oohoo (oohoo) wrote,
oohoo
oohoo

Category:

О практической пользе философических изысканий


В комментариях к майянскому психолого-философическому сериалу прозвучал весьма резонный вопрос: А что это дает на практике? 

Предугадывая вопрос, я уже в тексте сразу провел аналогию с резерфордовской планетарной моделью атома. Можно задать тот же вопрос применительно к ней: А что она дала на практике? Особенно учитывая последующее разоблачение картезианской простоты и ущербности этой непрактичной модели, годной лишь для иллюстраций в школьном учебнике. Однако в качестве ступеньки к представлению и пониманию сложности наномира такая модель не только годится, но и крайне необходима.

 

Понятно, что иллюстрированная майянскими символами картина психического микрокосма – «черного ящика», скрытого от глаз и приборов еще надежнее атомных ядер, тоже далека от практичной адекватности. И в этом смысле годится лишь для образовательных целей – как ступень к более адекватному мировоззрению. Для начала неплохо и то, что появляется представление о непознанном, но объективно существующем уровне психо-исторической реальности. Уже это позволит на практике отнестись скептически к любым исходным и превращенным формам идеологий как проекции в гуманитарную сферу картезианских редукций. А то получается, что «британские» или иные ученые сначала редуцируют сложные, но гармоничные процессы до хаотического движения социальных атомов, а потом из этой неадекватной модели по образцу «тепловой смерти вселенной» выводят неминуемые катастрофические финалы.

Так что на практике достаточно и того, что катастрофические финалы отменяются, а «конец календаря» означает всего лишь окончание «эпохи незнания» и приближение эпохи, в которой более полное гуманитарное знание позволит гармонизировать социум, если не до степени «золотого века», то до исключения наступления новых «темных веков». Причем для этой светлой перспективы вполне достаточно именно представления о «предустановленной гармонии», в которой двухтысячелетний Надлом Истории является всего лишь необходимой фазой куколки, из которой выйдет гармоничная бабочка созревшей психики человечества. Замечу, что древние греки догадывались об этих трех стадиях развития человеческой души, поскольку ответственная за этот процесс богиня Психея изображалась как бабочка или с крылышками бабочки.

«Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем…» Но «бабочка прилетела, крылышками махнула…» Это просветительское и одновременно психотерапевтическое значение – уже немалая поддержка для социальной практики каждого посвященного в круг приближенных к тайнам Психеи. А к таковым относятся все читатели «MMIX» и майянского квеста. Однако этим практическая польза не исчерпывается.

Продолжим аналогию с резерфордовской моделью атома. Сама по себе она не имела практического значения для собственно атомной физики. Создать реактор или тем более бомбу на этом приближенном уровне познания невозможно. Однако представления о сложной структуре «неделимого» атома позволили сильно продвинутся в тех областях знания, которые послужили основой для создания модели – в химии, особенно радиохимии.

Так и в нашем случае – увлекательное путешествие к границе познанного, кроме новых представлений и закономерностей, позволяет намного лучше уяснить и детализировать исходные представления о психологических функциях и психотипах, а также привязать эти психологические знания к знаниям о стадиях и фазах социального, то есть исторического развития. Практически рождается, начинает выходить из «кокона» та самая наука «психоистория», о которой пророчествовал Айзек Азимов, но не только он.

Более глубокое и точное понимание психологических механизмов Истории дает возможность находить ответы на некоторые до сих пор животрепещущие вопросы. Например, в связи с 70-летием начала Великой войны между Большой Европой и Большой Россией в прессе и блогосфере прокатилась весьма бурная волна споров о причинах «внезапности» нападения и первоначальных «неудач». Хотя само слово «неудача» весьма неудачно по отношению к найденному в течение считанных дней русскими противоядию против новейшей европейской стратегии «танковых клещей». Ни тяжело вооруженные французы с англичанами, ни доблестные поляки не смогли ничего противопоставить злобному тевтонскому гению войны. А «эти русские» всего лишь взяли и вывернули ситуацию наизнанку, превратили огромные котлы в многократно растянутую линию фронта, ставшую смертельной для немцев. Ценою сотен тысяч жизней и миллионов пленных, но противоядие было создано и без вести пропавшие герои лета 1941 года фактически предрешили к осени судьбы войны и мира.

