали­зация, основанная на жестокой экспроприации аграрно-ре­месленного «среднего класса» вплоть до его физического уничтожения, стала новым источником спроса для ведущих капиталистических стран. Хотя в полной мере преодолеть системный кризис капитализма помогла лишь мировая вой­на и послевоенная гонка вооружений, создавшая стимул для быстрого роста инновационной социальной прослойки спе­циалистов как прообраза будущего «нового среднего кла­сса». Как доиндустриальный «старый средний класс» сфор­мировался из бывших крепостных и батраков, так и работ­ники, возделывавшие «интеллектуальную ниву» были таки­ми же «крепостными» в России или «батраками» на Западе. Для наглядности достаточно вспомнить злоключения Нико­лы Теслы в США или Сергея Королева в СССР.

В послевоенные годы путь догоняющей индустриали­зации, основанной на опыте Советского Союза, прошли Китай, Индия, страны Юго-Восточной Азии. Коллективи­зация в Китае, «Зеленая революция» в Индии, и даже движение кибуцев в Израиле создали тот уровень развития внутренних рынков, который в конце ХХ века придал новое дыхание глобальному капитализму. Поэтому политическое противостояние двух индустриальных систем, совместно помогающих индустриализации «третьего мира», в сфере глобального экономического развития выглядит, скорее, симбиозом в деле становления развитого индустриального уклада.

 

Одного лишь спроса со стороны догоняющих эко­номик для решения проблем капитализма не было доста­точно. Кризис индустриальной системы во всех ее сегментах привел к империалистическим войнам, которые лишь уско­рили разрушение доиндустриального уклада и старого «сре­днего класса». Поэтому системным ответом для форми­рования стабильного спроса стало формирование широкого «нового среднего класса» в рамках самой индустриальной системы.

Финансовыми источниками для формирования индус­триального «среднего класса» в форме малого и среднего бизнеса становятся, во-первых, заказ со стороны «высшего класса» – крупнейших корпораций и государственных агентств, а во-вторых, формирование спроса на рыночные услуги со стороны «низшего среднего класса» – квалифици­рованных рабочих, банковских и офисных клерков. Тем не менее, с точки зрения роли и места в системе будет прави­льно отнести этих «агентов консюмеризации» к «верхнему низшему классу».

Во многом благодаря тому, что «новый средний класс» при капитализме создается, благодаря накачке потре­бительского спроса, возникает соблазн ввести именно уро­вень потребления в качестве критерия отнесения к «сред­нему классу». Однако такой подход является слишком при­близительным и не аналитическим.

Перенос центра тяжести экономического спроса с оборонного госзаказа на потребительский рынок стал спо­собом частичной трансформации индустриальной системы, встраивания в нее «нового среднего класса». Если «старый средний класс» – свободные крестьяне и ремесленники были «закваской», из которой на финансовых «дрожжах» вырос капитализм, то «новый средний класс» должен стать такой же «закваской» для будущей постиндустриальной системы.

Советская индустриальная система в ходе гонки во­оружений достигла стратегического паритета с Западом, однако не смогла удержать набранный темп именно на пово­роте от милитаризма к консюмеризму. Хотя явные попытки выйти на этот путь были предприняты в ходе «косыгинской реформы». Идеологическая зашоренность партийной но­менклатуры и гуманитарная неразвитость технократической элиты не позволили увидеть в «гонке народного потребле­ния» не самоцель, а средство для социальной модернизации – формирования «среднего класса».

Достаточно упомянуть название «Силиконовой доли­ны», чтобы выйти на два основных источника формирования «нового среднего класса» – университетское сообщество как социальную основу и научно-техническое сообщество ВПК, которые сообща участвовали в коммерциализации объектов интеллектуальной собственности путем создания инноваци­онного малого и среднего бизнеса.

Наконец, еще одним источником формирования «но­вого среднего класса» стало бурное развитие рынка «автор­ских и смежных прав» в рамках индустрии шоу-бизнеса. Таким образом, мы еще более приблизились к пониманию «нового среднего класса» как сословия, во владении кото­рого находятся, прежде всего, интеллектуальная собствен­ность и средства ее производства.

Здесь можно заподозрить противоречие с тем, что экономическую основу широкого среднего класса составля­ет малый и средний бизнес. Однако стоит напомнить, что товарные знаки и иные средства индивидуализации прирав­ниваются в гражданском законодательстве к результатам интеллектуальной деятельности. Это не случайно, поскольку любой самостоятельный бизнес основан на знаниях рынка, потребительских предпочтений, «ноу-хау» и так далее. Эти знания, сконцентрированные в репутации, и составляют основной капитал любого по-настоящему самосто­ятельного малого бизнеса.

Когда в начале 1980-х советское руководство спохва­тилось, чтобы директивным образом провести необходимую социальную модернизацию, то оказалось, что нет главного – независимой от системы социальной основы для малого и среднего бизнеса, за исключением теневой составляющей советской экономики.

Соответственно, радикальные экономические рефор­мы начала 1990-х выглядят сегодня, по своим результатам и методам как повторение утопического рывка к ускоренной модернизации времен гражданской войны 1918-22 годов. Только на этот раз речь шла о том, чтобы догнать передовые страны Запада не на первоначальном, а на завершающем этапе модернизации.