Дать точную оценку событиям и их последствиям, то есть выявить значение – уже неплохо, без этого трудно приблизиться к причинам, истокам, но все же недостаточно. Если оставаться на мировоззренческих позициях социального картезианства, где имеют значение только килотонны и тонно-километры, нефтяные поля и трубы, а людские ресурсы – только в виде «die erste Kolonne marschiert nach Osten», тогда обнаружить точную причину событий никак не удаётся. Несмотря на стосемьдесятнадцатый раунд споров о роли и вине Сталина, русской разведки и английской разводки и так далее.

Если же учитывать психологические факторы, действующие в истории, то ясны и понятны причины «внезапного» нападения Гитлера и в его лице всей Европы на Россию. Так же, как ясны и причины убежденности Сталина в невозможность такого нападения. При том что товарищ Сталин до начала войны и после – это две разные личности. До войны он – носитель самого прогрессивного рационального мировоззрения, основанного на глубинной византийской основе. Сталин на самом деле был великим военно-политическим стратегом, доказавшим это своими искусными маневрами и успехами в борьбе с антинародным большевизмом до войны и затем на внешних фронтах после июня 1941 года. Кто-то скажет, что финская кампания была ужасной, но не для Сталина, достигшего с помощью этой византийской подставы своих целей и вовне, и внутри страны – против генералитета и троцкистской фронды. Единственный момент, когда его превосходство в стратегическом мышлении сыграло против него самого и всей России – это 22 июня 1941 года.

А главная причина – это именно глубинный византийский рационализм, исторический прототип протестантского, англо-саксонского рационализма. Прежние успехи в применении рациональных политических схем «разделяй и властвуй» на основе точной оценки политических ресурсов и свободы маневра противников не могли не укрепить Сталина в его уверенности и политическом стиле. Поэтому даже проанглийские и русофобские откровения Гитлера в «Майн кампф» не могли поколебать уверенности в правильности рациональной оценки. Наоборот, англофилия Гитлера и его успехи в борьбе с европейскими державами – скорее, добавляли уверенности Сталина в рационализме Гитлера. И эта оценка была верной, но не учитывала всего-ничего – глубинных иррациональных мотивов, которые вышли на поверхность в ситуации рационального тупика, в котором оказалась политическая воля Гитлера и Европы.

«Он знает, что я знаю, что он знает». Вот рациональная формула иррационального соблазна, возникшего у Гитлера в мае-июне 1941 года. Два гениальных злодея, два лучших военных стратега сошлись в войне нервов и стратегических расчетов. Сталин не дрогнул, несмотря на все предупреждения, провокации, возможно, даже преднамеренные сливы информации со стороны Гитлера. И это понимание сугубой рациональности и строгого расчета Сталина, не верящего в суицидальность Гитлера, укрепило невротика в его соблазне следовать глубинному европейскому неврозу, а не рациональной логике.

Дело не в том, что Сталин не верил в возможность победы Германии при таких ресурсах и позициях. Дело в том, что Гитлер верил в то, что Сталин уверен в его рациональности, желании всего лишь, угрожая войной на Востоке, договориться о поставках топлива и зерна для войны на Западе. Разумеется, Сталин и в его лице Россия были заинтересованы в таком варианте взаимного ослабления западных держав, и были готовы стать надежным тылом немецкой армии. Наверняка, по самым надежным каналам Гитлер требовал в качестве гарантий держать советскую армию в том самом неразвернутом состоянии. И это тоже была небольшая плата за стратегический, рационально просчитываемый выигрыш времени, сил, средства на перевооружение.

Все это означало для Гитлера ту самую гарантированную внезапность нападения, потенциальный психологический перевес в первые недели войны, которого с лихвой хватило бы для слома армии любой европейской державы, да и любой азиатской тем более. Вот именно этот далеко не стопроцентный, но и весьма ненулевой шанс исторической победы над Россией высвободил глубинный общеевропейский невроз из оков рациональной логики.

Но Гитлер тоже не был силен в глубинах психологии российских народов, как и Сталин не учел главного иррационального мотива европейцев. Это взаимное непонимание и привело к той великой взаимной аннигиляции, которую предтеча психоистории Лев Гумилев называл «суперэтническим столкновением». А вот, скажем, англичане – те очень хорошо понимали глубинные мотивы Гитлера, как и Сталина, потому как европейский невроз в этой нации сочетается с поствизантийским.

Я не стану здесь описывать истоки возникновения этого многотысячелетнего невроза - главного фактора европейской истории. Тем более что детали этого суперэтногенеза еще потребуют реконструкции. Однако вкратце я уже этот механизм первобытного «стокгольмского синдрома» излагал,  когда составлял аналитическое описание национальной психологии братьев-белорусов.

Это, кстати, и есть еще одна практическая польза от несовершенной, но все же работающей психоистории. Самопознание русских вполне возможно, но в зеркальном отражении братских славянских, угорских, тюркских, иранских народов. Сравнивая белорусов с украинцами, на фоне тех же поляков, можно обнаружить то общее, что нас с ними объединяет и отделяет от Европы, от исторической Византии, азиатских цивилизаций. А это вполне практическое знание поможет выстраивать гармоничные отношения с соседями и в своем собственном доме. А иначе никак, ошибки в глубинных моментах психологии чреваты бедами для всех. Это ответ на вопрос – в чем практическое значение психоисторических знаний, даже несовершенных.

Возвращаясь к примеру гитлеровского вторжения, можно только поражаться, каким образом немцы с их психологической установкой сугубо рационального действия здесь, вне Европы, действовали столь иррационально. Взять тех же белорусов, готовых к коллаборационизму с любой внешней силой, но при довольно мягком условии не лезть в душу и не трогать святое. Но это в случае правильного перевода коллаборации как сотрудничества, а не в невротическом европейском значении соучастия в убийствах, грабежах, насилии, порождающем распространение этого исконного европейского невроза. То есть самовоспроизводство глубинного невроза было самодовлеющим и перевешивало любые рациональные, не говоря уже о гуманных, соображения

Я ничуть не задеваю белорусов, поскольку в них готовности отражается точно такое же свойство русских или украинцев к коллаборации с чужеземцами. Общерусская история с регулярно призываемыми на царство, жречество и учительство варягами, греками, татарами, поляками, армянами, немцами, евреями, американцами – тому порука. Значит, нужно находить общие славянские корни этого исторического феномена, который в невротическом восприятии европейцев отражается в виде синонимии Slave=раб.

Возможно, единственным человеком, не только в Европе, который ясно и точно понимал невротические мотивы Гитлера и европейцев, был основатель аналитической психологии доктор К.Г.Юнг. Он прямо и недвусмысленно писал, что «дранг нах Остен» спасителен для Европы в психотерапевтическом смысле. Только там, на просторах России возможно излечение от того самого «духа Вотана», который многие тысячелетия терзает души немцев и прочих франков. И на самом деле, многим из них полегчало в ходе трудотерапии на стройках Урала и Сибири. Некоторые из просветленных Сибирью даже стали нобелевскими лауреатами, как Конрад Лоренц, изучавший природный феномен агрессии, в том числе и на контрасте Европы и России.

Я думаю, это неплохая тема для продолжения разговора параллельно с майянскими «раскопками». Пожалуй, в следующий раз под меткой «психоистория» мы разберем украинскую национальную психологию и ее отражение в политике Украины.

 


Tags: Азимов, историософия, майя, психоистория, психология
Subscribe

  • Не сдавайся, вечнозеленый!

    Перекрытие Суэцкого канала на неделю, минимум – событие глобального масштаба не только из-за многомиллиардных убытков и вынужденного…

  • Тысячелетие вокруг Балтики (34)

    34. Незадавшиеся вопросы (начало, предыд.) Кто ж спорит, неблагодарное это дело – реконструировать исторические процессы на основе…

  • «Это праздник какой-то!»

    Еще раз мои поздравления и аплодисменты! В прошлый раз год назад стоя аплодировал найденному банкстерами способу уйти от ответственности за кризис и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 4 comments