«Постиндустриальные» иллюзии охватили значитель­ную часть тех социальных слоев, которые должны были бы, пусть и в догоняющем развитии, сформировать индустри­альный «новый средний класс» в России. Достаточно посмо­треть на статистику предпочтений при поступлении в вуз, продиктованную свободным выбором абитуриентов и их родителей. Даже технические вузы стали готовить индустри­альных «гуманитариев» – юристов, экономистов, психо­логов, в лучшем случае – технических специалистов в сфере информатики и коммуникаций. Очевидно, что предпочтения советского общества сформировались под влиянием реаль­ного лидерства США в индустриальном мире, наблюдаемого сквозь призму средств массовой информации и пропаганды, прежде всего, голливудских фильмов.

Результаты утопического «постиндустриального рыв­ка» 1990-х вполне сравнимы с «революционными» резуль­татами, полученными первым поколением советской элиты к началу «нэпа» – обвальная деиндустриализация страны, крах внутреннего рынка, и главное – коллапс социальной основы потенциального «среднего класса». Поэтому сегодня перед обществом, как и во времена «нэпа», стоит стратеги­ческая задача социальной реабилитации и повторного фор­мирования индустриального «среднего класса». Необхо­димая социальная основа для этого отчасти сохранена, отчасти может быть воссоздана. Речь, прежде всего, идет о значительном слое хорошо образованного людей, имеющих опыт предпринимательской и иной управленческой деятель­ности.

Не менее важно, чтобы этот активный слой расстался с утопическими постмодернистскими иллюзиями и осознал необходимость «работы над ошибками» в виде завершения социальной модернизации в рамках развитой индустриаль­ной системы. Во всяком случае, пример Америки, также немало пострадавшей из-за «постиндустриальных иллюзий» и нуждающейся в реиндустриализации, сегодня этому только способствует.

Таким образом, одним из главных средств социаль­ной модернизации сегодня является не только финансовая поддержка развития малого и среднего бизнеса, но, прежде всего, содействие самоопределению «нового среднего кла­сса» в качестве такового. По инерции периода «гонки народ­ного потребления» самоопределение «среднего класса» до сих пор привязано к стандартной западной шкале уровня потребления. Такой подход имел смысл, как мотивация к предпринимательскому или иному сложному труду в докри­зисный период. Однако и в «нулевые» годы XXI века «запа­дный» уровень потребления был доступен российскому «среднему классу» лишь за границей. Эта ситуация сильно искажает мотивацию общества к социальной модернизации, подменяя мотив социальной активности мотивом комфорт­ного эскапизма, непротивления хаосу и распаду.

Даже распространение в России индустриальных се­тей и брендов, призванных поддерживать определенный уровень комфорта и других потребительских стандартов для «верхнего низшего класса», не приводит к решению проб­лемы потери мотивации потенциального «среднего класса». В наших условиях сетевые бренды, независимо от пожела­ний их владельцев, поддерживают и распространяют вместе с европейскими техническими стандартами совсем другие культурные стандарты, постсоветские. Более того, сетевые бренды с их усредненным качеством зачастую вытесняют с рынка более культурный малый бизнес, ориентированный на индивидуального, а не обезличенного клиента.

Решить эту проблему, одну из ключевых для мотива­ции «среднего класса», невозможно только на путях эко­номической или технологической модернизации. В нашем обществе, уставшем от обманов и самообманов, нужна в буквальном смысле реставрация культуры человеческих от­ношений на уровнях «бизнес-бизнесу», «бизнес-клиенту».

Для формирования внутри страны комфортной среды для развития «среднего класса» необходимо учитывать те самые «социальные аспекты модернизации». В том числе необходимо стимулировать технологии социальной комму­никации, формирующие не только потребительские предпо­чтения российского «среднего класса», но и новые куль­турные стандарты «малого бизнеса», позволяющие ему в наших условиях успешнее конкурировать с «бездушными» сетевыми брендами.

Таким образом, основные выводы из нашего анализа звучат так:

1) Лозунг модернизации для России имеет глубокий смысл как необходимое завершение прерванной в 1990-х годах эволюции индустриального общества.

2) Главным социальным аспектом необходимой моде­рнизации является формирование широкого «нового сред­него класса» как продукта социального развития индустри­альной эпохи и, одновременно, социальной основы для будущего постиндустриального экономического уклада.

3) В настоящее время «новый средний класс» в России существует не в реальной жизни, а в виде потен­циала развития отдельных сегментов социальной структуры, ориентированных, как правило, на западные стандарты потребления.

4) Реальным способом формирования «нового сред­него класса» станет его самоопределение как культурного лидера социальной модернизации страны, что предполагает наличие необходимых каналов социальной коммуникации, в том числе в Интернете, на ТВ и в печатных СМИ, книжной продукции.


Tags: РФ, политика, текст, теория
Subscribe

  • Не сдавайся, вечнозеленый!

    Перекрытие Суэцкого канала на неделю, минимум – событие глобального масштаба не только из-за многомиллиардных убытков и вынужденного…

  • После бала (44)

    44. Про ванную ( начало, предыд.глава) «Это – белее лунного света, Удобнее, чем земля обетованная…»…

  • «Это праздник какой-то!»

    Еще раз мои поздравления и аплодисменты! В прошлый раз год назад стоя аплодировал найденному банкстерами способу уйти от ответственности за кризис и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 1 comment